Кирбобо. Рассказ

Начальник караула сержант Виктор Чернов вставил штекер телефонной трубки в одно из гнёзд коммутатора, соединяющего оба караульных поста с караульным помещением, несколько раз крутанул ручку.

- Часовой поста номер два рядовой Павлюков у телефона! - послышался бодрый ответ.

- Как там мороз? - спросил он часового.

- Ох, лютует, командир! Боюсь нос отморозить и ещё кое-что...

- Ничего, терпи, солдат. Менять часовых будем каждый час, - он отключился от второго поста и, переставив штекер в другое гнездо, позвонил на первый пост, расположенный на высокой караульной вышке. Ответом было молчание. Он снова и снова крутил ручку - телефон молчал.

- Предыбайло, - позвал он своего заместителя по караулу ефрейтора Семена Предыбайло в комнату начкара. Тот недавно вернулся с "развода" новой смены.

- Почему молчит первый пост? - озабоченно спросил Чернов.

- А хрен его знает, чего он молчит?! - ответил замначкара, потирая озябшие руки. - Может, спит, чертяка!

- Первый раз в жизни заступил на пост и уже - заснул? Ну, это - наглость! А ты его, точно, до поста проводил? Видел, как он на вышку залез?

- Так, - замялся Семён, - смену провел по всем правилам. Узбечонок к вышке потелепал, а мы в караулку побежали. Там же такой морозяка... У нас на Украине такого не бывает!

- Минут через десять ещё позвоню, если не ответит, придётся на пост сгонять, проверить: кабы не замёрз.

- Да ты что, командир! Он так оделся... - Семён вдруг прикусил язык и странно глянул на сержанта.

... Шла последняя декада декабря. Дни стояли холодные. А в этот вечер мороз резко усилился. Стрелка термометра приблизилась к отметке минус 30 градусов. По уставу гарнизонной и караульной службы при такой погоде полагалось перевести часовых с двухчасовой смены на одночасовую. Решение об этом Виктор принял без колебаний. Единственное, что его смущало, в эту смену на пост должен был заступить новичок – узкобёдрый, среднего роста Тимур Юсупов.

Он прибыл на службу в дивизион с большим опозданием от призывного графика, уже в начале зимы. "Мая сильна балела", - объяснил он своё позднее прибытие на службу полковнику Заикину, командиру технического дивизиона, приданного полку ПВО. Его зачислили на довольствие в первое отделение, которое считалось в части "голубой кровью".


Личный состав отделения именовали кипсовиками - отделением по обслуживанию контрольно-измерительной передвижной станции или КИПС, предназначение которой в полку противовоздушной обороны заключалось в том, чтобы время от времени проверять бортовую аппаратуру ракет класса земля-воздух средневысотного комплекса   С-75. Ракеты стояли на боевом дежурстве в огневых дивизионах, опоясавших кольцом большой сибирский город.

Но эту задачу кипсовики выполняли примерно раз в квартал, выезжая в командировки на проверки в соседние дивизионы. А в свободное от боевой задачи время первое отделение, наравне с другими отделениями дивизиона, тянуло обычную лямку солдатской службы: буквально через день заступало на сутки в караул по охране дивизионных объектов и личного состава. Так что, служба медом не казалась. Из-за нехватки людей - одни сутки спали в казарме, вторые - в караулке. Доходило до того, что у солдат день путался с ночью.

Поэтому, в отделении пополнение приветствовали. Олег Павлюков, Бимба Чимитов, Семён Предыбайло и другие внимательно осматривали новичка.

- Откуда прибыл? - спросил его бурят Чимитов, большой, с фигурой борца и плоским лицом с раскосыми глазами, с которого не сходила хитроватая улыбка. Он попробовал кулаком пресс у новичка. - Слабоват, - заключил он. - Качать будем.

- Как зовут? - спросил Олег Павлюков, кучерявый парень чуть выше среднего роста с внимательными серыми глазами на умном славянского типа лице.

- Ты, однако, из Киргизии? - поинтересовался украинец Семён Предыбайло, как всегда лениво щурясь и почёсывая затылок.

Новичок пугливо озирался и молчал.

- Немой, что ли? - сдвинул брови Чернов.

- Зачем, немая. Тимур Юсупов. Моя из Узбекстан, - торопливо выпалил новенький. - Моя служить будет харашо!

- Не сомневаюсь! - сказал Виктор. - Чимитов, покажи ему койку.

Так Тимур начал свою службу в дивизионе.

