Глава первая

   Флориан так долго ждал этого вечера, что теперь, когда он наконец наступил, и до начала его первого сольного концерта осталось всего несколько минут, он пытался понять, чего в его сердце сейчас больше — волнения или нетерпения. К счастью, всё прошло великолепно, даже лучше, чем Флориан мог себе представить. Как только он вышел на сцену и коснулся смычком струн, волнение, преследовавшее его последние несколько дней, бесследно исчезло. Погрузившись в чарующий мир музыки, скрипач будто воспарил над огромным залом, до отказа заполненным зрителями, и ничего другого для него уже не существовало. Лишь когда смолкли последние звуки шубертовской «Серенады» и он опустил смычок, вздох облегчения вырвался из его груди, и он радостно прошептал: «Слава богу, всё позади!»

  В зале стояла тишина. «Наверно, им не понравилась моя игра», — с досадой подумал юноша, но в тот же миг на него обрушился такой шквал аплодисментов, что не было уже никакого сомнения в том, что это — настоящий триумф. На сцену летели цветы, со всех сторон, не смолкая, неслись крики «Браво!», и счастливый Флориан, не переставая, низко кланялся публике. Вдруг он ощутил такое сильное головокружение, что едва удержался на ногах. А публика продолжала восторженно скандировать «Браво! Браво! Брависсимо!», не желая отпускать его со сцены. Когда ему всё же удалось скрыться за тяжёлым бордовым занавесом, он понял, что силы совсем оставили его. Кто-то заботливо поставил рядом с ним чёрное кожаное кресло, и он тут же опустился в него почти без чувств.
Неожиданно раздался знакомый голос:

  – Мальчик мой, да на тебе лица нет! Что с тобой? – с тревогой промолвил неизвестно откуда появившийся профессор Мирский.

  – Профессор? Каким чудом вы здесь оказались, Святослав Константинович, вы ведь должны быть в Мюнхене? – удивился Флориан, не преминув при этом, несмотря на своё плачевное состояние, заметить, что Мирский в своём новом костюме цвета морской волны выглядит безукоризненно.

  – Как видишь, я здесь, рядом с тобой. Разве я мог пропустить твой первый концерт? Так что всё таки случилось? – переспросил профессор.

  – Ничего страшного не случилось. Наверное, я просто переволновался, – виновато улыбнувшись, ответил Флориан.

  – Дай-то Бог, если так! Когда ты поклонился публике и тебя качнуло в сторону, я, признаться, очень испугался.

  – Да я и сам испугался, что тут говорить, но сейчас уже все в полном порядке, как будто ничего и не было.

  – Вот и отлично! Я тебя поздравляю, дорогой! Ты был просто великолепен! Зрители слушали тебя как зачарованные, а некоторые так прониклись твоей игрой, что плакали и даже не пытались скрыть свои слёзы! В их числе, представь себе, был и я.

  – Если бы не вы, Святослав Константинович, я вряд ли стоял бы сегодня на этой сцене, так что мой успех – это в немалой степени и ваша заслуга! – с чувством искренней благодарности промолвил Флориан. – Знаете, выйдя на сцену, я полностью растворился в музыке и не видел, что творилось в зале.

  – Это говорит о том, что из подающего большие надежды ученика ты превратился в настоящего музыканта! – ответил профессор и по-отечески обнял юношу.

  – Скажите, а как вам удалось вырваться из Мюнхена, ведь у вас там такой насыщенный график выступлении? – поинтересовался Флориан.

  – Видимо кто-то услышал мои молитвы. У них там на сцене что-то сломалось, в программе произошли небольшие изменения, и моё выступление пришлось перенести на завтра.

  – И вы проделали такой большой путь только ради того, чтобы послушать мою игру?

  – Путь не такой уж и большой, всего полтора часа полёта. А почему это так тебя удивляет? Разве в том, что педагог следит за успехами своего любимого ученика есть что-то ненормальное?

  – Признаться, я и не знал, что нахожусь в числе ваших любимых учеников! – смутился Флориан.

  – Ну, если бы ты об этом знал, то никогда не достиг бы таких потрясающих успехов, – с напускной строгостью ответил профессор.

  – Наверное, вы правы! – улыбнувшись, ответил Флориан.

Флориану было приятно слышать такие добрые слова от человека, который, как ему всегда казалось, был скуп на похвалу, а то, что профессор Мирский преодолел такое огромное расстояние только ради того, чтобы поприсутствовать на его первом большом концерте, и вовсе привело его в восторг.

Тем временем небольшая группа зрителей каким-то образом проникла за кулисы и окружила Флориана плотным кольцом. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы вырваться из их цепких объятий.

  — Привыкай, Флорушка, теперь у тебя не будет отбоя от поклонников! — рассмеялся Святослав Константинович. — Впрочем, к этому быстро привыкают! Однако запомни: известность и слава — это не только букеты цветов и громкие аплодисменты, но и тяжкое бремя, и далеко не каждому под силу нести его по жизни с достоинством. А какие у тебя планы на вечер, если не секрет?

