На службе Родине - Сборник

 ---Дети военного времени---

 Вспоминаю далекие тревожные годы своего детства.
Наша семья жила в уютном городке Фастов (50 км. от
Киева). Тогда не было, как у наших внуков,
захватывающих боевиков и компьютерных игр с военными
приключениями. Сама война втянула нас в жестокие
приключения, в которых я начал участвовать
четырехлетним мальчишкой.
   В семье было четверо детей – я и три сестренки.
Отец был на фронте.  Мама с утра до ночи трудилась в
колхозе, а мы находились с бабушкой Леной, которая в
то время была нашим воспитателем и кормилицей. В
тяжелые военные годы они с мамой не дали нам умереть
от голода и холода.
   С первых часов войны, немецкая авиация наносила
бомбовые удары по железнодорожному узлу города
Фастов. При завывании сирен мы прятались в подвал.
Однажды, гуляя во дворе, я услышал гул самолета и
бросился к подвалу. Соседка, тетя Настя, взяла меня
за руку и успокоила : «Не бойся Коля, это наш
самолет». На следующий день, бабушка в огороде копала
картошку, а я, как всегда, был рядом. Увидев в небе
самолет, она закричала: «Коля, быстрее ко мне!». –
«Не бойся, это тети Насти самолет» - успокоил я ее.
Бабушка улыбнулась: «Пора обедать» - и мы отправились
домой.
   Фронт приближался. Со слухами о зверствах фашистов
над мирным населением, началась паника. Бабушка с
мамой быстро собрали нас и, прихватив необходимые
вещи, с толпой беженцев  двинулись на восток. Впереди
с пожитками шла бабушка, затем я с десятилетней
Надей, которая держала меня за руку, следом мама
несла годовалую Катю на руках, а семилетняя Лена
семенила в самом конце. Моросил осенний дождь, сзади
доносились глухие разрывы снарядов. К вечеру,
преодолев километров десять, мы уже с трудом
переставляли ноги. С наступлением ночи, шум боя начал
приближаться. Силы покидали нас. Только благодаря
опыту и  выдержке нашей бабушки, мы добрели до еле
заметной избушки, стоящей в стороне от дороги. Добрая
хозяйка впустила нас в избу, где мы смогли немного
отдохнуть.
    Пока шли бои за Фастов, мы жили в семье,
приютившей нас. После тяжелых боев наши войска
оставили  город. Мы оказались на оккупированной
немцами территории. Нам повезло, фашисты прошли мимо,
приютившего нас села. Через несколько дней
закончились бои за Киев, канонады не стало слышно. Мы
решили возвращаться домой.
   Утром, поблагодарив хозяйку, мы отправились в
обратный путь. Шли полем, так как по дороге часто
проезжали машины с немецкими солдатами. На двух
женщин с детьми солдаты не обращали внимания и к
вечеру мы благополучно добрались домой.  В нашем доме
разместились немцы. Пришлось проситься на проживание
в бетонированный подвал к соседке, где кроме нас,
ютилось еще несколько семей. Началась тяжелая,
голодная жизнь в оккупации.
                ***
   В сыром подвале многие дети начали болеть.
Постоянно нас донимал голод и холод. Я простыл, уши
покрылись мокнущими золотушными корками. Все с
нетерпением ждали весну. Наконец в апреле солнышко
прогрело землю, на лугу зазеленела трава и в погожие
дни мы стали много времени проводить на свежем
воздухе. В сухом сарае мама приготовила место для
проживания и, уставшие после игр, мы все отдыхали на
пахучем сене.
   Как – то в жаркий полдень, во дворе, в тени
старого клена, отдыхали немецкие солдаты. Я с
ребятами играл в прятки. Убегая от своего друга
Вовки, я споткнулся о спящего солдата и упал прямо на
него. Оцепенев от ужаса, я сел, а он, когда понял в
чем дело, захохотал, показав вверх  сказал: «Бом-бом»
- зная какой страх испытывали дети во время бомбежек.
Потом достал из кармана карамельку, которую называли
бом-бом, и протянул мне. Он видимо вспомнил своего
сына.
   Прошло два года. Осенью 1943 наши войска начали
освобождение города. Шли упорные бои. От свиста пуль
и разрывов снарядов мы несколько дней прятались в
подвале и безвылазно просидели там, пока части
Красной армии не освободили город. Все бросились на
свежий воздух и со слезами радости начали благодарить
своих освободителей.  Началась спокойная жизнь. Чтобы
выветрить немецкий дух из дома, бабушка с мамой
навели в нем идеальный порядок. Большим праздником
для нас стал тот день, когда от отца с фронта пришло
долгожданное письмо. Из него мы узнали, что он жив и
едет домой.
                ***
   В сентябре 1944го года я пошел в школу. Помню свою
первую учительницу. Александра Ермолаевна относилась
к своим ученикам с вниманием и заботой и мы любили
ее. На большой перемене каждый получал кусочек
черного хлеба и одну, величиной с горошину, витамину,
которую я долго держал во рту, вкушая сначала
сладкий, а в конце немного кислый, вкус. Я никогда не
забуду это ощущение.
   Зимой в класс, с мальчиком в военной форме, зашла
заместитель директора школы. Мальчишка был сыном
полка, прибывшего на переформирование в наш город.
Сергея, так звали новичка, зачислили в наш класс и
посадили за парту рядом со мной. У этого семилетнего
паренька мама и сестренка погибли при взрыве снаряда,
а похоронка на отца пришла месяцем раньше. В
оккупации Сережа ютился в полуразвалившейся избе.
Когда деревню освободили наши войска, голодного,
оборванного малыша подобрали солдаты и определили к
ротной кухне. Они заменили ему мать и отца, а казарма
стала родным домом.
   С Сережей мы стали друзьями. Дорога со школы
проходила мимо военного гарнизона и после уроков, мы
вместе, шли домой. Он часто заходил ко мне, а я бывал
у него, где фронтовики  рассказывали нам о боевых
эпизодах, а я с восхищением слушал и рассматривал
ордена и медали у них на груди. Не знали тогда наши
защитники, что через полвека, нелюди за эти награды,
будут  лишать жизни и торговать их знаками воинской
доблести и героизма. Весной я распрощался со своим
другом. Сережина часть убыла  из нашего города,
больше я его не встречал.
   Наступил долгожданный День Победы. Отец вернулся с
войны и с его возвращением, нужда покинула наш дом.
Но не во все дома, с окончанием войны, пришло
счастье. Многих солдат жестокая бойня навечно
оставила на полях сражений, лишив отцовской заботы их
семьи.

