Девочка из сундука. Глава 6. Эпилог

Когда Егору исполнилось восемнадцать, он смог поступить на математический факультет политехнического института, правда заочно. В подготовке ему много помогал Евгений Борисович:

- А что такого? - поддерживал наставник Егорку. - Вон Понтрягин же был слепой, и это однако не помешало ему стать великим математиком. А ты зрячий, мозги у тебя - дай Бог каждому. Будешь учиться заочно, на сессии будешь ездить, поживёшь на время экзаменов в общаге. А как защитишь диплом, переберёшься из интерната в город. До двадцати трёх лет интернат тебя поддержит, а там будь добр в свободное плавание.
- Страшновато, - отвечал Егорка.
- Это нормально, что страшновато, - не сдавался Борисыч. - Когда первый раз на шахматные соревнования ехал, тоже небось страшно было. Трус не тот, кто боится, а тот, кто от своего страха бежит. А ты не беги! Тогда будет грудь в крестах, - и Борисыч ударил себя кулаком в грудь, будто там у него на самом деле висел георгиевский крест.

Егорка заулыбался, глядя на учителя. Он припомнил, как они тряслись в междугородном автобусе по пути на шахматное первенство, пили чай из термоса и перекусывали бутербродами, которые собрала для них в дорогу Наталья Ильинична, как Борисыч закусывал пальцы, когда Егор обдумывал ходы в финальной игре, как поднимал его на руках вверх после победы и кричал "Ай да шахматист, ай да мальчик с пальчик!". Они так в него верили, что Егорка считал, что не имеет никакого права их подвести.
 
После окончания матфака Егор перебрался из интерната в город, государство обеспечило его жилплощадью. Инвалидность у него была на всю жизнь, но он мог полностью себя обслуживать. Единственное - ему было сложно преодолевать некоторые неудобства в общественном транспорте, мебель и другие предметы обихода приходилось подстраивать под свой рост. Одежду и обувь приходилось покупать в детском мире, либо шить на заказ, когда подобрать что-то приличное просто не получалось. В остальном он был самостоятелен, преподавал в математическом лицее и дополнительно вёл шахматный кружок при нём. Раз в месяц он собирал большую дорожную сумку, накупал гостинцев, пряжи, книг и отправлялся в дом-интернат для инвалидов, куда перевели Дарью по достижении восемнадцати лет.

Инвалидность Дарьи была гораздо более тяжёлая, чем у Егора. Покинуть интернат для неё было невозможным в отсутствии родственников. Егор хотел оформить опекунство, но ему отказали в виду его собственной инвалидности. Все годы он исправно посещал Дарью, не потому что так было надо, а потому что не мог иначе.
Удивительно было то, что Дарья каждый раз как будто предвидела важные перемены в жизни друга, готовила для него особенные слова, сувенир или талисман. И всегда её поддержка помогала Егору преодолеть очередное испытание. К сорока двум годам он уже работал на крупную IT компанию, разрабатывающую нейросети. Обучал эти сети игре в шахматы, чтобы использовать разработки в обучении детей, в том числе у детей с инвалидностью.   

Тёплым майским днём на скамейке, расположенной на территории  дома-интерната, сидела маленькая женщина. Пальцы её скрюченных рук ловко орудовали крючком, она вязала и ждала гостя. Егор вошёл через КПП, направляясь к уже знакомой скамейке. Конечно это была уже не та первая скамья под лиственницей, но это было их новое место для встреч. Дарья, завидев Егора, заулыбалась. И лишь когда он поставил сумку рядом с ней, сказала:
- Привет!
- Привет! - сказал в ответ Егор и обнял Дарью. - Ну как ты?
- Нормально, - ответила Дарья.
- Точно нормально? Или для меня только? - с недоверием уточнил Егор.
- Точно... Давление только иногда скачет, тогда голова шаром опухает. А так нормально.
- Давай я с врачом поговорю, может какие лекарства подороже надо? Я куплю, - заверил Егор.
- Не, не надо, - наотрез отказалась Дарья. Но Егор знал, что Дарья сама никогда не попросит, поэтому решил, что сам подойдёт в медицинский кабинет и узнает, что нужно из препаратов.
- А я тебя в телевизоре видела, - похвасталась Дарья. - Показывали, как дети с компьютером в шахматы играли. А потом ты выступал и говорил что-то очень умное, я не до конца поняла,  но выглядел ты потрясно!
- Скажешь тоже, - засмущался Егор. - Вечно ты меня смущаешь.

Они ещё много говорили, смеялись, потом попрощались ещё на три недели. Дарья вернулась к своим занятиям в хоре, вязанию и чтению книг, которые привёз Егор. А он уехал на такси в город, где его ждала важная и интересная работа. Но прежде чем вызвать такси, Егор прошёл в кабинет к врачу, чтобы поговорить о состоянии Дарьи и взять список необходимых лекарств.

- Здравствуйте, Егор Вадимович, - поздоровалась с ним врач. Они были давно знакомы, ведь Егор частенько помогал приобретать интернату то, что было необходимо, но не входило в бюджет учреждения.
- Здравствуйте, Алла Анатольевна, - поприветствовал её Егор. - Я по поводу Дарьи. Может какие-то препараты ей нужны?
- Да, нужны...- Алла Анатольевна взяла паузу и будто замялась. Егор почувствовал неладное и заёрзал под рубахой. - Видите ли, Егор Вадимович, Дарья стала часто жаловаться на головную боль. Поначалу списывали на гипертоническую болезнь, но на прошлой неделе мы всё-таки свозили её в город на МРТ. Исследование подтвердило мои опасения - у Дарьи опухоль головного мозга.
- Нужны деньги на операцию? - с готовностью проговорил ошарашенный Егор.
- Если бы всё в этой жизни можно было решить деньгами, - вздохнула Алла Анатольевна. - У Дарьи неоперабельный случай, счёт идёт на месяцы. Вот список препаратов, часть из них рецептурная. Рецепты я подколола, не потеряйте. Купите, если возможно, лекарства дорогие. С ними Дарье будет не так больно.

Всю дорогу до дома в его голове крутились одни и те же слова: "Лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг. Лишь коснёшься ты земли, быть по-моему вели - вели, чтобы Дарья была здорова!" . Дальше Егор взял несколько дней в счёт отпуска, с трудом нашёл и закупил лекарства по списку и привёз в интернат так, чтобы Дарья его не видела. 
   
Тополиный пух тихо падал на деревянные кресты нового кладбища. У свежей могилы стоял один единственный маленький человек в чёрной рубашке. Он положил в гроб вязанный цветик-семицветик и молча глядел на то, как могильщики привычными движениями кидают рыхлую землю на крышку гроба, и как быстро скрывается казавшаяся такой глубокой яма.
- Прощай, девочка из сундука, - прошептал он. Где-то внутри него, в душе, тихо плакал мальчик Егорка. Он хоронил Дарью.