Правда, с первых же дней не было видно особого рвения.

Буквально на третьи сутки Виктор назначил его дежурным по отделению. Обязанности дежурного были самые простые: проследить за заправкой кроватей, выровнять постели, подровнять прикроватные тумбочки, влажной тряпкой вытереть пыль и пол под кроватями отделения. Дождаться проверки старшины - огромного прапорщика Кожемяки, который не гнушался каждый день проверять казарму на наличие пыли. Где только он не умудрялся её находить: на полу и даже на потолке... К новичкам он привязывался больше всех.

После получения приказа: заступить на дежурство, - Тимур неожиданно встал в позу:

- Я поль мыть нет! У нас женщин моит!

- Какие женщины? В армии женщин нет. Моют солдаты. По очереди. Сегодня - твоя очередь, - начал втолковывать ему сержант. Но Юсупов мотал головой: "Нет, нет!"

Наконец, Виктору это надоело.

- Чимитов! - позвал он. - Объясни ему, что он сегодня дежурит по отделению. Меня он не понимает...

Чимитов взял новичка за локоть и, несмотря на сопротивление, легко завёл его в комнату для умывания. Плотно закрыл за собой дверь. Разговор у них продолжался минут пятнадцать. Потом они вышли в коридор. Тимур раскраснелся, испуганно оглядывался на Чимитова. А тот, по обыкновению, улыбался.

- Где тряпка брать? - торопливо спросил Юсупов у Виктора. Тот всё ему объяснил, и солдат молча пошёл выполнять наряд.

- Ты его стукнул? - нахмурился Чернов на Бимбу.

- Что ты, командир! Я ему словами всё объяснил. Он, оказывается, всё понимает, только прикидывается "сачком"... А ты же знаешь, я "сачков" не люблю. - И Чимитов от души рассмеялся.


Тимур всё добросовестно  убрал, вытер пыль, помыл пол. Оказывается, он умел делать это не хуже других. Но тут в процесс вмешался старшина. Он появился в казарме к концу уборки. И, заложив руки за спину, навис над Юсуповым:

- Закончил? - добродушно спросил он солдата.

- Так точна, товарища камандира! - отрапортовал тот.

- А пыль везде протёр?

- Так точна, товарища камандира!

Старшина Кожемяка с невозмутимым видом вынул из нагрудного кармана аккуратно сложенный белоснежный платок и прошёлся им по металлическому уголку, расположенному под панцирной сеткой одной из кроватей:

- А это - что? - ткнул он почерневший платок в лицо Юсупову. Тот лишь раздосадовано пожал плечами.

- А плафоны на лампочках протирал? - старшина явно издевался.

- Какая пляфон, лямпочка? - растерялся Тимур, округлив свои узкие глаза. Он с ужасом смотрел, как высоченный старшина, привстав на цыпочки, провёл чистым краем платка по внешней и внутренней стороне одного из висевших под потолком стеклянных светильников и снова предъявил загрязнившийся платок солдату.

Словом, уборка казармы затянулась в этот день надолго. Многоопытный старшина, в ответ на очередной доклад Юсупова об окончании уборки, всякий раз находил грязь или пыль в самых невероятных местах. Так продолжалось бы до обеда, если бы в казарму с улицы не ввалился замёрзший Чимитов. Он сразу же оценил обстановку, скинул шинель и начал помогать Тимуру. Старшина понял, что его урокам чистоты для новичков подошёл конец, и ретировался по другим неотложным делам.

С того случая повелось, что тонкости службы Тимуру лучше других стал объяснять рядовой Чимитов. Между ними даже установилось нечто вроде дружбы старшего по времени службы в армии с младшим. Чуть что, Тимур бежал советоваться с Бимбой или просил у него разъяснений по поводу проблем солдатской жизни.

День за днём, неделя за неделей Юсупов всё глубже вникал в бытие дивизиона, с его лица исчезли следы растерянности и досады, присущие большинству первогодков в первые недели. Он начал отвечать на шутки солдат своею, иногда малопонятной, шуткой. Начал улыбаться, что в серых, порой, тоскливых солдатских буднях многое значит.

Состоялся и первый в жизни наряд Юсупова по кухне. Картошку чистить он, конечно, не умел, но так ловко управлялся с наточенным до предельной остроты ножом, что буквально в считанные часы освоил это нехитрое дело. А армянский повар ефрейтор Самвэл даже "подхарчил" молодого тощего бойца лишним куском хлеба с маслом. Это Тимуру так понравилось, что он готов был ходить в наряд по кухне хоть каждый день.