   ---Встреча---

 В конце 1943 года, после освобождения Киева, войска
Красной армии начали успешно продвигаться в западном
направлении. В ноябре велись ожесточенные бои за
город Фастов. Днем и ночью звуки разрывов снарядов и
мин не смолкали, в этот гул вплелись пулеметные и
автоматные очереди. К полудню звуки боя начали
удаляться… Среди неожиданно наступившей тишины в
подвал, где мы прятались, донеслись команды и фразы
на понятном, родном языке.  Под натиском наступающей
Красной армии последние подразделения захватчиков
оставили город. Так закончилось наше двухлетнее
пребывание в оккупации.
                ***
   В погожий декабрьский день, после завтрака, мы
собрались с моими старшими сестрёнками Надей и Леной,
поиграть в снежки. Выпавший ночью снег, сверкал на
солнце яркими искорками и манил на улицу. Вдруг, со
стороны шоссе донесся нарастающий гул, задрожали в
окнах стекла. Выскочив из дома, я увидел, как по
тракту гремя гусеницами, проезжали танки с красными
звездами на броне. Я выбежал за калитку и с
восхищением стал наблюдать за происходящим. Вот три
легковые машины свернули с шоссе и остановились около
нашего дома. Из первой вышел мужчина в белом
полушубке с папахой на голове и в сопровождении
нескольких офицеров направился к нашей калитке. Я
вбежал во двор и позвал маму встречать гостей.
 Военные прошли мимо нас в большую комнату, а мы,
дети, остались на кухне. Дверь в зал была приоткрытой
и мы видели, как один из офицеров достал с планшета
карту, разложил на столе и  что-то объяснял
присутствующим. Через полчаса гости направились к
выходу. Генерал остановился возле меня, достал
карандаш с концами красного и синего цвета, протянул
мне: - «Расти малыш, будь защитником своих
сестренок», - и направился к машине. А один из
сопровождающих сказал: - «Запомни, это генерал
Ватутин».
                ***
   Начался 1944 год. По радио ежедневно передавались
сообщения об освобождении территории правобережной
Украины войсками фронта под командованием генерала
армии Ватутина. Командующий часто выезжал на
передовую и в одном бою был тяжело ранен.
   В апреле прославленный генерал от тяжелых ран
скончался.  Встречу с Николаем Федоровичем Ватутиным
и его слова я запомнил навсегда.
   Осенью я пошел в первый класс, а после окончания
школы поступил в военное училище летчиков. В
дальнейшем всю жизнь связал со службой в авиационных
частях, разбросанных по всей территории нашей
необъятной страны.
   Часто вспоминается встреча с генералом и его
подарок.  Бывая на малой родине, посещаю возведенный
в Киеве памятник полководцу.
   Так встреча в раннем детстве определила мою
профессию – «Родину защищать».
   Время неумолимо. Сейчас на моей малой родине
бурлит другая жизнь, всё перевернулось с ног на
голову. Под влиянием тех, кто причастен к гибели
прославленного полководца, подвиги наших отцов и
дедов стираются из памяти народной, а монументы
освободителей страны от фашистского рабства
оскверняются и сносятся внуками фашистских
пособников, но моё поколение помнит и хранит правду о
трагических событиях Великой Отечественной войны, и
она обязательно восторжествует.

  ---Возвращение к мирной жизни---

Небольшая река Унава разделяет город и Заречье. На
высоком правом берегу расположился живописный, уютный
украинский городок Фастов, а на левом, по равнине до
лесного массива, простираются зареченские колхозные
поля. Жители Заречья и близлежащих поселков
добираются в город благодаря мосту, выше которого
воды реки перекрывает плотина, образуя водохранилище,
из которого город снабжается водой.  Весной, во время
таяния снегов, вода переполняет его, смотрители
плотины открывают шлюзы, сдерживающие накопившуюся
воду, которая стеной с грохотом устремляется вниз,
заливая пойму реки вплоть до нашего дома. В это время
ребятня, наблюдая за игрой проснувшейся после зимней
спячки реки, торжествует.
   Но самое интересное происходит после опускания
шлюзов. Река успокаивается, возвращается в привычное
русло, а зазевавшаяся рыбешка остается на берегу. Я,
с соседскими мальчишками, с нетерпением ждали
весенние разливы нашей реки и каждый раз мы с
ведерками в руках следовали за отступающей водой,
собирая пескарей, плотвичек, окуньков, а если
повезет, то попадались щуки. После удачной «рыбалки»,
веселой гурьбой, хвастаясь  встречным, мы спешили
домой. Этот промысел помогал нам в тяжелое военное
время, вносить свой вклад в пропитание семьи.
   Мой родительский дом расположен недалеко от моста,
напротив старинной деревянной церквушки. В
семнадцатом веке, когда штаб войска гетмана   Богдана
Хмельницкого размещался в Белой Церкви, что в
тридцати километрах от Фастова, а курень атамана
Палия находился в нашем городке, казачий атаман
построил ее.
   В этой церкви, нареченной в честь праздника
покрова Божьей матери Покровская, в 1937 году меня
окрестил православный священник Лука Жолобовский.
Здесь он правил службу, пока (в этом же году) его
арестовали и отправили на соловки, не доехав к месту
ссылки, он погиб. В советское время церковь несколько
раз закрывали (последний раз при Хрущеве в 1960
году). Только с 1990 года, отстроив ее с помощью
верующих после разграбления, православные священники
несут здесь службу по настоящее время.
   После победы фронтовики начали возвращаться домой.
В теплые, солнечные дни я проводил время у реки,
купаясь и играя в компании соседских ребят. При
появлении на мосту мужчин в военной форме, все бежали
к ним. Каждый надеялся встретить своего отца.
   Однажды, теплым летним днем, после обеда, со
станции приехал сосед и сообщил о прибытии с Запада
военного эшелона: - «Анна, вояки разгружаются, видел
твоего Павла!» - сказал он маме. Я побежал в сторону
города и, запыхавшись от бега и нахлынувшей радости,
на мосту встретил группу мужчин в военной форме, они
остановились и, улыбаясь, смотрели на меня. Но как
мне, после долгих четырех лет разлуки, узнать родного
отца? Я обратил внимание на усатого, с добрыми
глазами мужчину. Интуиция подсказала: - «Это он, мой
отец!». Папа поднял меня, прижал к своей груди, потом
взял за руку и мы направились домой. У калитки
состоялась бурная встреча. Мама, бабушка Лена,
сестренки Надя, Лена и Катя со слезами на глазах
бросились обнимать и целовать отца.
   После возвращения отца, для нашей семьи
закончилось голодное, холодное существование. Он
соскучился по нормальному мирному труду и, чтобы семя
не знала нужды, брался за любую работу. Пахал, сеял и
убирал урожай на колхозном поле; работал на заготовке
дров и расчистке леса. На каникулах я везде был с
отцом и помогал ему.


  ---Послевоенное детство---

С кухни, через открытую дверь, проникает аппетитный
запах жареных картофельных оладушек. Сквозь утреннюю
дрему донеслось: - «Николка, вставай, пора в школу!»
- бабушка Лена стоит на пороге спальни – «Умывайся и
садись завтракать».
   Выскочив на крыльцо, я подбежал к умывальнику.
Бодрящая вода прогнала остаток сна. Яркие лучи
солнца, встречая теплый майский день, освещают
подворье. Сирень, цветущая у калитки, наполняет еще
прохладный утренний воздух благоуханием.
   После завтрака, подхватив брезентовую сумку с
тетрадями, я выбежал за калитку. По дороге в школу
встречаю, больше чем обычно, жителей городка. Они
возбужденно делятся радостной вестью о конце войны,
объявленной по радио. Вот и поворот на улицу Льва
Толстого, где расположена школа № 1. Рядом с нашей
школой военнопленные немецкие солдаты разбирают
остатки разрушенного войной здания, которое будет ими
восстанавливаться.
   Со стороны школьного двора доносится шум толпы,
это началось торжественное построение. В руках многих
школьников ветка сирени. Так наступил долгожданный
мирный день – день Победы 9го мая 1945 года, а спустя
две недели, после окончания первого класса, у меня
начались каникулы.
    В трудные послевоенные годы, для поддержки семьи,
многие держали коров. С ранней весны до поздней осени
подростки выпасали их на лугу, а также, после уборки
урожая, в поле. Во время выпаса Зорьки, так звали
нашу кормилицу, я не расставался с книгой. Так до
окончания школы, я прочитал почти все собрание
Бальзака, несколько романов Александра Дюма, Виктора
Гюго и многие произведения русских и советских
писателей.
   Во время уборочной страды все школьники
привлекались для работы в поле или на колхозном току.
При жатве после комбайна оставались копны соломы,
которые при помощи лошади, впряженной в волокушу
(трехметровое бревно) собирались в большие скирды. Мы
с напарником часто работали на скирдовке соломы, один
управлял лошадью, второй заводил под копну волокушу.
Так, начиная с начальных классов, мы проводили свои
каникулы.
                *
   Мое желание стать летчиком истребителем зародилось
в жестокое военное время, когда детское сердце
сжималось от звука пикирующих немецких самолетов и
разрывов бомб. В начале учебы в девятом классе,
прибывший в Фастов представитель Центрального
аэроклуба города Киева, предложил мальчишкам
осваивать профессию летчика, я с радостью согласился.
Собралась группа со всех школ в количестве пятнадцати
человек. Нам предстояло два раза в неделю посещать
занятия в местном аэроклубе, весной сдать зачеты по
теоретической подготовке, а после выпускных школьных
экзаменов – летная подготовка на аэродроме под Киевом.
   Мой инструктор, как и многие другие, участник
войны, имел опыт боевых действий и ранения, но любовь
к небу привела его в аэроклуб, обучать мальчишек
летному мастерству. После вывозной программы и
контрольного полета с командиром отряда, застегнули
ремни в пустой кабине инструктора и выпустили меня в
самостоятельный полет. Трудно передать те чувства,
которые я испытывал. Радость, восторг,
настороженность – разом нахлынули на меня. Не было
только никакого страха, на это не было времени, я был
занят управлением и новым чувством свободного полета:
          И не забыть мне тот полет,
          Я пел в нем песни и кричал
          О том, что крылья я обрел,
          Как будто птицею я стал!
   После посадки и доклада инструктору о выполнении
летного задания, я понял – в 17 лет мое детство
закончилось. Впереди ждет учеба в военном летном
училище и служба по защите воздушных рубежей Страны.