  – Да, собственно, никаких. Я собирался устроить для музыкантов оркестра небольшой фуршет, чтобы отблагодарить их участие в концерте, но они, зная, что я недавно потерял отца, отговорили меня от этой затеи, сказали, что у нас ещё не раз будет оказия посидеть за одним столом. Так что чисто символически выпьем по бокалу шампанского, а потом я полностью в вашем распоряжении.

  – В таком случае, если не возражаешь, я могу до утра составить тебе компанию. Мы сможем вдоволь наговориться, а утром я закажу такси и уеду.

  – Буду очень рад, и утром провожу вас в аэропорт! – радостно ответил Флориан.

  – Хорошо, если не уснёшь, - с улыбкой ответил профессор.

  Не прошло и часа, как они уже пили ароматный кофе и увлечённо беседовали в небольшой, но уютной, со вкусом обставленной квартире в центре столицы, полноправным хозяином которой после смерти отца стал Флориан. Говорили обо всём, не только о музыке, но больше всего профессора интересовали планы любимого ученика на будущее.

  – Теперь, когда ты стал профессиональным музыкантом, тебе нужно внимательно отнестись ко всем предложениям, которые, я уверен, после сегодняшнего концерта посыплются на тебя со всех сторон. Ты еще не думал, чем будешь заниматься дальше? С кем бы тебе хотелось сотрудничать?

  – Да я так устал, что мне пока ни о чем не хочется думать. Хочется тишины! Уехать бы куда-нибудь из города хотя бы на неделю... – в голосе Флориана было столько грусти, что, казалось, ещё немного, и он расплачется, как ребёнок.

Профессор с сочувствием посмотрел на Флориана. Он знал, что юноша очень тяжело перенёс смерть отца, и только благодаря титаническому труду и железной самодисциплине ему удалось достичь такого невероятного успеха.

  – Ты прав, тебе действительно надо отдохнуть, ведь последние полгода были для тебя такими напряжёнными!

  – Подготовка к конкурсу отняла у меня все силы и всё время. Ни о чём другом я и думать не мог! – на несколько секунд Флориан умолк, и в его глазах заблестели слёзы. – Я должен был победить на конкурсе, ведь я пообещал это папе незадолго до его ухода...

  – Мне понятны твои чувства, и мне очень жаль, что отец не увидел твоего сегодняшнего триумфа. Он бы по праву гордился тобой.

  – До сих пор не верится, что его больше нет. Иногда мне кажется, будто он здесь, рядом, – обведя комнату взглядом, тихо промолвил Флориан.

  – Кто знает, может, так оно и есть, – то ли с болью, то ли с надеждой в голосе промолвил профессор. – А как тебе покажется моё предложение? Вот, послушай: через несколько дней я вернусь из Мюнхена, и мы с тобой отправимся на недельку в Таруску, мою родную деревню. Думаю, лучшего места для отдыха тебе не найти!

  – Не знал, что вы родом из деревни. Никогда бы не подумал!

  – Я родился в небольшой деревушке на берегу сказочно красивого озера.

  – С удовольствием поехал бы с вами, но я никому там не помешаю?

  – Мешать там уже некому, родители давно умерли. Я стараюсь наведываться в Таруску при первой же возможности, но консерватория и частые концерты почти не оставляют времени на такие поездки.

  – Но ведь за домом кто-то присматривает в ваше отсутствие?

  – Домом и садом занимается Иосиф Юрьевич, мой давний друг, управляющий и садовник в одном лице.

  – Ну надо же, у вас даже есть садовник! Ваше предложение так неожиданно... Конечно, я согласен! Спасибо вам, Святослав Константинович, спасибо вам за все, не только за это. Знаете, вы первый, кому после ухода отца мне захотелось сказать доброе слово и искренне улыбнуться. Потеряв самого дорогого для меня человека, я полностью ушёл в себя, попытался от всего и от всех отгородиться. Кроме музыки меня уже ничто не интересовало, я стал раздражительным и злым, люди стали бесить меня...

  – Не наговаривай на себя! Уверен, отдых в деревне пойдёт тебе на пользу.

Глядя на профессора, Флориан поймал себя на мысли, что смотрит на него так, будто впервые видит это красивое доброе лицо, этот мудрый, открытый взгляд. Он всегда относился к Мирскому с большим почтением, но лишь как к прекрасному педагогу и талантливому музыканту, однако он даже не мог себе представить, что когда-нибудь они будут так тесно общаться, да ещё за стенами консерватории.
В памяти Флориана, словно в калейдоскопе, стали мелькать годы учёбы. Он вспомнил одну весьма неприятную историю, в которую влип по глупости, и только теперь понял, что выпутаться из неё ему удалось лишь благодаря вмешательству Мирского. А его армейская служба, которую правильнее было бы назвать отличной стажировкой в знаменитом военном оркестре? Наверняка и тут не обошлось без участия профессора. И, наконец, его вчерашний концерт, который вряд ли состоялся бы так быстро, не возьми его организацию в свои руки Святослав Константинович. «Как странно, что я только сейчас заметил, какое доброе сердце у этого человека и с какой заботой он всегда относился ко мне. Но почему? Мы ведь с ним совсем чужие люди»: с недоумением подумал Флориан.
 
