23. 02

Дорогой друг, я вновь пишу тебе письмо.

Кажется, моя история начинается снова с пробуждения, точно так же, как и сотни других, написанных прежде. В тот миг, когда мысли обретают легкость где-то между сном и реальностью, едва уловимым порывом ветра из приоткрытого окна. И вдруг ощущаешь себя единственным человеком в мире. Не одиноким и не печальным, а скорее освобожденным от всех материальных и душевных оков, которые так долго не давали вдохнуть полной грудью.

Спустя долгое время я снова нахожусь где-то на севере. Теперь он не такой холодный, в нем уже чувствуется дыхание юго-запада, но, как и тогда, здесь живет привычный привкус чего-то родного и давнего, словно глоток крепкого настоя из самовара или запах весны, проникающий в пространство после бесконечного снега. И хочется жить как никогда, творить, писать какие-нибудь глупости и одновременно говорить о вечном. Хочется смелости поднимать темы, о которых не принято говорить, и смеяться над тем, что именно ты тот самый человек, который ничего о них не знает.

Наверное, в этом и скрыта суть. Ответы чаще приходят не из книг или учебников, а просыпаются внутри, в те минуты тишины, которая не давит, а умиротворяет своей неизбежностью. В ней можно молчать или говорить вслух, произнося обрывки фраз, давно утративших значение, но продолжающих жить в памяти, словно погибшая звезда, сияющая мертвым светом в холодном космическом пространстве.

Помнишь, я говорил тебе когда-то, что этот мир будто не для меня и я здесь чужой? Прошли годы, а это ощущение не исчезло. Я по-прежнему чувствую себя гостем на чужом празднике жизни и вместе с тем странным образом оказываюсь своим среди присутствующих, настолько своим, что временами самому себе становлюсь тесен. Возможно, я просто умею слишком легко привыкать к обстоятельствам, словно узник, который сохраняет свободу даже тогда, когда остается в заточении. Быть может, так даже лучше. Подлинное состояние всегда кроется в самом человеке. Оно не действие и не полотно, которое он развешивает вокруг себя, а тихое присутствие внутри. Сколько банальных стихов об этом написано, сколько песен спето, и все же уловить это почти невозможно, если однажды не пережил сам.

Иногда мне кажется, что свобода вовсе не приходит — она вспоминается. Словно нечто давнее, забытое в детстве вместе с ощущением безграничности утра, когда день еще не разделен на часы и обязанности, а мир существует просто потому, что существует. В такие минуты особенно ясно понимаешь, что никакие стены не удерживают человека так крепко, как собственные представления о них. И стоит хотя бы на мгновение усомниться в их прочности, как в них уже появляется тонкая трещина, почти невидимая, но достаточная, чтобы внутрь проник свет.

Возможно, мне стоит так и остаться наблюдателем, изредка соприкасаясь с этим миром. Смотреть на все со стороны, словно хирург, что не испытывает эмоций во время операции, а делает выбор в сторону осознанных действий, чтобы спасти пациента и не допустить ошибки. Хотя внутри я понимаю: ошибок не избежать. Как уйти от того, что неотделимо от человека?

Быть наблюдателем — значит находиться в потоке событий, не растворяясь в них. Позволять событиям проходить сквозь себя, фиксируя детали, которые для других остаются незамеченными. И в этом состоянии нет страха, нет необходимости вмешиваться во все подряд. Есть только присутствие, ясное и внимательное. Ты ощущаешь собственную вовлеченность и одновременно отделенность. Мир проявляется сам, а ты просто наблюдаешь, позволяя себе видеть его таким, какой он есть, без драматизации, без борьбы.

В какой-то момент мой голос затихает, и просыпается привычный разум, что будет проживать со мной день за днем, пока последние нейроны не угаснут где-то в глубине. Я знаю, что он будет существовать даже тогда, когда тело перестанет слушаться, когда все шумы и образы мира станут лишь тенью. Нет утешения, нет обещаний — есть лишь этот холодный поток времени, который несет нас без различия. И в этом осознании, странном и немом, я чувствую непреложное: то, что внутри, не подчиняется исчезновению, оно остаётся, как тихий свидетель всей тщетности и величия, сквозь которое проходит каждый наш день.

И потому я пишу тебе сейчас, не чтобы дать ответы, а чтобы разделить эту тишину, этот поток, в котором мы оба, пусть и в разной мере, остаемся свидетелями. Пусть эти строки будут тихим знаком — что даже среди хаоса, среди неизбежного конца, есть то, что не уходит, что остается с нами, когда затихает голос, когда угасают мысли, когда жизнь превращается в воспоминание.

До следующего письма, друг мой.