  ---Мечты сбываются---

  Сентябрь 1954 года. Курсанты Киевского аэроклуба
закончили программу подготовки на учебном самолёте
Як- 18. После ужина Виктор Петрович – инструктор
лётной группы пригласил нас в беседку, где на
протяжении всего лета мы готовились к полётам.
"Завтра ответственный день, - сказал он, -
приехала государственная комиссия для приёма экзамена
по лётной подготовке. – Я надеюсь, вы не подведёте
меня, а сейчас постарайтесь выспаться".
 
   Но какой сон! В нашей палатке разговоры не
прекращались почти до утра, мы делились своими
планами на дальнейшую учёбу, а волнение по поводу
предстоящего полёта с инспектором не давало уснуть.
Прозвучавшая команда дежурного по лагерному сбору:
«Подъём!» закончила эту тревожную ночь.

    Утренняя прохлада бабьего лета взбодрила и
немного успокоила нас перед предстоящими испытаниями.
После завтрака нас отправили в квадрат, расположенный
рядом с СКП – стартовым командным пунктом. Ожидая
своей очереди на вылет, я наблюдал за посадкой
товарищей после полёта с инспектором и с завистью
слушал их восторженные рассказы о результатах проверки.

    Наконец моя очередь! С разрешения инспектора я
занял место в передней кабине. Запустил мотор и
запросил у руководителя полётов разрешения на
выруливание и взлёт.   
 
 После выполнения указанных в задании фигур и
посадки, инспектор подтвердил успешное завершение
нашей группой лётной подготовки.
 
   Через день мы простились с лагерем, давшим путёвку
в небо и убыли в штаб аэроклуба, где решалась наша
дальнейшая судьба. Оказалось, что списки уже
составлены и осталось только  зачитать, кому и в
какое училище ехать. От предложения поступать в
военное училище бомбардировочной авиации я отказался,
потому что с детства мечтал стать
лётчиком-истребителем. Пришлось вернуться в свой
родной Фастов.  Потянулись тревожные дни в ожидании
ответа на просьбу отправить меня в истребительное
училище.
               
   В погожее октябрьское утро, когда я собирался с
отцом в лес для заготовки дров, пришла телеграмма:
«Приезжайте с вещами в аэроклуб для убытия в военное
училище летчиков истребительной авиации». От
нахлынувших радостных чувств не помню, как я
собрался, попрощался с родными и оказался на вокзале.
 
   И вот я в электричке на Киев. Мимо проплывают
знакомые с детства места со вспаханными полями и
пожелтевшим осенним лесом, с которыми я расстаюсь, не
зная, когда увижу их снова.

   В полдень прибыл в аэроклуб, где работник штаба
выдал опечатанный пакет с документами. В военкомате
Подольского района города Киева оформили проездные
документы до станции Каменка Белинская Пензенской
области. На вокзале в свободном окне кассы получил
билет. После двухсуточных приключений в поездах с
пересадками я прибыл к месту службы.
 
   Из тёплого украинского бабьего лета я попал в
студёную зиму Поволжья. Выпавший ночью снег, лёгким
хрустом отзывался на каждый мой шаг. На привокзальной
площади я узнал, где расположено лётное училище. Уже
по дороге к штабу увидел шагающих в строю юношей в
новой военной форме с курсантскими погонами. Сердце
затрепетало в груди: неужели я тоже буду идти в этом
строю?

   В штабе, после беседы и просмотра документов я был
зачислен курсантом. Участник войны старшина Кирюхин,
маленького роста, со звонким голосом, определил мне
место в отдельной комнатушке при казарме. Здесь я
проживал, пока проходил комиссию. Начались сильные
морозы, я простыл, и, только когда выздоровел, врачи
признали меня годным к лётной работе.

   Исполнилась моя мечта – я курсант лётного
истребительного училища! Старшина выдал
обмундирование и определил койку в казарме первой
роты. Здесь я встретил Виктора Высочило, Костю
Кравчука, Владимира Якуба и других ребят, с которыми
проходил лётную подготовку в нашем аэроклубе. Кроме
того, в набор 1954 года зачислили ребят, закончивших
летную программу первого года обучения в Винницком,
Казанском, Уфимском и других аэроклубах союзных
республик. До выпуска нам оставалось два года.

 Уже после учёбы я встречался со многими из своих
друзей в авиационных частях, где мы служили,  защищая
воздушные рубежи нашей необъятной Родины.

  ---Новые встречи---

  УЧЁБА В ШЕСТОЙ ВАШЛ – ЗИМА 1954 – 1955 год
   С наступлением зимы городок и аэродром завалило
снегом. Ежедневно курсантам приходилось 
освобождаться от сугробов: вместо зарядки – в жилом
городке, а после занятий – на аэродроме. При таком
распорядке дня, самым заветным у всех, было желание
выспаться.
   Помню своё первое участие на выборах в Верховный
совет. Воскресный день после голосования был отдан в
наше распоряжение. Хочешь, гуляй по городку на
закрытой территории и смотри в клубе фильмы, которые
крутили целый день, или отсыпайся в казарме. Многие
выбирали последнее.
   19го декабря мы приняли военную присягу и за
каждым закрепили винтовку с длинным штыком – образца
1903 года. Около дневального, напротив турника с
брусьями, установили пирамиды, такие открытые
стеллажи с ячейками и фамилиями курсантов, где
хранилось оружие и противогазы. Открытое хранение
оружия позволяло нам, в свободное время заниматься
его чисткой, разборкой и сборкой, а по сигналу
тревоги каждый курсант мог мгновенно взять
закреплённую за ним винтовку, противогаз и занять
своё место в строю. Старшина, после переклички,
ставил задачу и раздавал патроны. По команде вся рота
бежала на аэродром и по разработанному плану,
определяющему место каждому взводу, занимала круговую
оборону самолётов, объектов аэродрома и жилого городка.
   После принятия присяги и получения оружия, по
выходным дням, нас начали привлекать к несению
караульной службы. Везло тем, кого определяли на
сторожевой пост – охранять водокачку. Это не нужно
стоять на морозе, а также можно было послать дядю
Васю за молоком и пирожками.
   Но основным для меня являлись напряжённые занятия
и самоподготовка. После трёхмесячного опоздания я с
трудом усваивал учебный материал. Особенно плохо
давался приём на слух – «морзянка». Несмотря на все
эти трудности, к середине зимы мне удалось сравняться
с остальными курсантами. Взаимоотношения в классном
отделении, которое позже на полётах стало лётным
звеном, складывались нормально, многие стали моими
друзьями, а Виктор Крылов из Воскресенска Московской
области остался другом на всю жизнь. С ним часто
встречались, проходя службу в истребительной авиации
войск ПВО страны, но об этом позже.
   До нашего набора школа именовалась ВАШПОЛ –
Военная авиационная школа первоначального обучения
лётчиков и курсанты осваивали программу, как и мы в
аэроклубах. Сейчас, с момента нашего поступления,
начали осваивать программу второго года на самолётах
Як- 11 и школа получила название ВАШЛ. Весной 1955
года, после сдачи зачётов по теоретической
подготовке, роту курсантов переформировали в
эскадрилью, всех распределили по звеньям и лётным
группам. Командир эскадрильи майор Грибков представил
командира первого звена капитана Орлова и
инструкторов лётных групп, которые провели с нами
наземную подготовку к полётам. Так как лётному
составу положено ежегодно выполнять прыжки с
парашютом, начальник ПДС – парашютно-десантной
службы, провёл занятия. С помощью инструктора по
прыжкам каждый уложил свой парашют и на следующий
день состоялись прыжки с самолёта Ан-2. В моей лётной
книжке появилась запись о втором прыжке. А в апреле
мы убыли на полевой аэродром около железнодорожной
станции Адикаевка, где началась лётная подготовка.
                *
   Многих моих однокашников по аэроклубу и первой
лётной школе уже нет, среди них мой друг Виктор
Крылов, но:
   Они во сне ко мне приходят,
Чтоб вспомнить ратные дела…
И снова в вечность все уходят,
Со мной простившись, навсегда…
   Я пишу о своих товарищах в воспоминаниях, ведь
живут их дети и внуки, и может быть, они прочтут
строки моего рассказа и узнают некоторые мгновения из
жизни своих отцов и дедов.