Однако пришло время освоить более серьёзное занятие - наряд в караул. Ходить в караул зимой, это совсем не то, что тянуть караульную службу летом. Летом - тепло, дышится на посту легко. И если ты не боишься собственной тени и ночных комаров, да гнуса, то несколько летних ночных часов стояния на посту иногда могут даже доставить удовольствие. Ну, скажем, когда, наслаждаешься первыми лучами восходящего к рассвету солнца или, наоборот, мысленно посылаешь привет последнему лучу закатившегося за далёкий степной горизонт небесного светила. Летней ночью на посту можно, в конце концов, даже вздремнуть - назло всем армейским уставам. Было бы везенье...

Другое дело, караульный наряд в зимнюю стужу! Да, старшина выдаёт солдатам валенки, тёплое бельё, шарфы и рукавицы, полушубки. Но всё это мало спасает того, кто вынужден охранять покой других людей, стоя на пронизывающем до костей ветерке, хорошо "сдобренном" ядрёным сибирским морозом.

Именно в такой день предстояло заступить в караул первому отделению, в котором первый раз в своей жизни, должен был нести дежурство на посту теплокровный узбек Тимур Юсупов...

Сержант Чернов видел, как Тимур начал волноваться ещё во время инструктажа, его привычно пробубнил перед выстроившимся отделением дежурный офицер. Все слушали вполуха, переминались от холода с ноги на ногу, и желали только одного - поскорее попасть в караульное помещение.

Наконец, они там оказались. Тут на вешалке над раскалившейся чуть ли не до красна батареи парового отопления висели полушубки, на полу стояли безразмерные валенки. Часовые отдежурившего отделения, по установленной традиции, пожелали новой смене спокойного наряда и при этом "не отморозить кое-что"...

Чернов расставил людей так, чтобы Юсупов попал в третью смену, а пока - пообвыкся бы в караулке, послушал караульных баек.

Первую смену Виктор "разводил" сам, чтобы лишний раз убедиться, каково придётся подчиненным преодолеть преподнесённый природой сюрприз. Он придирчиво смотрел, как готовятся к вахте часовые. Чимитов, попавший в эту смену на пост номер один или, говоря по другому, на вышку, накрутил на ноги по паре теплых портянок, прежде чем сунуть их в серые, хорошо растоптанные валенки. Надел полушубок, завязал на подбородке клапана шапки-ушанки. Напарник Бимбы тоже оделся основательно. Чимитов похлопал его по спине:

- Нормально, не замерзнем!

Виктор краем глаза видел, как внимательно и настороженно присматривается к этим сборам рядовой Юсупов. Но ничего ему не сказал, рассудив, пусть волнуется, внимательнее будет нести службу. Потом часовые ходко шли за сержантом по хрустящему снегу, по его команде старались дышать носом, чтобы поберечь горло.

Первая смена прошла без приключений, простояв на постах один час. Нормально шла и вторая смена. Эту смену "разводил" уже заместитель начкара Семён Предыбайло. Он и доложил Чернову, что всё в норме, правда, мороз крепчает.

Виктор приказал Предыбайло особо проинструктировать третью смену, в которой на вышку готовился встать Тимур Юсупов.

- Не беспокойся, командир, - успокоил его Семён. - Все сделаю в лучшем виде. Ты приляг, ведь вся ночь ещё впереди.

Виктор лёг на жёсткий, ставший уже таким родным за время службы, топчан в комнате начкара. Он незаметно задремал и даже не слышал, как Семён "развёл" третью смену.

Чернов проснулся от того, что в караулку вернулся замначкара с отстоявшей второй сменой. Они ввалились с улицы в коридор караульного помещения, окутанные клубами тумана. Составили стылые автоматы в пирамиду, стали неторопливо раздеваться.

А сержант вставил штекер телефонной трубки в одно из гнезд коммутатора, соединяющего посты с караульным помещением, несколько раз крутанул ручку. Второй пост голосом Олега Павлюкова доложил, что всё в порядке. А первый пост молчал, не реагируя на звонки начкара.

Предыбайло уверял, что смена караула прошла по всем правилам. Однако у Чернова неприятно засосало под ложечкой от тревожного предчувствия. Минут через пять-шесть он снова покрутил ручку коммутатора, посылая сигнал на пост, - ответом снова было молчание:

- Быстро собирай отдыхающую смену! - приказал он Семёну. - Побежим проверять вышку. Чую неладное...

