Слава Богу и Собесу

  Бабушка Нюра вздыхает потихонечку и руку под левой грудью держит. Там, в груди, колет и болит. Это сердце снова шалит. Мелкий пот по всему телу и ноги от слабости подкашиваются. С трудом, шаркая ногами, к кухонному шкафчику пробирается.

  Там заветная баночка с медом. Вот она ложечку меда в рот взяла и на диван присела. Будто и легче становится. Посидела несколько минут и боль стала проходить. Ей долго сидеть некогда. У нее четверо внуков в доме и старенькая старшая сестра Катя в своем уголке на койке лежит, еле дышит.

  Это Катя с детства тихоней была. Все за родителями ухаживала, да Богу молилась. Кое-как начальную школу окончила. А так все время дома сидела. Родители рано на пенсию по инвалидности пошли. В доме под стеною кровать двуспальная с никелированными спинками стояла. Вот на ней родители и лежали рядышком день и ночь, укрытые по грудь одним одеялом.

  У Кати и подружек не было. Приходили сначала девочки к Кате, а там родители на кровати под одеялами лежат. Девочкам неудобно, вот они и перестали приходить. Катя даже в кино никогда не ходила. Тем более в клубах или на танцах никогда не была. Нигде не училась и никакой профессии не приобрела. Да и зачем ей профессия? Она нигде никогда не работала. Потому как родителей не могла самих оставить.

  Родители верующие были, вот и Катя с раннего детства уверовала. В церковь, правда, не ходила. Но усердно перед иконами молилась о здравии своих родителей.

  А Нюра по-другому жила. Ей с родителями скучно, и она старалась поменьше времени дома проводить. Из школы домой не торопилась приходить. Пионерскими делами занималась. В кружок танцев ходила. И в Бога не верила. Семь классов только закончила и в пятнадцать лет ученицей на швейную фабрику поступила. И даже койку в общежитии ей выделили.

  Фабрика и общежитие Нюре домом родным стали. Веселая, задорная была. Все время с друзьями и подружками. О родителях редко вспоминала. А еще реже навещала. Тоскливо там и воздух старческими запахами пропах. Нет, пусть уж Катя там с ними живет. Раз ей это нравится.

  Потом Нюра замуж выскочила. И долго стеснялась мужа к родителям в дом привести и показать. Двоих детей родила. Одного за другим. Старшего мальчика Андреем назвали. А девочку Ниной. Когда Нина подросла у нее красивые светлые кудряшки на головке выросли. Стали Нину, шутя, Кудрявкой называть. Так на всю жизнь и остались Андрей и Кудрявка.

  Хорошо хоть Нюра с мужем успели участок получить и дом построить. Потому как муж уехал на заработки, на лесозаготовки, и домой больше не вернулся. Сколько ни писала Нюра в разные инстанции, бесполезно. Пропал и все.

  Сама детишек вырастила. Правда с фабрики ей хорошо помогали. Как заслуженной работнице и профсоюзной активистке. Повырастали дети и поженились в один год. И разъехались от Нюры.

  Нюра на фабрике во вредном цеху работала и на заслуженный отдых ее пораньше отправили. Вот, думала, чем я теперь заниматься буду? Умру от тоски! И тут беда пришла. Родители Нюры и Кати умерли почти одновременно. С разницей в сорок дней. Катя одна осталась. Без работы, без профессии и без денег. Они ведь втроем на родительские пенсии жили.

  Нюра Катю к себе забрала. И в уголочке на узенькой кровати поселила. Целыми днями Катя на своей кровати или сидела, или лежала. Или молилась на принесенную с собою икону Божьей матери. Почти ничего не ела. Каждую ночь Нюра слышала, что Катя тихонько плакала. А утром подушка ее была мокрой от слез.

  Как-то Кудрявка рано утром ей двоих своих детишек привела. У нее, видите ли, на работе завал. Детьми некогда заниматься. Пусть, мама, у тебя денек побудут. Потом на второй день привела, на третий. Так стала каждый день приводить. А детки суматошные, непослушные, между собой дерутся, проказничают. Нюра с ума с ними сходит.

  Но этого мало оказалось. Андрей с женой прознали, что Кудрявка своих детей у бабушки Нюры оставляет. Жену Андрея это сильно взволновало. А мы что, хуже? Да меня вот снова в мой салон красоты приглашают работать. А я дома сижу. Завтра же детей маме отвози!

