Дом - дирижабль

 
(из откровений)

Дом-дирижабль бродит странником в небесах.
Нет, это не фантазия моя, после чтения жульверновского "Робура-Завоевателя", хотя наверное какие-то параллели тут можно было бы и сыскать, если писать авантюрные, как минимум, рассказы хотя бы в том же жанре мистического реализма, которому я тоже полновесно отдал дань и понятие схваченное у художника Александра Карпова, разделяю, к которому монотонно приучала нас наша  жизнь.
Нет, не неприкаянным путником.
А там — где лучше.
Такому дому даже не обязательно иметь пристанище в виде Родины.
Можно также государство из таких сбившихся в кучу домов создать, отталкиваясь даже от постулата территориальности.
Например над морем. Десяток домов (Да больше — сказал бы наш  сверхзнаменитый земляк!) бросили над лагуной якорь. Была же республика в Саргассовом море в одном из блистательных романов у нашего замечательного фантаста Александра Беляева.
(Если писать социальную мистерию, отталкиваясь от реалий сегодняшнего дня).
Я то в изысках своих отталкивался тогда от экологической прежде всего проблематики, напуганный монстром сегодняшней урбанизации, которая создавая комфорт обитания, разом его уничтожает, причем выбивая из оборота самые нужные для человеческого обитания земли.
А тут десяток домов закрепи в небе над взгорьем, а внизу на жайляу под ними бродят сытые барашки или над равниною, где внизу колосится рожь и лес, в косогорах выделяет в атмосферу кислород.
А это — чуть почвы для якоря. И точка.
Он плавно путешествует, как дух святый, где хощет, останавливаясь время от времени на заранее отведенных местах, этот дом, жилище - обитание лишенный под собой какой либо почвы .Кроме якорной стоянки. С полным объемом благ, которые ему даст какой либо, какой там будет по счету? —10-й или 20-й технологический уклад.

(но это чуть лирики)
А теперь спустимся на землю и чуть - чуть пониже.
Из разговора с самим собою
Я не хочу ехать в центр города.
Это — не мой город
Это сегодня — чужой город.
Я эту свою сентенцию хотел зарифмовать, но у меня из этого ничего не получилось, и я ее оставляю белым стихотворением.
К которому нужно все же обширное послесловие ибо без него тут — никак.
...
Странные метаморфозы происходят с нами с годами.
Я прожил в нем, в городе, большую часть своей жизни, полноценно считая его своим и никаким иным.
Скажем душевная теплота как-то со временем у всех по месту нашего того или другого места жительства отходит. Я считал долгое время  город студенческой молодости Новосибирск своим.
А с годами все это как-то потихоньку выветрилась, ни оставив в душе теперь почти никакой ностальгии.

Живя в одном сегодня районе города, и имея ко всему еще счастье в нем жить — на земле 
С годами и круг моих поездок по нему сузился до крайне небольшого списка. 
Это как говорится поездка в магазин "за хлебом".
Это поездка в банк получить пенсию и разом там рассчитаться с государством.
Это, прижмет недуг, съездить в ближайшую  платную  больницу.
Вот и вся на сегодняшний день впечатляющая география моих поездок в городе.

А в центре города я давно бывать перестал и не был наверное несколько лет, по причине того, что там я сегодня ничего не забыл, и там меня уже мало пожалуй кто и помнит.
Да и весь круг общений наш теперь замкнулся на социальных сетях и телефоне и только на них.

В последний же раз я недавно ехал в нем в архив.
Сдать несколько больших коробок своего рукописного фонда.
Написано мною на путях бдений и трудов моих житейских столько, что хватило бы на полноценное собрание сочинений. Но ведь удача играет в догоняшки не со всеми из нас, а чаще всего она с нами играет в прятки.
Прошагав пути дороги, написанные мне их судьбою, я из написанного за малым счетом издал книжку единственную свою "Корову на Луне", и я на этом  больше нигде уже улыбки судьбы не видел, да и не искушал, будем честными, ее.
Я в этих трудах своих был человеком деятельным. У меня помимо этого  очень большое количество рисунков и фотографий старого города начала 70-х еще годов. Т.е. более чем полувековой  давности.
И города Новосибирска. Который на пленке есть у меня весь. И от которого сегодня в его каменных берегах ничего (тут уж я сам себе удивляюсь, а кроме меня уже пожалуй и никто!) уже не осталось.
И все это решил до кучи тут сдать.
А там, как с ними уже распорядится история.
А с ней, как известно, сильно-то не поспоришь.

