Завещание деда. ЧастьI. Гл. 15

                Комбат Андрей Смирнов
                2004 год.
           «…Комбат, батяня! Батяня комбат…»
   
Подполковник, командир отдельного батальона связи и радиотехнического обеспечения транспортного полка ВВС, Андрей Васильевич Смирнов, в 46 лет, служивший на аэродроме «Восточный, в городе Улан-Удэ, 10 июля 2004 года, уволился с военной службы «в связи с достижением предельного возраста» и ждал свою смену, как ему сообщили майора- который должен был прибыть ему на замену, после окончания Военно-воздушной академии, имени Гагарина в Монино, Московской области.
  Он много лет прослужил в Забайкалье, был на хорошем счету у командования, и командующий даже хотел продлить ему срок пребывания на службе ещё на два года, но Андрей, твёрдо решил уволиться со службы, особенно после того случая, произошедшего в его батальоне год назад, когда два его солдата, прожектористы, с прожекторных установок АПМ-90, вернувшиеся после обеспечения ночных полётов, в автопарке выпили этиленгликоль, думая, что это спирт.
  Выпили на двоих пол литра этой жидкости, используемой в приборах самолётов СУ-25, выпускаемых на авиационном заводе, их им принёс сын одного из работников завода Гриша Костин, в обмен на десять литров бензина для его мопеда.
  Прожектористов в экипаже четверо: два водителя и два прожекториста, но пили только прожектористы, а водители оказались умнее и пить эту гадость не стали.
  Выпив этиленгликоль, оба прожекториста, перед уходом в расположение батальона прямо в автопарке потеряли сознание, и дежурный по автопарку прапорщик тут же поднял тревогу, вызвал из дома полкового врача и позвонил командиру.
   Врач медсанчасти, узнав у водителей, что прожектористы, «что-то пили», тут же приказал перенести их в санчасть, и сразу начал усиленно промывать им желудки. Потом приводил их в чувство, а Смирнов, уже докладывал оперативному дежурному штаба ВВС в Читу о случившемся ЧП.
  Через три часа, из Читы прилетел самолёт АН- 26, и обоих солдат увезли в военный госпиталь Читы.
  Где один из них, на второй день умер, а второй выжил, но на всю жизнь остался инвалидом.
  Именно тогда Андрей, очень переживающий за своих солдат, решил, что должен уволиться со службы и уйти на «гражданку», потому что с такими солдатами и до тюрьмы недалеко.
 Ему очень нравилась Бурятия, природа вокруг и люди, других таких добрых и отзывчивых он не встречал нигде, где служил раньше.
  Километрах в десяти от аэродрома и жилого городка, на окраине лесного массива, с растущими на нём мощными елями и соснами, находилось заветное место всего командного состава полка и частей обеспечения, которое называлось просто- «Ручеёк».
  Просто потому, что там действительно протекал никогда не замерзающий, вечно журчащий ручеёк с удивительно прозрачной и вкусной водой, которую можно было пить, во всяком случае, разводить спирт, было можно всегда.
   Прапорщики из батальона аэродромно-технического обслуживания, по команде их командира, оборудовали на берегу ручейка площадку, утрамбовали её и установили импровизированный стол, примерно на 10-12 человек.
И вот именно на этом месте, командование полка с командирами частей обеспечения и отмечало все праздники и юбилеи, «подальше от любопытных глаз подчинённых».
    Каждый новый год, после боя курантов они все, вместе с жёнами и детьми, ехали ночью в лес на ручеёк, накрывали стол, зажигали костёр и говорили друг другу тосты. Дети тоже веселились, а потом просто засыпали в кабине командирских УАЗиков, рядом с водителями, которых жёны всегда до отвала кормили, заботясь о них, как о своих детях.
  А весной, когда расцветал багульник, эти места были вообще похожи на                сказку, настолько это было красиво и таинственно: листиков на веточках ещё нет, а красивые цветы уже есть…
  Татьяне очень нравился цветущий багульник, но она никогда не разрешала Андрею и старшему сынишке – Ванечке, рвать или ломать цветущий багульник, говорила, что иначе, бурятский Бог «Бурхан», может обидеться. Он смеялся, над этим её суеверием, но цветущий багульник никогда не ломал.
  Андрей установил хорошие отношения с заместителем директора Заиграевской птицефабрики, расположенной в посёлке Усть-брянь, в 29 километрах от аэродрома, и через него заказывал и покупал мясо кур и яйца, очень часто это были, как они считали «некондиционный товар» - двух желтковые яйца, но детям они очень нравились.