  Так у Нюры четверо детей в доме оказались. Кудрявка-то обычно детей забирала вечером. А Андреева жена в своем салоне допоздна занята. Чаще дети и ночевать оставались у Нюры.

  А детишек ведь и кормить надо, кушать им готовить, попки им мыть, если укакаются. Переодевать пять раз на день. А потом кричат и визжат оглушительно. То плачут, то смеются, то дерутся. Дом вверх дном переворачивают.

  А еще Нюре пенсии стало не хватать. Кудрявка иногда продукты заносила. И Андрей иногда в руки матери неловко троячку сунет, или даже пятерку. А все равно не хватает. А Кате вообще пенсии не платят. Трудового стажа у нее нет никакого.

  У Кудрявки подружка в одном доме с собесом работала. А собесом в просторечии называли люди отдел социального обеспечения населения. Если какой социальный вопрос, то надо было в собес идти. Вот и пенсии гражданам назначали и выплачивали собесы. Подружка и подсказала, что может бабушка Катя уже социальную пенсию получать. Возраста достигла.

  В очередной раз бабушка Катя Богу молится, поклоны бьет потихоньку в своем уголочке. Как вдруг почтальонка прямо в дом заходит и старушку Екатерину спрашивает,
- Вам, бабушка, собес пенсию назначил. Я буду каждый месяц вам приносить. Распишитесь вот на этой бумажечке.
И рублики ей стопочкой на тумбочку положила.

  Бабушка Катя на рублики смотрит благоговейно. Вымолила у господа помощь себе и сестре Нюре. И все денежки сестре младшей отдала. Ей нужнее. Стала почтальонка раз в месяц пенсию бабе Кате приносить. И уже жить им полегче стало, если бы не сердечко Нюрино. Потому как ей все хуже и хуже. Ложечкой меда только и спасается.

  Детей как-то всех четверых домой позабирали. Осталась Нюра в доме только с Катей. Пришла в ее уголочек и на кровать рядом присела. Слушает Катины молитвы. И вдруг четко слова молитвы расслышала. Катя Господа об упокоении родителей просит. И о здравии своем и сестры Анны (Нюры) Бога умоляет. И в молитве все повторяет слова загадочные – «Слава Богу и Собесу!».
 
  Читает снова и снова Катя молитвы. И снова повторяет – «Слава Богу и Собесу!» «Слава богу и Собесу!». Догадалась Нюра, о каком Собесе Катя молится. Почтальонша ведь сказала ей, что пенсию ей назначил и выплачивает собес. А Катя, малограмотная ведь, посчитала, что собес, это человек такой. Ну, имя у него такое, Собес! Вот и благодарит, и молится за этого Собеса. Дай Бог ему здоровья!

  Нюра Катеньку свою, сестричку старшую, обняла за плечи и долго молитвы ее слушала. И так хорошо ей вдруг стало, так легко. Как никогда в жизни не было. Так бы и слушала всю оставшуюся жизнь. Сидела бы рядом и крестилась неумело вместе с Катенькой.

  Катенька дремать начала. Нюра ее в кроватку положила и одеялко подоткнула со всех сторон, чтобы не замерзла сестричка. Пошла на свою кровать прилегла. Да не лежится что-то. В груди все сильнее давит. Кое-как до шкафчика по стенке добралась. А баночка с медом совсем пуста. И до утра Нюра не дожила.

  На следующий день шум и гомон, чужие люди в Нюрином доме, не снимая обуви, ходят. Гроб, обшитый коричневой тканью, в дом занесли. Суетятся все. На бабушку Катю никто внимания не обращает, никто ей покушать или водички попить не предлагает. Потом все уехали Нюру хоронить. А Катя в доме вдвоем с Богородицей осталась. И молилась Ей, и слезы лились.

  На следующий день только о бабушке Кате кто-то вспомнил. Быстренько в дом престарелых свою тетю Катю, Андрей с Кудрявкой, оформили. Через два дня Андрей бабушку с иконой в руках в свой автомобиль затолкал и на попечение органов социальной защиты отвез. В отведенную ей комнату на втором этаже «дома счастья» на руках занес. И на том спасибо.

  А то им еще наследственный дом надо на продажу выставлять. Как бы не продешевить…