- Ну тебя, типун на язык! - перекрестился суеверный Семён. - Что ему сделается, ему мороз нипочём.

Он поднял спящих часовых, приказал готовиться для выхода. А сам продолжал рассказывать одевающемуся Виктору, как тщательно он инструктировал и собирал на пост рядового Юсупова:

- Знаешь, сколько он шинелей на себя натянул? Три штуки - одну свою и ещё две старенькие из комнаты отдыха. А сверху - полушубок. Сам не смог напялить, так мы ему помогали. Я ему все пуговицы застегнул. Шапку ему завязал, сверху два шарфа намотал. Одни глаза открытыми оставил. Так что, замёрзнуть он никак не может!

- Чего же он тогда молчит?

- А хрен его знает, - повторил Предыбайло. - Думаю, угнездился и спит себе...

- Ну, если спит, я ему покажу!

Они торопливо выскочили из караулки, во дворе зарядили автоматы и гуськом потрусили в сторону вышки. Виктор всё поторапливал подчинённых, подсвечивая дорогу мощным фонарём. Впрочем, стояла полная луна, видимость была хорошая. Сержант же включил фонарь, на всякий случай, думая, что часовой должен заметить свет издалека. А то, мало ли что может ему может померещиться.

Вскоре они уже приближались к посту.  Виктор, который был впереди, первым заметил какой-то тёмный бугор, торчащий из сугроба около вышки. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Он побежал, остальные за ним. Когда они поравнялись с вышкой, их взорам предстала ужасная картина: из большого сугроба торчала нижняя часть туловища в полушубке и ноги часового в огромных валенках. Всё остальное находилось под снегом.

Виктор в растерянности остановился...

Вдруг он заметил, что валенки чуть шевельнулись, а до слуха донеслось глухое непонятное бормотание.

- А ну, помогите, надо вытащить его из сугроба, - Чернов первым бросился на помощь часовому. Втроём они выволокли его из снега на расчищенную перед вышкой площадку, положили на землю лицом вверх. Впрочем, лица не было видно, всё было закутано серыми солдатскими шарфами. И вообще часовой являл собой странное существо почти квадратной формы с растопыренными в разные стороны руками, больше напоминающими какие-то неестественные обрубки. Он тихо говорил что-то непонятное на своём родном языке...

Виктор склонился над ним, высвободил лицо из путаницы шарфов. Нос и щёки рядового были бледными. Глаза Тимур зажмурил и продолжал бормотать что-то своё. Виктор потряс его, как смог, за плечи. Тот раскрыл глаза, обвёл взглядом склонившуюся над ним тёмную фигуру, явно не понимая, что происходит.

- Где автомат? - крикнул сержант.

- Тама... - тихо ответил Юсупов.

- Есть автомат! - откликнулся один из солдат, отряхивая от снега найденное оружие.

- Давай сюда, - Виктор быстро закинул оба автомата - свой и чужой - за спину.

- Рядовой, немедленно заступай на пост! - приказал он одному из сопровождающих. А со вторым они подхватили Юсупова под мышки и волоком потащили в сторону караулки.

Они запыхались от тяжести неподвижного тела, несколько раз останавливались, чтобы передохнуть. Наконец, дотащили пострадавшего до калитки, ведущей во двор караулки. Виктор позвонил условным сигналом. Через минуту открыл Семён. Увидев, как двое тащат одного, он не на шутку испугался, кинулся помогать, на помощь пришли и другие солдаты. Толкаясь, они занесли Тимура в комнату отдыха, положили на пол, принялись раздевать.

Вот тут-то Виктор и понял, какую ошибку совершил этот сын тёплого Узбекистана, собираясь первый раз в жизни на пост. С него, под всеобщие шутки и смех, с трудом сняли огромный - не по росту - полушубок. Содрали одну за другой три шинели, с ног стащили огромные валенки, в которых поместилось не по две, не по три, а по четыре тёплых портянки. На руках было надето по две пары рукавиц.

Тимур молча моргал глазами, вяло помогал раздеваться. Видно было, что он начал медленно отогреваться в жаркой караулке, приходя в себя после сильнейшего потрясения.

- Как он всё это на себя надел? - допытывался у Семёна Чернов.

- Так мы все ему помогали! Знаешь, как он боялся, что замёрзнет. Поэтому двое его поддерживали, а двое помогали надеть шинели. Мы ж хотели, как лучше! - развёл руками замначкара.

