Иов, Экклезиаст и слезинка ребенка

"Мы верим в благость Бога.
Верим, хотя порой, благость Его, как бы, не совсем очевидна.
Нам, верующим в благость Бога, надо примерить на себя страдания библейского Иова.
Нам, верующим в благость Бога, надо, хоть чуть-чуть прикоснуться и прочувствовать ужас, через который сейчас проходит несчастная мать, потерявшая детей.
И только после этого спросить себя:
Мы верим в благость Бога?"
Алекс Разумов «Благость Бога»  http://proza.ru/2021/03/04/677

" Гармония мира не стоит слезинки замученного ребёнка" 
Ф.М.Достоевский  "Братья Карамазовы"
……………………………………………

                Иов

       С разрешения  Всевышнего сатана обрушивает на праведника ряд ужасных бедствий: Иов теряет все свое богатство, гибнут его дети, и все тело его поражает  проказа. Иов ни единым словом не осудил бога, выразив свое отношение к происшедшему с ним словами: "Бог дал, Бог и взял; да будет имя Бога благословенно!" (1:21).НО когда три старых друга Иова  пришли к нему, чтобы выразить  свое сочувствие,   ужаснувшись мере его страданий, они долго не могли произнести ни единого слова. И тогда Иов первый начал  свою богохульную, дерзкую речь,где он выражает свое возмущение несправедливостью Бога. За что ему такие страдания, ведь он ничем не провинился перед богом? Но происшедшее с ним как бы открывает Иову глаза на то, что происходит повсюду. Везде люди страдают,  везде царят несправедливость и зло, и Бог допускает это.
    В роли защитников Бога выступают друзья Иова. Бог всемогущ, он сотворил мир и управляет им, и  он безусловно справедлив и всегда прав. Это положение выдвигается ими как аксиома: "Ненавидящий правду может ли владычествовать?" (34:17). Бог  неукоснительно воздает каждому по заслугам. Он награждает праведников и карает нечестивцев, хотя и не сразу.А если тот не пострадает сам, то будут страдать его дети.
    Иов пункт за пунктом отвергает доводы своих оппонентов, которых он называет "сплетниками лжи" и "жалкими утешителями". Где они видят справедливое воздаяние каждому "по путям его"? Нет этого! Бог равным образом "губит и непорочного и виновного" (9:22). Хуже того, Бог явно благоволит к нечестивцам и злодеям и оказывает им покровительство: "В день погибели пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону" (21:30). Беззаконный живет долгую жизнь в богатстве и покое, у него многочисленное потомство (что в древности считалось верным признаком божьего благоволения), и умирает он скорой и легкой смертью (21:7-14).

    Иов решительно оспаривает также идею о том, что страдание может быть использовано Богом для испытания праведников. Ведь поведение человека в конечном счете тоже зависит от Бога,  и Он , следовательно, наперед должен знать, чем кончится испытание.
    Друзьям-ортодоксам не удалось убедить Иова, но на помощь им неожиданно приходит сам Бог. Выступая из грозовой тучи, Он произносит  длинную речь , смысл которой, однако, вполне однозначен: Он  не оправдывает своего поведения по отношению к людям и не объясняет господства зла в мире. Вместо этого Бог многословно прославляет свое могущество и свою мудрость, доказывая, что человек по сравнению с ним настолько ничтожен, бессилен и неразумен, что он не имеет права судить о Его действиях бога и тем более,- осуждать.
    Бог , казалось бы, одержал победу, но прав Иов, а не его противники.  В мире людей действительно не видно никаких признаков справедливого божественного управления и воздаяния по заслугам: праведникам - награды, злодеям - возмездие. И , наверное, правы те, которые говорят: "Что вседержитель, чтобы нам служить ему, и что пользы прибегать к нему?"
               