Полевой аэродром Адикаевка - 1955 год

 По прибытию на аэродром, что в 30 километрах от
Каменки – Белинской, весь личный состав лётной
эскадрильи разместили в палаточном городке,
расположенном на берегу красивого пруда со
склонёнными над водой плакучими ивами. Инструктор
нашей лётной группы, лейтенант Хохлов, провёл
практические занятия по изучению самолёта и работе
лётчика в кабине. После сдачи зачётов начались полёты.
   Вывозную программу закончил в числе первых. На
разборе полётов инструктор дал оценку курсантам. У
меня он отметил координацию и плавность движений при
управлении самолётом:- «Как будто бы его нет в
кабине». Если многие, впервые выполняя фигуры
пилотажа, часто срывались в штопор, то я, плавно
работая ручкой управления и педалями, избегал не
преднамеренных срывов. Для винтовых самолётов
сваливание в штопор рядовое событие, на некоторых
типах штопор входил в программу высшего пилотажа.
Летать нравилось, но не обошлось без тревожного случая.
   Однажды, при выполнении самостоятельного полета по
кругу, неисправность техники могла привести к лётному
происшествию. После взлёта и уборки шасси, поставил
кран закрылок в положение «убрано». В этот момент
самолёт резко накренило в левую сторону. Устранить
сваливание самолёта на крыло, я смог, удерживая ручку
управления в правом положении двумя руками. После
четвёртого разворота выпустил закрылки в посадочное
положение и крен устранился. Потом техники
разобрались: из-за неисправности механизма, правый
закрылок заклинило во взлётном положении. Я получил
взбучку от командира звена за то, что сразу не
доложил руководителю полётов о случившемся, при
неисправном механизме неизвестно, как сработают
закрылки в посадочном положении. На этом разбор
происшествия закончился.
   Что можно сказать о нашем досуге? Тёплыми летними
днями, в свободные от полётов и занятий часы, мы
загорали на берегу пруда, купаясь в его тёплой воде.
По вечерам, после наступления сумерек, на открытой
площадке демонстрировали кинофильмы. На их просмотр
со станции и ближних деревень приходили подростки. В
это время вспоминалось детство, когда, в послевоенное
время, я бегал на аэродром, днём – наблюдать за
полётами таких как наш самолётов, а по вечерам –
вместе с курсантами смотреть фильмы. Полевой аэродром
Черниговского лётного училища располагался на окраине
моего городка Фастов.
   В свободный от полётов день, для проведения
экскурсии по местам, в которых прошло детство
русского поэта Лермонтова, с основной базы приехал
замполит. После часа езды по Пензенскому шоссе,
подъехали к посёлку Лермонтово – старые Тарханы,
который раскинулся на два километра вдоль шоссе, а
большой пруд и овраг делят его  на две половины.
Свернув с шоссе, мы подъехали к усадьбе бабушки
поэта, в центре которой располагается дом – музей.
Здесь нас встретил работник музея. В сопровождении
экскурсовода мы осмотрели территорию усадьбы и сам
музей, слушая его увлекательный рассказ о проведённом
здесь детстве Михаила Юрьевича. Сам музей посвящён не
только периоду жизни поэта в Тарханах. В размещённых
в его залах экспонатах отражена вся биография
Лермонтова и история его творчества. Но об этом, при
возможности, расскажу в другой раз, а сейчас мы
поблагодарили работников музея и отправились в свой
палаточный городок, где предстояла напряжённая работа
по освоению лётной профессии.
                *
   Осенью, по окончании программы обучения на
самолёте Як-11 и сдачи государственных экзаменов,
всех курсантов распределили по двум училищам: АВАУЛ и
БВАУЛ, в Армавире и Батайске. Нам предстояло
закончить выпускной год обучения на реактивном
истребителе Миг-15, прошедшим боевые испытания в
Корее. В восемнадцать лет я получил направление в
Батайское военное авиационное училище лётчиков имени
Серова.

  ---Первый отпуск---

Простившись с лётной школой, как показала дальнейшая
жизнь, навсегда, мы отправились на станцию. Билеты
были оформлены штабом заранее – сначала пригородным
до Пензы, далее с пересадкой в Харькове до Киева.
Едем в отпуск, после которого учёба в Батайском
лётном училище имени Серова.
   Дорога домой была полна впечатлений. Да иначе быть
не могло, ведь ехали ребята, которым по 18-20 лет и
они на протяжении года были изолированы забором и
проходной от мирской суеты. В пригородном поезде до
Пензы, ребят из лётной школы ехало много. Дальше, до
приезда в училище, наши пути расходились. Каждый ехал
к месту проведения отпуска, в основном к себе на
родину. Ребята с киевского аэроклуба взяли билеты на
харьковский поезд, до отправления которого осталось
два часа. Я с Костей Кравчуком и Вовкой Якуб решили
поужинать в ближайшей от вокзала столовке. Меню
оказалось хуже чем в нашей курсантской, но деваться
некуда, кое как перекусили, а в ближайшем магазине
запаслись колбасой, хлебом, консервами, вином и
поспешили на поезд. Успешное окончание лётной школы и
зачисление курсантами выпускного курса Батайского
военного авиационного училища лётчиков имени Серова,
начали отмечать сразу после посадки в вагон.  Утром
следующего дня прибыли в город Харьков. Поезд до
Киева отправлялся через полтора часа – ещё сегодня
будем дома.
   К вечеру показались знакомые очертания столицы
Украины. Я договорился с ребятами, что после отпуска
к месту дальнейшей службы поедем вместе. На вокзале
посмотрели расписание поездов до Ростова на Дону,
обменялись адресами, назначили число, № поезда и
разошлись.
   Через полчаса в окно электропоезда, мчавшего к
моему городу, я снова наблюдал знакомые с детства
осенние пейзажи родной земли. Не прошло и часа, как
показалось здание Фастовского вокзала. По пешеходному
мосту через пути, вышел на привокзальную площадь.
Автобус на Заречье стоял на конечной остановке.
   Двадцать минут спустя, проехав мост через речку
Унава, я вышел у церкви рядом с родительским домом.
Из отворившейся калитки выбежала самая младшая
сестрёнка Клава. После бурной встречи, побежала в дом
оповестить всех о моём приезде. Во дворе попал в
объятия бабушки Лены, отца, мамы и сестрёнки Кати.
Старшая сестра Надя, учительница начальных классов, с
мужем и сыном Серёжей жили в городе. Муж – Малашенко
Анатолий Андреевич, работал главным энергетиком на
машиностроительном заводе. Сестра Лена с мужем и
сыном Володей проживали в городе Киеве. Муж –
Дьяченко Григорий Трофимович, служил офицером
комитета государственной безопасности. Так как я
отсутствовал целый год и приехал неожиданно, встреча
была радостной и сумбурной. Сразу позвонили Наде и
Лене. Мой приезд отмечали на следующий день вечером,
в полном составе семьи и приглашённых друзей.
   Целый месяц отпуска был для меня праздником. Время
проводил с соседскими парнями и одноклассниками
Николаем Мельником и Леонидом Янковским. Мы с
друзьями рыбачили и катались на моторной лодке
Анатолия Андреевича, а по вечерам пропадали в городе
на танцах, в кино, часто ездили в Киев. Во время
пребывания в гостях у Лены и Григория Трофимовича,
прогуливаясь по Крещатику, я забрёл к Мариинскому
парку, где на входе его воздвигнут памятник
освободителю города и всей правобережной Украины,
генералу Ватутину. Я часто вспоминаю военное детство,
когда судьба подарила мне встречу с этим легендарным
человеком, отдавшим жизнь за освобождение нашей
украинской земли от фашистского рабства.
   Время отпуска, проведённое в посещении мест своего
детства и в общении с родными и друзьями, быстро
пролетело – пора в училище. В начале декабря 1955
года, как и договорились, мы встретились на платформе
Киевского вокзала. Из выпускников 6-й ВАШЛ собралось
пять человек. Провожать меня пришли Лена с мужем,
родные и друзья. Перед отправлением в соседний вагон
зашли мои товарищи по училищу. Я, после прощальных
рукопожатий и объятий, поднялся на площадку вагона.
Поезд тронулся, лица провожающих начали удаляться,
стали едва различимыми, потом растаяли в тумане
зимнего утра. После отправления, уговорившись с
проводником, я перешёл в вагон товарищей.
   К вечеру прибыли в Ростов на Дону. Хотя до
Батайска оставалось менее двадцати километров,
попадать сразу в казарму никто не хотел. На вокзале с
женщиной, сдающей жильё для временного проживания,
договорились о ночлеге. В кинотеатре посмотрели новый
фильм «Медовый месяц» с Касаткиной и Кадочниковым в
главных ролях. Потом побродили по вечернему городу,
взяли на ужин продукты и отправились на снятую
квартиру отмечать конец отпуска.