  Они проговорили до самого утра. О том, что Флориан поедет провожать профессора в аэропорт, речь уже не шла, к утру сон так сморил его, что он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Ему было неловко, что так получилось, но профессор его успокоил:

  – Все хорошо, не переживай! Пока ты заваривал на кухне кофе, я заказал такси. Через несколько минут я уеду, и ты ляжешь спать.

  – Мне стыдно, что я так раскис, простите! Буду с нетерпением ждать вашего возвращения! – в голосе Флориана скользили мягкие, душевные нотки. – Спасибо вам за этот прекрасный вечер, Святослав Константинович!

  – Вечер давно миновал, мы проговорили с тобой всю ночь! Посмотри в окно, уже светает.

  Проводив профессора, Флориан тут же улёгся в постель и попытался уснуть, но сон, как назло, куда-то улетучился, а в голове, словно в улье, вился целый рой мыслей и воспоминаний. Вчерашний вечер был, несомненно, одним из самых счастливых вечеров в жизни Флориана, ведь сбылась его давняя мечта – он дал свой первый сольный концерт, и не где-нибудь, а в самом престижном зале столицы, старинная сцена которого ещё помнила триумфальные выступления Рахманинова и Шаляпина. Но вместе с огромной радостью, переполнявшей его сердце, юноша испытывал ни с чем несравнимую горечь и боль от той пустоты, что образовалась в его жизни после смерти отца. Связь между ними была настолько сильной, что они понимали друг друга без слов. Казалось, отец будет рядом всегда, но всё вдруг так неожиданно оборвалось... Лишь когда утреннее солнце заглянуло в окно, Флориану удалось уснуть. Ему даже приснился удивительный сон, будто он гуляет в каком-то незнакомом лесу.

  ... День был красивый и солнечный, но внезапно налетел свирепый северный ветер, тяжёлые свинцовые облака закрыли солнце, и разразилась страшная гроза. Молнии огненными стрелами, одна за другой, пронзали небо, а раскаты грома были такими мощными, что в сердце Флориана, который никогда не боялся грозы, зашевелилось что-то недоброе, похожее на страх. Вскоре гроза немного утихла, но по-прежнему было темно, будто ночью. Флориан понял, что заблудился. «Ну вот, только этого мне не хватало!» — с досадой подумал он. И тут в блеске вспыхнувшей молнии он увидел молодого высокого мужчину в монашеской мантии, с дорожным фонарём в руке. Не говоря ни слова, монах жестом указал Флориану путь, и, прежде чем тот успел его поблагодарить, скрылся за деревьями.
  Пробираясь сквозь колючие заросли, Флориан чувствовал, что его руки и колени изодраны в кровь, но он продолжал идти в направлении, которое указал ему таинственный незнакомец. Вскоре впереди замерцали огни, и Флориан облегчённо вздохнул — похоже, его блуждания закончились.
Через несколько минут он оказался у небольшой деревенской церквушки. Увидев, что дверь в церковь не заперта, Флориан вошёл внутрь. Первое, что бросилось ему в глаза, — огромное, от пола до потолка, величественное распятие на белой стене. Необъяснимый трепет охватил юношу, и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, он припал к ногам распятого Христа. В тот же миг до него донёсся голос: «Я давно жду тебя, дитя моё!» Флориан так разволновался, что за несколько секунд испытал целую гамму чувств: от смятения до неземного восторга и блаженства. Сердце его ликовало, а по щекам текли слёзы радости.
Когда Флориан вышел на улицу, никаких следов ненастья не было уже и в помине. Ярко светило солнце, заливисто пели птицы, и даже не верилось, что ещё совсем недавно стихия так безжалостно бушевала.

  «Какой странный сон, — подумал Флориан, проснувшись. — Да и сон ли это? И кто тот таинственный монах, указавший мне дорогу?» Приснившееся казалось ему настолько реальным, что несколько минут он лежал, боясь пошевелиться. Лишь оглядевшись вокруг и убедившись, что он находится в своей комнате, Флориан успокоился. Включив по привычке телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей, он тут же его выключил. Сегодня ему явно было не до новостей. Его умом и сердцем завладело предчувствие, что он стоит на пороге чего-то нового и неизведанного, чего-то, что совсем скоро в корне изменит всю его дальнейшую жизнь.