                Экклезиаст               

         Экклезиаст, так же как  Иов, противопоставил догме реальность и подверг традиционную теодицею Бога критике с позиций действительности. Так же как  и Иов, он обнаружил в мире людей многое, что никак несовместимо с человеческими понятиями о порядке и справедливости: "Праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников" (Эккл.8:14); "Праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем" (7:15). И "всему и всем - одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику... Это-то и худо во всем, что делается под солнцем" (9:2-3). Во всем этом нет никакого смысла, и Экклезиаст формулирует эту мысль в неоднократно повторяемых выражениях: "суета сует",  другими словами,   "все бессмысленно", "пустое все".
    «И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их - сила» (4:1). Иов бесстрашно назвал виновника этой социальной несправедливости - Бог: "Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?" (Иов. 9:24). И хотя  Иов смиряется, понимая, что есть тайна, выше человеческой справедливости, и  хотя у    Экклесиаста  нет таких  «богохульных»  заявлений, как у Иова, их  обоих можно  отнести к  «богоборцам», даже ветхозаветным «атеистам».

                « Слезинка ребенка»
         
       Героя Достоевского (Ивана- в романе «Братья Карамазовы») скорее можно сравнить с Иовом, чем с пессимистом Экклезиастом, признающим абсурдность мира,
    но в отличие от  библейского героя, он не ищет встречи с Богом, а бунтует против Него. Достоевский показывает, что аргументы друзей Иова недостаточны для ответа на вопрос о страдании, что и приводит Ивана к отчаянию. Но в отличие от Иова, смирившегося перед могуществом и несоизмеримостью человеческого разума с Божественным замыслом, Иван Карамазов  бунтует  против страданий невинных , он
     не принимает гармонии Божьего мира, если она  построена на страданиях детей.  Иван приводит примеры реальных мучений детей, говоря, что если страдания взрослых как-то могут  еще быть оправданы их «яблоком» (грехом), то  слезинка ребенка, который не виноват, не может быть оправдана ничем, даже «вечной гармонией».Иван не хочет оправдывать Бога, он возвращает  Ему  «билет», то есть отказывается от рая, если цена ему — мучения невинных. Можно сказать, что по сути, Иван- это Иов, который не принял «ответ Бога». Он смотрит на ту же проблему — страдание невинного, — но делает противоположный вывод:
    слезинка невинного ребенка  не может быть оправдана ничем, даже «вечной гармонией».
    И Иов, и  страдающий ребенок — образы невинных страдальцев. Однако в ветхозаветной традиции страдание — это загадка, требующая смирения, а в мировоззрении Ивана — это абсолютное зло, несовместное с признанием  существования  благого  Бога. Но может быть, это не столько отрицание Бога, сколько вызов человеку — не молчать перед лицом невинного мучения. В конце концов, Иван явно не отрицает существование Бога, но «возвращает ему билет», отказываясь принимать такое мироустройство.
    Бунт Ивана— это отказ принять Бога, если Его «мир» строится на слезинке хотя бы одного ребенка.

          Иван обращается к Алеше: «…представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!

    – Нет, не согласился бы, – тихо проговорил Алеша….

    – И можешь ли ты допустить идею, что люди, для которых ты строишь, согласились бы сами принять свое счастие на неоправданной крови маленького замученного, а приняв, остаться навеки счастливыми?

    – Нет, не могу допустить»


     РС     Казалось бы, «Слезинка ребенка» лежит в основе фундамента пацифизма. Невинное страдание в мире несправедливо и не может быть оправдано. Но самое поразительное в Достоевском и не укладывающееся в сознание слишком многих — это то, что писатель, поднявшийся до самых высот сострадания и искренней любви к человеку, вместе с тем был русским националистом, империалистом, милитаристом, славянофилом, панславистом, верившим в то, что русская армия обязана дойти до Константинополя, а русская культура— обеспечить братство и воссоединение «всех племен великого арийского корня». Отношение Ф.М. Достоевского к войне  было
     сложным и парадоксальным, сочетая элементы гуманизма с геополитическим идеализмом. Он видел в войне способ поднятия духа народа, возможность для самопожертвования и обновления общества, но поддерживал только освободительные войны .  По  мнению великого «парадоксалиста», война способна «освежать» людей, избавляя общество от трусости и бесчестности, характерных для мирного времени.Тем не менее, за внешней идеализацией скрывалось понимание войны как трагедии.
И тем не менее,Достоевский-политик и идеолог недостоин Достоевского — мыслителя-гуманиста.