  ---Выпускной курс - получение звания и диплома---

         ЗИМА 1956г.
   По документам, полученным до нашего приезда в
Батайск, нас распределили по ротам и учебным группам.
Каждому было отведено место в спальном помещении
казармы. По иронии судьбы я снова зачислен в
отделение, командиром которого назначили младшего
сержанта Владимира Свиридова, моего командира в
Каменке Белинской. Хорошо ещё в классном отделении
оказался мой товарищ Крылов Виктор Захарович, с
которым проходили лётную подготовку на полевом
аэродроме Адикаевка. Нам легче стало противостоять
придиркам этого зануды. За год учёбы в Батайске мы с
Виктором сдружились. В дальнейшем ещё не раз
пересекались наши судьбы на тернистых дорогах военной
лётной службы.
 Учёба давалась легко, ведь не так как в Каменке,
здесь я начал изучать предметы с первых тем, а там
были пропущены три месяца занятий. Казарменное
помещение нашей роты располагалось на втором этаже.
Рядом, на одной лестничной площадке – библиотека. С
детства я не расставался с книгами, особенно
исторического и приключенческого содержания. В
дальнейшем, куда бы я ни приезжал, даже в
кратковременной командировке, я первым делом посещал
библиотеку. В курсантской библиотеке работала
молоденькая сестра командира звена. Потом, будучи
преподавателем в училище, я встретил его в академии
на курсах повышения квалификации. Эта встреча,
бывшего курсанта и командира его звена, произошла,
когда оба были в звании подполковник. Так вот,
курсант Мальцев с нашего классного отделения,
влюбился в библиотекаршу, а после выпуска из училища,
женился на ней и увёз к месту службы. Вот почему во
всех авиационных гарнизонах, среди жен лётного
состава, многие родом из городков, где базируются
лётные училища.
                *
 Наступили тёплые весенние дни. Солнышко начало
избавлять землю от зимнего покрывала. Сначала оно
потеряло свой белоснежный цвет, потом появились
проталины, которые заиграли яркой зеленью. Началась
интенсивная подготовка к выезду на полёты. Курсантов
распределили по эскадрильям, звеньям и лётным
группам. В нашу группу назначили инструктором
старшего лейтенанта Коваленко. Все получили лётные
книжки. Для изучения района полётов, штурман
эскадрильи раздал карты. Таким образом, параллельно с
окончанием теоретической подготовки, сдачей зачётов и
экзаменов, началась наземная подготовка. Одну
эскадрилью отправляли на аэродром под станицей
Кущевской, а нам предстояло убыть на полевой аэродром
Бирючий, расположенный около небольшого
железнодорожного полустанка.
 По окончании весенней распутицы, тыловики
подготовили летний лагерь и полевой аэродром к
обслуживанию полётов: установили палатки, укатали
взлётно-посадочную полосу (ВПП), перебазировали с
основного аэродрома технику и обслуживающий персонал.
На подготовленный к работе аэродром инструкторский
состав перегнал боевые и учебно-тренировочные
самолёты. Курсантский состав с личными вещами прибыл
в летний лагерь по железной дороге на электропоезде.
                ЛЕТО – ОСЕНЬ 1956г.
   По прибытию на полевой аэродром Бирючий, началась
подготовка к полётам. Занятия проводились
инструктором и техником на закреплённом за нашей
группой самолёте МиГ-15 бис. Потом на этом
истребителе с бортовым № 30, я совершил свой первый
самостоятельный полёт. Основное внимание уделялось
изучению приборов в кабине и работе с органами
управления самолётом. После изучения упражнений курса
учебно-лётной подготовки, начались вывозные полёты на
учебно-тренировочном двухместном истребителе
УТИ-МиГ-15.
 Вывозную программу прошёл за месяц и после
контрольных полётов на УТИ с командиром звена и
командиром эскадрильи, был допущен к самостоятельным
полётам на боевом истребителе. Если не считать
множество приборов в кабине, которые приходилось не
выпускать с поля зрения и постоянно контролировать их
показания, управлять реактивным истребителем было
легче, чем винтомоторным самолётом. Как для любого
самолёта, залогом безопасности являются скорость и
высота полёта, но в отличие от моторных, этот самолёт
более устойчив, в штопор свалить его трудно, но и
вывести из него тяжело, а без огромного запаса
высоты, почти невозможно.
  Не знаю как сейчас, но в пятидесятые годы прошлого
столетия, для ознакомления с поведением самолёта при
срыве в штопор, в училище планировался один вывозной
полёт. В качестве инструктора его выполняли с
курсантами опытные лётчики. Для провозки курсантов на
выполнение комбинированного упражнения «Штопор и
вынужденная посадка с выключенным двигателем», из
Батайска прибыл заместитель командира полка
подполковник Афанасьев. Наряду с другими, по этому
упражнению запланировали полёт с ним и мне. После
полёта, Афанасьев дал допуск на выполнение всех фигур
высшего пилотажа, согласно курсу учебно-лётной
подготовки.
 По будням начались интенсивные полёты, а на выходные
все офицеры покидали лагерь и уезжали домой.
Оставался только один из инструкторов, ответственным
за порядок. Покидать территорию лагеря нам запрещали,
но так как за палатками начиналось кукурузное поле,
это давало возможность незаметно ходить в самоволку.
Эти походы в ближайший населённый пункт я совершал с
Виктором Крыловым. Однажды в субботу, я был в
суточном наряде, а Виктор решил пойти в самоволку
сам. Утром мы узнали, что его выпившим привели
патрульные и заперли до понедельника на губе. В
понедельник приехал наш инструктор старший лейтенант
Коваленко и освободил Виктора. Он собрал группу и
начал разбор случившегося: - Как это так, ушёл один,
нажрался сам, что у тебя нет друзей? – Я его друг, -
сказал я, - но был в наряде и пойти с ним не мог. Все
рассмеялись, а инструктор пожурил Виктора, но
докладывать по команде не стал. Хорошим командиром
был наш инструктор, но когда по выпуску, мы в
ростовском ресторане обмывали окончание училища и
наши лейтенантские погоны, он снами был в одном
звании. За месяц до этого за супружескую неверность,
его разжаловали до лейтенанта. В те времена, не так
как сейчас, за такой проступок, могли выгнать из армии.
 Интенсивные полёты продолжались. Отработан пилотаж в
зоне, закончили полёты по маршруту, в составе звена,
стрельбы по наземным целям на полигоне под Азовом.
Кстати о досуге, увольнений почти не было, да и
некуда. Летом политотдел организовал экскурсию в
город Азов. Смотрели крепость с её бастионами, по
Дону прокатились на катере до пляжа, где купались и
загорали. Вечером автобусом вернулись в лагерь. Был
ещё выезд, организованный кафедрами физической
подготовки двух училищ в Тихорецк, где на городском
стадионе состоялись соревнования по футболу и
волейболу с курсантами лётного училища из Армавира.
 В сентябре для приёма экзамена по лётной подготовке,
прибыли члены государственной комиссии. Наступил день
сдачи экзамена. На боевом самолёте курсанты выполняли
полёт по кругу, а проверяющие со стартового
командного пункта оценивали их взлёт и посадку. Кроме
того, проверяющие принимали экзамен по технике
пилотирования в зоне на самолёте УТИ-МиГ-15. По всем
элементам полёта я получил оценку отлично.
 В октябре перебазировались в Батайск и на основной
базе училища в казарме, начали ждать приказ и ходить
в ателье на примерку для пошива офицерской формы
одежды. По выходным в клубе посещали танцы. Для
местных девушек проходная была открыта. На танцах
курсанты знакомились, а некоторые после выпуска
увозили их, в качестве жён, к месту службы. В период
ожидания выпуска свободного времени было много. Я
посещал библиотеку, много читал, отослал домой и
друзьям письма с сообщением о скорой встрече.
 И вот наступил долгожданный день. Начальник отдела
кадров (кстати, один курсант из нашего выпуска увёз
его жену) прибыл из Москвы с подписанным министром
обороны приказом. В ателье получили Парадную
офицерскую форму, а вечером построились в спортзале.
Прибывший из Ростова командующий авиацией округа,
зачитал приказ, вручил каждому диплом об окончании
лётного училища и нагрудные знаки. Какие чувства
испытывали мы в эти минуты, описать трудно. Наверно
их может испытать только тот, кто долго добивался
своей цели, приложил для этого неимоверные усилия и
достиг её. Ещё раз в жизни я испытал такое чувство,
когда закончил учёбу в Военно-воздушной академии и
слушал приказ министра о назначении на новую
должность и присвоении воинского звания старшего
офицера, но до этого ещё нужно дожить. Я получил
назначение в Московский округ ПВО. Как было сказано
выше, на следующий день, по традиции, наша группа с
инструктором в ростовском ресторане отпраздновали
самое важное событие в жизни и, переночевав последний
раз в курсантской казарме, убыли в отпуск. Мне в то
время до двадцати лет, оставалось два месяца.