Они поставили Юсупова на ноги.

- Ноги чувствуешь? - допытывал его Виктор.

Тот кивал головой, переступая с ноги на ногу, похлопывая себя руками по бокам:

- Бутта иголки колит, - озабоченно ответил Тимур.

- Чувствительность есть, - удовлетворённо заметил Предыбайло, который, кстати, числился фельдшером дивизиона. - Сейчас ему надо руки-ноги растереть, лицо я ему мазью Вишневского из аптечки намажу. И чаю горячего ему налейте!

Семён приступил к своим медицинским обязанностям. Приказал Тимуру раздеться до трусов, уложил в комнате отдыха на топчан, растёр ступни ног, руки, заставил его почувствовать каждый палец. Лицо намазал мазью Вишневского.

Виктор в это время сменил часовых, на первом посту пришлось организовать двухсменное дежурство - докладывать дежурному офицеру о произошедшем ему, по понятным причинам, не хотелось.

Когда он вернулся в караулку, Тимур уже сидел в гимнастёрке с кружкой горячего чая в руках.

- Рассказывай! - приказал сержант. И тот сбивчиво, путая русские и узбекские слова, рассказал, как, боясь мороза, оделся так, что не мог толком пошевелить руками. Солдаты помогли ему зарядить оружие, повесили на плечо автомат. Пока шел по прямой - всё было ничего. А вот, когда по крутой стылой лестнице кое-как добрался до середины пути на вышку, понял, что до верха ему в своём одеянии не добраться. Ведь предстояло ещё откинуть люк, забраться внутрь. Предыбайло с солдатами ушёл, помочь было некому. И тогда он решил спуститься на землю и ходить вокруг вышки. Когда попытался развернуться, сорвался со ступенек и кубарем слетел вниз, воткнулся головой в сугроб.

- Мая не магла двигать руки-ноги... - взволнованно говорил он. Ему повезло: внутри сугроб оказался полым, видимо, благодаря причудам разыгравшейся накануне метели. Сержант посчитал, что в общей сложности с начала ЧП и до того момента, когда они вызволили солдата из снежного плена, прошло не больше получаса.

- О чём думал-то, когда в сугробе лежал? - насмешливо спросил его сержант.

- Зима думал, марос думал, новый год думал. Умру, думал, новый год ни увижу, дед Марос ни увижу... - прихлёбывая из железной кружки, отвечал Тимур.

- Слушай, - осенило вдруг Виктора, - а как по-узбекски будет дед Мороз.

- Кирбобо, - не задумываясь ответил Тимур.

- Вот что, - засмеялся Виктор, - теперь мы тебя будем звать не Юсупов, а Кирбобо - Тимур Кирбобо. А что, мне так больше нравится!

Все посмеялись выдумке Чернова.

Вскоре Семён Предыбайло провёл очередную смену. Мороз не сдавался. А под утро, наоборот, ещё усилился. В эту ночь отдыхающие смены почти не спали, все наперебой расспрашивали  Тимура о случившемся, о его ночных страхах. И, обращаясь к нему, называли уже не иначе, как Кирбобо. Так и пошло...

... Медленно занималась морозная заря. Тимур совсем отогрелся в караулке. Он так до утра и просидел за чаем и разговорами со свободными от смены.

- Ну что, - подошёл к нему Чернов, - на пост пойдешь?

- Мая пайдёт, камандира! - он приложил руку к сердцу.

- Тогда, собирайся! - приказал Виктор. - Только ничего лишнего не надевать! Сам прослежу!

Тимур накрутил в валенки, как все, по двое портянок, надел шинель, сверху - полушубок, на руки - по паре рукавиц. К посту шли уже посветлу.

- Руки будут мёрзнуть - хлопай ими посильнее друг об друга, - на ходу наставлял его начкар. - Сними рукавицу, подыши в неё. Ноги замёрзнут, не стой на месте - пляши. Дыши носом, а не ртом, чтобы не простыть. Не так страшен мороз, как его малюют!

Они дождались, пока Юсупов заберётся на вышку, откинет люк и скроется внутри. Потом рысцой понеслись менять часового на посту номер два.

... Минут через тридцать Виктор вновь крутанул ручку на коммутаторе.

- Мая на тилифона! - раздался в трубке бодрый голос Тимура.

- Как служба, Кирбобо? - спросил сержант

- Харош! - ответила трубка...