И именно везя эту свою историю в архив я удивился: да мой ли это город?
Все эти дома и были этапом восхождения и разом детализации моей мысли.

И так:
Дом - дирижабль.
Эко-дом.
Город - вселенная.
...
Это уже в  зрелом возрасте, будучи архитектором (точнее начав свою трудовую деятельность архитектором), к чему меня  подвигла судьба, я ко всему этому пришел. Само ли скорее всего это откуда-то на меня свыше спустилось.
Будущее занимало мысли мои всегда (да и что человек без будущего?)
У людей мечтательных и непрактичных житейски с размахом всегда случается, как правило,этого переизбыток.
Проект Эко-дома я посылал в середине 70-х в Москву.
Его составляющая была — это прежде всего сумма экологических проблем.
Такие дома, напоминающие дерево, можно ставит в самых разных неудобицах природных, не нарушая при этом никакого природоохранительного баланса и они должны были менее всего выводить из оборота земли, предназначенные для полезной и полнокровной человеческой деятельности.
Само собою это были дома не сегодняшнего научно-технического уклада, но о них уже можно было думать, имея перед собою весь сонм сегодняшних экологических проблем, которые этот дом, а может быть даже и поселение, призваны были решить.
Где была возможно и примесь фантастики  детской.
Что-то сказкой журнала "Техники - молодежи", который кажется при потом я впервые в поселке у Барановых мог видеть.
Это — в молодые годы.

Потом был в моей жизни блистательный  Сары-Сарайск, город на юге страны.
Потом повесть "Возвращение на круги своя".
Это все было во мне звеньями одной цепи.
И одной скручивающейся в пространстве дней спирали.

Это, не побоюсь сказать, пророческая моя  вещь, идущая не от привычного умничания  и бла-бла, а от личного моего житейского опыта как бы история, рассказанная в рамках как бы политической фантастики, фактом и без присутствия каких либо элементов фантастики привычной научно-технической, ставшая, у меня у самого губа отваливается сегодня от удивления, фактом, где только страна соседняя название там у меня имела имя Боболистан. И где со всеми своими психологическими страстями-мордастями, как предчувствие завтрашнего дня, оказался и я.
Я просто подумал так. И перипетии моей судьбы к этому как бы вели, но я никогда не мог бы в дурном сне подумать, что это сбудется реально. Хотя с другой стороны, а почему бы и нет.

Были в моей литературной биографии так же, среди всех этих привычных мне садов мысли Семирамиды, балканский след. В одно какое-то время, толи под впечатлением Грина, и в связи с тем, что не все вмещалось в русло обыденного, хотя обыденку я тоже более чем любил и ценил. Уж как называлась страна, где я опыт своей фантастики, начитавшись Иордана Родичкова, с которого начинал, а также начитавшись югославской прозы и поэзии, прежде всего Нушича, да еще Андрича с Мешей Селимовичем, которых я тогда просто боготворил, да и сегодня они меня с годами, в отличии от многого, совсем не разочаровали.
Из этой фантастики я написал пару-другую рассказов, пару из которых тиснул у  Коли Бажана в его милом и очаровательном журнале "Встреча".

И так, в этой записной книге — дом - дирижабль — первые его мои наброски.
Предыстория его появления во мне, возможно тут в чем-то повторюсь, такая.