  ---Отпуск - убытие в часть---

   После выпуска из училища я, Костя Кравчук, Витя
Высочило, Володя Якуб заняли места в купейном. Едем
домой в отпуск, ребята в Киев, я в Фастов. Настроение
великолепное – душа поёт от ожидания свободной жизни,
независимой от жёсткого распорядка дня курсантов.
Впереди встреча с родными и близкими людьми. Всем,
кроме Кости, предстоит после отпуска убыть за
назначением в штаб авиации ПВО страны. Костю Кравчука
после выпуска направляют в Германию (ему дадут
направление в штабе ВВС). С Виктором и Владимиром мы
будем встречаться ещё не раз, а Константина я больше
не видел.
 При подъезде к Киевскому вокзалу, Костя предложил: -
 -"Ребята, заедем ко мне, родители будут рады
встретить меня с друзьями по училищу». Было ещё утро,
и мы решили заехать. Взяли такси и через 20 минут,
вышли у подъезда Костиного дома, сын попал в объятия
матери и отца. После радостной встречи нас усадили за
накрытый
стол. После второй рюмки началась непринуждённая
беседа. Оказалось, Костин отец ещё до войны был
знаком с нынешним секретарём обкома индустриальной
области на юге Украины и в скором времени этот
влиятельный знакомый займёт самый высокий пост в
Москве. Вот почему Костя, в отличие от нас, уезжает
служить за границу. В гостях долго задерживаться не
стали, нас тянуло быстрее отправиться домой, где нас
с нетерпением дожидались родные. В сторону Фастова
электрички отправлялись через каждые полчаса и к
обеду, я был дома.
 Отпуск проходил в постоянных встречах с друзьями и
одноклассниками. С Николаем Мельником ездили в Киев
на вечер, организованный в техникуме, где он учился.
После бродили по центральным улицам, любовались
убранством новогоднего города. Как в то время было
безопасно, просто и весело жить в нашей Великой
многонациональной стране! 7 января праздновали
рождество в родительском доме. Счастливое время
отпуска быстро пролетело.
 Накануне дня отъезда отец организовал большое
застолье. Собрались все родственники и друзья, в том
числе, проживающая в Киеве двоюродная сестра Катя.
Мой папа её крёстный отец. Она прожила сложную,
трудную жизнь. До войны Катя вышла замуж за лётчика,
прибывшего с правительственной командировки в Китай.
Участник боевых действий с первых дней Великой
Отечественной войны, когда наши войска освободили
половину украинских земель, его часть базировалась
под Киевом на аэродроме Васильков. Катя с мужем
Галкиным Петром приезжали к нам в гости, шестилетним
мальчишкой, забившись в укромный уголок, я слушал
разговоры взрослых за праздничным столом. Особенно
интересны были его рассказы о лётной работе в Китае,
а также о воздушных боях с фашистскими лётчиками. Его
рассказы я запомнил навсегда. Незадолго до окончания
войны, Катя получила извещение, что её муж погиб в
воздушном бою.  Вот почему, встреча с Катей была
трогательной и взволнованной, моя лётная форма
напомнила ей погибшего мужа.  На следующий день
большинство гостей провожали меня. Перед отправлением
подошли Владимир с Виктором, товарищи по училищу.
               
                *
      На следующий день, ближе к вечеру, поезд прибыл
в Москву. Ввиду позднего времени, Якуб предложил
переночевать в его тёти. Она проживает одна в
однокомнатной квартире, и разместить нас сможет. В
гастрономе запаслись продуктами, взяли Вовкиной
родственнице гостинцы и втроём зашли к ней. В
тесноте, но не в обиде, переночевали и на следующий
день отправились в штаб авиации Московского округа ПВО.
 В штабе каждый доложил о прибытии для дальнейшего
прохождения службы. После знакомства, кадровик
сказал: «О времени читки приказа, в какую часть кому
ехать служить, вам сообщат, а сейчас доставят
автобусом в гостиницу, отдыхайте». В номере мы
разместились втроём и решили, завтра посмотреть
достопримечательности столицы.
 В воскресенье после завтрака отправились на Красную
площадь. Прогуливаясь по историческим местам, я не
знал, что через десять лет пройду по этой площади в
парадном строю главной авиационной академии нашей
страны. В мавзолее посетили двух покоящихся рядом
вождей (тогда ещё Сталин лежал рядом с Лениным).
Потом, около трёх часов, знакомились с шедеврами
Третьяковской галереи. После обеда прошлись по
магазинам. На этом выходной день закончился. Утром
прибыли в штаб. В зале собралось много ребят из
нашего училища. После краткого напутствия генерала,
заместителя командующего авиацией округа, нам раздали
предписания и проездные документы к местам
расположения наших новых воинских частей.