  С самого начала, как только Андрей женился на Татьяне, и она забеременела, он, до этого мало беспокоившийся о своё питании, сразу оформил получение офицерского пайка, куда входили все основные продукты, в том числе и солёная красная рыба – лосось, горбуша или нерка. И, снабжал своих ещё и куриным мясом.
  Когда, к нему в первый раз приехал из Кострова отец, он поразился их питанию, в европейской части России, с продуктами было сложнее, а уж про красную рыбу и говорить нечего.
  Но время шло, годы тоже и нужно было подумать уже и о детях, на всю жизнь оставаться в Бурятии они с Татьяной не хотели…
   12 июля, в батальон прибыл майор Орлов Николай Петрович, сразу приступивший к приёму дел и должности, а 13 июля Андрей получил телеграмму от его сестры Валентины из Костровской области, о том, что день назад от кровоизлияния в мозг, умер их отец Василий Романович Смирнов и он должен приехать на его похороны.
   Андрей сдавал дела, вводил майора в курс дела, и никак не мог, бросить всё и вылететь на похороны отца, которого очень любил, и который несколько раз приезжал к нему в Улан-Удэ, и они вместе ездили с ним рыбачить на Байкал.
  Рассчитав, когда он сможет передать батальон сменщику, Андрей, послал телеграмму Валентине, такого содержания:
 «Ввиду определённых обстоятельств, приехать на похороны папы не могу. Выражаю тебе и твоим близким соболезнование по поводу смерти папы. Прибуду, при первой же возможности. Андрей».
   Вылетели они всей семьёй в город Костров, только спустя две недели, когда был подписан акт о приёме должности майором Орловым, и когда подполковник, уже отставник, отправил туда два контейнера с вещами, один 5-ти тонный, другой 3-х тонный.
  Квартиры в Кострове, куда он решил переехать после службы, у него не было, но был жилищный сертификат на её получение и потому Андрей не особенно волновался за жильё.
   Летели они все вместе, он сам, его жена Татьяна, и двое детей – пятилетний Ванюшка и двухлетняя – Наденька.
  Татьяна Смирнова, в девичестве Хорошева, была второй женой комбата, она была младше его на 11 лет, но это никак не мешало им очень любить друг друга.
  С первой женой 22-х летней Лидией, Андрей познакомился в ноябре 1983 года, когда отдыхал в военном санатории «Судак» в Крыму, где она работала горничной.
  Они понравились друг другу и Андрей, буквально «украл» её с работы и увёз к себе в город Торжок, где он служил командиром роты связи и радиотехнического обеспечения на военном аэродроме и где они вскоре сыграли с Лидией свадьбу.
  В этом же году у них родился сын Юра.
Но, в 1994 году, когда Андрей уже служил на аэродроме «Восточный», в городе Улан-Удэ, когда Юрию исполнилось 10, лет, и когда умерла его мама Аксинья Григорьевна, они разошлись.
  Оказалось, что все эти годы Лидия любила Фёдора Семёнова, который ещё в 1982 году, сел на 10 лет в тюрьму, когда на танцах в клубе санатория «Судак», защищая Лиду от приставших к ней двух лётчиков, избил обоих, и один из них умер от удара в висок.
  Прилетев в Костров, и остановившись в гостинице, подполковник первым делом отправился в областной военкомат, где стал на воинский учёт, потом зарегистрировал, у главного бухгалтера свой жилищный сертификат на полтора миллиона рублей, на который он собирался приобрести в городе хорошую трёхкомнатную квартиру для своей большой семьи.
  Переночевав в гостинице и погуляв по городу, они всей семьёй на другой день утром сели в автобус и поехали в посёлок «Зелёная Холуница», где родился Андрей и где последнее время жил и умер его отец Василий Романович.
    Последний раз на своей родине Андрей побывал в 1994 году, на похоронах матери, теперь прошло уже десять лет, и он ехал туда, с каким-то смешанным чувством горечи и обиды.
   Он не знал, что Валентина получив его телеграмму, что он не может приехать, на весь посёлок «растрезвонила» о недостойных сыновьях, которые даже на похороны родителей не желают приезжать, а потом сразу после смерти отца, вместе с мужем и детьми, перебралась из их старого ветхого дома, в большой дом отца, считая, что ей он достался по наследству.