Как я уже сказал, я работал архитектором.
Был молод. По своему амбициозен. И меня одолевали разные теоретические фантазии.
Например долгие годы я размышлял над теоретическим осмыслением понятия — город-вселенная.
Начитавшись Канта первоначально. И отталкиваясь от его теории гелиоцентричной вселенной и от того, как она получилась
Меня  интересовали глубинные корни урбанизации, как системы, где все и вся разом было еще и пульсация.
Я вдруг не просто это умозрительно представил, но как бы даже почувствовал, что все вокруг меня в спиралях бесконечных как бы разом сжимается и скручивается всякий раз в спираль,  как бы пульсирует.
Я даже помню, как это все во мне появилось.
После поездки в Самарканд. С его  минаретами и его Афросиабом. И обсерваторией Улуг-бека. И именно где-то тут на полпути от Самарканда до Ташкента в дороге мне все это явью и осязаемо открылось. Где мы не надолго остановились у обочины дороги.
Я после этого об этом потом долго и много размышлял.
Потом уже, когда я стал  дизайнером, меня занимала серьезно и основательно форма, с ее Аристотелевых начал. Наш известный  архитектор Александр Долнаков, человек веселый, открытый и без всякой позы — градостроитель (он потом работал в
Новосибирске в Сибстрине), к которому я ходил в "Алтайгражданпроект", вышучивал иногда мои мудрствования и сохранилась тех лет большая статья, коию я сдал с пометками этого незаурядного архитектора в архив.
А потом уже в практике будет "Экологический дом", пару планшетов с изображением которого я посылал на выставку-конкурс, организованную приложением к "Строительной газете" "Архитектура", издававшееся при содействии Союза архитекторов СССР, которое печатало тогда много статей теоретического толка. И где иногда проскакивали статьи, созвучные моим представлениям и размышлениям.

А как следствие потом  в эти же годы дом - дирижабль.
В этом блокноте сохранились именно те первые мои представление о том, что он мог из себя представлять.

Был ли я тут оригинален?
Материалы ли в журналах "Техника Молодежи" и "Знание сила", в чем-то могли тут раззадорить мою беспокойную мысль и в чем то подтолкнуть?
Платонов ли, этот как бы певец научно-технического прогресса, как его нам ранее рисовали, тут сыграл роль свою с его "Ювенильным морем", к которому восхищение мое с годам правда перешло в скепсис и недоумение, как и в свой адрес по части этого восторга, где люди будущего жили у него безумно счастливо на лоне природы и в дружбе и в согласии с техническим прогрессом в домах-тыквах?
Да и сама моя жизнь, теперь уже в далеком, как юность моя городе, название которому я дал Сары-Сарайск тоже пафосом  буден, более непростых, давала много на это счет примеров, где тоже все эти спирали  скручивались в жесткий узел противоречий всего и вся.
Который бы для меня разом огромным Золотым двором и разом огромным, со всеми метафорами в нем, и желтый огромный дом.
Так мир наш тоже устроен.
...


Разговариваю с двоюродным братом Юрием перебравшимся жить из Томска в город на Неве, кстати огромным поклонником фантастической литературы, и он мне припомнил  летающий остров Лапуту Джонатана Свифта из его путешествий Гулливера.

Что до меня, то я, признаюсь, много чего еще помня, призабыл уже — читал ли я ее или нет?
Для политической мистерии это было бы в самый раз.
Но меня тогда интересовали тут (в русле ли поисков "Техники молодежи", когда-то сверх популярнейшего нашего журнала, само ли собой пришедшие мне в голову мысли), архитектурные фантазии, отталкивающиеся о практики наших дней. Прежде всего от экологических проблем, порождаемых человеческою деятельностью на земле. И уже тогда вовсю поднимавшие голову в нашей жизни, что не замечать их было уже нельзя.
...
Для справки:

 "Лапута — представляет собой летающий остров в форме диска диаметром 4,5 мили на алмазном основании, перемещающийся с помощью огромного магнита. Является резиденцией правящего короля страны Бальнибарби..."

Свой дом дирижабль я тогда никак не называл.
Да уже самим одним названием "Дом - дирижабль" все у меня было сказано.


Грезы урбанизации

В поисках очертаний легендарной Атлантиды

Улица Северо-Западная

Пещера из седьмой главы Платона "Государство"

Текст с иллюстрациями здесь:

https://ok.ru/profile/459972409179/statuses/157676336755547