  ---Аэродром Инютино---

 В штабе авиации Московского округа пятнадцать
молодых лейтенантов получили назначение в
истребительный авиационный полк на аэродроме, что
около небольшого городка Боровск. Ехать предстояло с
Киевского вокзала до станции Балабаново. По прибытию
нас встретил начальник штаба полка. На небольшом
зелёном автобусе по московской трассе, мы доехали в
жилой городок лётной части. Слева от шоссе, в лесу
постройки – лётная и техническая столовые, далее
общежитие. «Товарищи, начните со столовой, обед
заказан, - сказал подполковник, - потом
располагайтесь в общежитии, завтра в 8.00 построение
у штаба».
 После завтрака, направились к штабу полка,
расположенному за трассой, напротив столовой. На
плацу офицеры и сверхсрочники по команде начальника
штаба построились для встречи командира полка,
который принял рапорт, дал указания на рабочий день и
представил прибывших лётчиков с указанием о
распределении нас по звеньям второй эскадрильи. Меня
с четырьмя прибывшими включили в звено капитана Ивлева.
 Готовиться к полётам начали с изучения района
полётов и упражнений курса боевой подготовки – КБП.
Ежедневно, непосредственно на самолёте МиГ-17Ф,
изучали оборудование и действия в различных
ситуациях. Начальник парашютно-десантной службы
провёл занятия по действиям лётчика при аварийном
покидании самолёта. На катапульте каждый выполнил
катапультирование сначала с 12, потом 18-кратной
перегрузкой. Наземную подготовку в полном объёме,
прошли до марта. Чтобы не было перерыва в лётной
подготовке, начальство решило, прежде чем приступить
к полётам, отпустить молодой лётный состав в отпуск.
Наш отпуск, не считая дороги, 45 суток, во время
которого полагался 24-суточный отдых в санатории.
Всем предложили отдыхать в Сухумском санатории, кто
отказался от путёвки, отпускные документы оформляли в
последнюю очередь. Я уехал отдыхать домой в Фастов.
                *
   Этот отпуск мало чем отличался от предыдущего, но
в этот раз случилось самое важное событие в моей
жизни, я увидел ЕЁ. По улице Ленина, навстречу шли
две девушки. ОНА шла с Ниной Жогиной, одной из
многих, которых вроде бы знаешь, но лично не знаком.
Её отец служил в военкомате и, выйдя на пенсию,
построил дом рядом с нашей школой, а вернее школьный
сад граничил с его участком. Это было за пару лет до
окончания мною школы. Так как, почти на каждой
перемене, мы выбегали через запасной выход прямо в
сад, то строительство дома и его заселение проходило
на наших глазах. Получается, что Нину и её старшую
сестру я видел часто, но не был с ними знаком. 
Сейчас рядом с Ниной шла девушка, которая поразила
меня – видел её несколько секунд, но забыть уже не мог.
 В доме офицеров часто проводились вечера танцев,
которые я посещал с ребятами. Там я снова увидел их.
Пригласив Юлю на танец, я больше не отходил от неё.
На первое мая весь день мы провели вместе. Бродили по
городу, побывали в лесу, где распускались первые
весенние цветы, катались на лодке по реке Унава.
Начавшийся к вечеру дождь, прервал наше свидание. В
этот день я познакомил Юлю с родителями. Отпуск
закончился, по возвращении в часть у нас завязалась
регулярная переписка. В дальнейшем мы создали семью,
которую ведём по жизни до сих пор, но об этом потом.
               
                ***
               
                ---Полёты---

  После отпуска наше звено в Калужском госпитале
прошло испытание в барокамере. Началась регулярная
лётная работа. На нашем аэродроме взлётно-посадочная
полоса имела покрытие металлическими листами. В целях
безопасности, ей регулярно требовался
профилактический ремонт, который запланировали на это
лето. В этой связи, наш полк перебазировали на
аэродром в 20 километрах от города Калуга.
 По прибытию в гарнизон, я встретил Виктора Крылова,
с которым познакомились ещё в Каменке-Белинской и
стали друзьями в Батайске. После выпуска мы не знали,
куда забросит нас судьба, эта встреча оказалась
неожиданной. Несмотря на некоторые разногласия при
расставании после окончания училища, мы оба
обрадовались этой встрече. Виктор рассказал о
недавнем случае в их городке, о котором доходили
отголоски до всех полков авиации ПВО.
 Как и в нашем городке, здесь общежитие лётного
состава размещалось в деревянном одноэтажном здании.
Однажды утром, жителей городка рассмешила следующая
картина: несколько молодых лётчиков выталкивают из
дверей общежития лошадь, которая упирается, так как
боится сойти по крутым ступенькам. Вот это да, -
говорили свидетели этого зрелища, - ребятам девчат не
хватает. -  Оказалось, что накануне ребята отдыхали в
городе Калуга, а домой приехали только утром. В своей
комнате они застали лошадь, которая нагадила и
топталась по их вещам. Накануне, поздно вечером
несколько шутников, соседей по общежитию, возвращаясь
с танцев, увидели около общежития кобылу из
подразделения обслуживания, которая спокойно паслась.
Недолго думая, они завели её в комнату соседей и
заперли, можно представить, что она натворила за ночь
в тесном помещении.
 Так как нагрузка на аэродром, при использовании
полосы и средств обеспечения двумя полками,
увеличилась в два раза, штабы составили график
полётов. Нам отвели три смены в неделю и то, если
позволяла погода, поэтому лётная подготовка
продвигалась медленно. Свободного времени было много,
мы часто выезжали в Калугу, где посещали театр, кино,
обедали в ресторане. В тёплые солнечные дни ходили на
реку Ока, протекающую в четырёх километрах от
гарнизона – купались и загорали на золотом песчаном
берегу. В это лето я часто писал и получал письма от
Юли - будущей супруги и родных с Фастова.
 Через три месяца ремонт полосы на нашем аэродроме
завершён, мы вернулись в Инютино. Здесь заметно
продвинулось выполнение лётной программы. Отработали
в зоне пилотаж, групповую слётанность, отстрел оружия
в стратосфере. Особенно мне понравилось темное
звёздное небо, когда у земли ещё ясный солнечный день.
 Что касается проведения досуга, дома не сидели. В
трёх километрах от нашего городка расположен ткацкий
посёлок Ермолин. В клубе фабрики демонстрировали
кинофильмы, а по выходным организовывали танцы. Летом
ездили за 30 километров в город Боровск, где в
красивом сосновом лесу, устраивались маёвки, работали
торговые точки. Свободное от службы время мы
использовали, как и положено молодым ребятам,
отдавшим почти три года напряжённой учёбе по освоению
лётной профессии на закрытой территории лётных училищ.

