Рота, равняйсь! Смирно!

Утро в воинской части начиналось одинаково — с громогласного «Рота, подъём!» и последующего топота сапог по полу казармы.

— Рота, равняйсь! Смирно! — голос прапорщика звучал так, будто он не просто командовал, а вбивал каждую букву в головы солдат.

Прапорщик Карпухин был легендой части. Говорили, что он может взглядом заставить сапоги блестеть, а портянки — складываться в идеальный квадрат. Высокий, с лицом, изборождённым морщинами он стоял перед строем, уперев руки в бока. Его взгляд скользил по шеренгам, выискивая малейшее нарушение устава.

— Так, бойцы, — начал он, и в его голосе зазвучали знакомые всем интонации, смесь иронии и угрозы. — Сегодня у нас насыщенный день. . Кто думает, что это скучно.

В строю повисла тишина. Никто не пискнул.

— Правильно, — кивнул старшина. — Потому что скучать вам будет некогда. Рядовой Сидоров, почему ремень ослаблен? Вы что, на курорте? Или решили, что армия — это санаторий с трехразовым питанием?

Сидоров покраснел и поспешно затянул ремень.

— То-то же, — продолжил Карпухин. — А у вас, рядовой Козлов, почему пуговица на гимнастёрке не застёгнута? Вы что, модник? В Париже на подиуме? Здесь вам не неделя высокой моды, здесь — воинская часть! Застегнулись быстро, пока я добрый!

Козлов судорожно схватился за пуговицу.

— И ещё, — старшина сделал паузу, обводя строй взглядом. — Сегодня вечером у нас кино. «Офицеры». Кто не смотрел — считайте, что жизнь зря прожил. А кто смотрел — считайте, что повезло. Но перед кино — проверка тетрадей с конспектами. У кого конспект нечитаемый или, не дай бог, с ошибками — тот будет драить сортир зубной щёткой. Я ясно выражаюсь?

— Так точно! — хором ответили солдаты.

— Вот и отлично, — прапорщик слегка смягчился. — А теперь — вольно. И помните: армия — это не место, где ломают характер. Армия — это место, где его закаляют. Как сталь. Так что давайте, бойцы, покажем, на что способны!