  ---Андреаполь---

   Как сказал выше, к декабрю программу подготовки в
полку второй линии закончили. С Москвы пришёл приказ
о распределении нас по боевым полкам Московского
округа ПВО на должности старший лётчик. Пять человек
Вовка Чернов, Рудольф Немчевский, Санька Беляев,
Санька Казаков и я отправились продолжать службу в
истребительный авиационный полк, базирующийся в
посёлке Андреаполь Калининской области. И на этот
раз, командира полка предупредили о нашем приезде.
Выйдя на перрон, мы направились к поджидающему нас
автобусу. Погода изумительна, тихо, под ногами
поскрипывает снег, небольшой морозец щиплет щёки.
 Военный городок расположен на левом берегу реки
Западная Двина, попасть в него из посёлка можно
только через реку по железобетонному мосту. Миновав
мост, автобус преодолел небольшой подъём и въехал на
территорию городка. После размещения в общежитии, мы
посетили лётную столовую и начали знакомиться с новым
местом нашей службы. В гарнизоне, кроме нашего полка,
размещались штабы дивизии и радиотехнического полка.
Штаб нашего полка, методические классы и все службы
части обеспечения расположены на аэродроме в двух
километрах от жилого городка.
 Ежедневно, после завтрака, от лётной столовой к
месту службы отправлялся автобус. На плацу рядом со
штабом проводилось построение, для встречи командира
полка, который ставил задачу личному составу на
рабочий день. Нас определили во вторую эскадрилью к
майору Рожневу, командиром звена назначили капитана
Иванова. Через неделю из общежития нас расселили. Мне
с Черновым досталась комната в трёхкомнатной
квартире, в двух остальных проживала семья капитана
Иванова.
 На новом месте всё складывалось неплохо: программу
осваивал успешно, летать нравилось. Наш командир
полка недавно прибыл из дивизии, которая в Северной
Корее противостояла налётам американской авиации.
Командующий округом курировал его, как сына боевого
товарища и часто прилетал в наш гарнизон. На этот раз
прилетел провести разбор случая гибели в авиационной
катастрофе старшего лейтенанта Ходырева. К самолёту
подогнали автобус, так как командующий из-за своих
габаритов свободно войти в дверь легковой машины не
мог. Заслушав рапорт командира полка, он обратился к
замершим в строю лётчикам: - Нажрались по пятой - а
норме, залезли в самолёт, закрылись в кабине,
навоняли в ней, набрали высоту и падаете как мухи, -
а вытянувшемуся в струнку комдиву, указывая на
комполка: - смотри у меня, перед тобой командир
будущего! – На этом беседа с нами закончилась.
Накануне старший лейтенант Лещук, лётчик из первой
эскадрильи, заядлый рыбак (через месяц он провалился
под лёд и утонул), поймал большую щуку. Стараясь
угодить командующему, заведующая лётной столовой с
поварихой нафаршировали её, красиво приготовили и
подали ему на стол. Вместо благодарности услышали: -
Уберите эту речную собаку.
 Этот генерал, благодаря своим выдающимся
способностям, вырос как
гриб после дождя до маршальской должности. А наш
командир, под покровительством столь
высокопоставленного лица, был отозван в Москву, где
успешно продвигался по служебной лестнице. Если не
изменяет мне память, перед развалом Союза он в звании
генерал полковника руководил академией.
     Следующий отпуск я снова отгулял в Фастове. Его
полностью посвятил Юле. Часто бывал с ней в Киеве.
Гостили у сестры Лены, она жила ещё на улице
Левашова, что на Подоле. Осматривая
достопримечательности города, посетили и возложили
цветы к памятнику освободителю города от фашистской
оккупации генерала Ватутина. Жаль, что сейчас, в это
жестокое на моей родине время, злые люди уничтожают
все памятники освободителям. Заканчивая отпуск,
оформил брак с любимой девушкой. В то время волокиты
с регистрацией не было. Это событие отметили вечером
у старшей сестры Нади. В отличие от современных
шумных свадеб, после которых браки распадаются почти
на следующий день, в этот торжественный для нас с
Юлей момент, в ЗАГС и на скромной вечеринке
присутствовали только мои отец с мамой и Надина
семья. Почти на следующий день забрал супругу с собой
в Андреаполь и на долгие годы нашим домом стали
авиационные части, в которых я служил. В награду за
шесть десятилетнюю верность Господь наградил нас:
сыном, дочерью, четырьмя внуками, внучкой, двумя
правнуками. Но до этого мы прошли длинную, богатую
разными событиями, дорогу жизни и об этом, если
позволит время и здоровье, я ещё расскажу.

Создание семьи

   В конце следующего отпуска поехали на Юлину родину
в село Сошанск, что в Казатинском районе, Винницкой
области, знакомиться с её многочисленными
родственниками. К полудню прибыли на станцию
Голендры, из-за весенней распутицы, дороги в деревню
нет. Хорошо накануне, Юля дозвонилась в контору
колхоза о времени нашего приезда. На станции нас
встретили, прибывшие на бортовой машине, брат Федосей
с Юлиным племянником Николаем (он на год старше своей
тёти). В станционном буфете начали знакомиться, после
чего размытая, в глубоких колеях полевая дорога
казалась не такой страшной, тем более до Самгородка
кое-где сохранился гравий, а на его окраине нас
поджидал трактор. С этого места до родительского дома
Юли, около пяти километров, благополучно доехали на
буксире гусеничного трактора.
 Нас встретили родственники моей жены. Отец Никита
Михайлович, мать Оксана Николаевна.  Братья Пётр,
Клим, Николай (Федосей нас привёз). Сёстры Степа,
Анна, Люся. Все с жёнами, мужьями и детьми. Четвёртая
сестра Тоня с мужем Алексеем в то время осваивали
целину в Казахстане.
 Сколько судеб молодых ребят исковеркала в то время
Хрущёвская авантюра с освоением целины? Тоня окончила
техникум и работала в Киеве на престижной работе. Она
с мужем жила в общежитии завода Большевик – по месту
работы, и в скором времени им обещали квартиру. Но
тут прозвучал комсомольский призыв и они оказались в
морозной степи Казахстана. Вот почему я познакомился
с Тоней и Алексеем только через несколько лет, когда
совпали по времени наши отпуска.
 А этот приезд мы отпраздновали со всеми,
встретившими нас, в Юлином отцовском доме. Оставшиеся
три дня прошли в застольях у её братьев и сестёр,
ведь у каждого необходимо было побывать в гостях.
Бывало, на день приходилось по два застолья, утром и
вечером. В конце концов, с тяжёлой головой, уехал с
Юлей на автобусе в Казатин, потом на электричке
добрались до Фастова. На следующий день с Киевского
вокзала убыли к месту службы.
 Вовку Чернова переселили в общежитие. В дальнейшем
его служба не сложилась, после заболевания, был
направлен в госпиталь, уволен в запас и убыл на
родину в Сталинград к матери. Больше я о нём не
слышал и писем не получал. Мы с Юлей обустроились в
нашей комнате, в одной квартире с семьёй Иванова.
Соседские отношения с ними сложились нормальные. Так
началась наша семейная жизнь.
  По выходным дням прогуливались по окраинам посёлка,
любовались ожившей после зимней спячки рекой, по
которой проплывали льдины, освобождая её от зимних
оков. Не раз, в солнечные дни, я купался в бодрящей,
ледяной воде. С наступлением лета начала работать
лодочная станция. Часто брал лодку и с Юлей,
проводили время на реке. В Западной Двине течение
быстрое, поэтому спустившись вниз по реке и
возвращаясь на лодочную станцию, получал большую
физическую нагрузку. В тёплые, солнечные дни, больше
времени проводили на пляже, загорали и купались.
 По будням продолжалась лётная работа. В полк прибыли
новые лётчики, примерно одного со мной возраста:
Пархоменко, Мещанкин, Галявин, Платонов и Гусаров –
все семейные. Общность интересов сблизила наших
женщин и при отсутствии работы, разнообразила
монотонную, скучную жизнь в гарнизоне. Юля подружила
с жёнами капитана Николайчука, тоже украинкой и
старшего лейтенанта Галя вина. Во время наших полётов
или подготовки к ним, свободное время они проводили
вместе. Кстати, после окончания академии, при
вступлении в должность начальника штаба полка, я
встретил двоих из них в Забайкалье: Платонова – зам
командира полка, Гусарова – начальник политотдела
полка.

  ---Последний полёт---

   Однажды нам запланировали комбинированное
упражнение – групповая слётанность со стрельбой по
наземной цели. Полёт предстояло выполнить в паре со
старшим лейтенантом Паршутиным, по маршруту с выходом
на полигон для производства залповой стрельбы из
пушек Н-37 и двух НР-23.
 После взлёта с КП дивизии поступил приказ: «Через 20
минут все экипажи посадить на аэродром». Со
стартового командного пункта (СКП) мы получили
команду: «231-й, 233-й прекратить полёт по маршруту,
следуйте на полигон». Для выполнения стрельбы времени
у нас было достаточно, но руководитель полётов не
учёл загрузки наших самолётов. Согласно упражнению,
полёт выполнялся на полностью заправленном самолёте и
на полигон мы должны были выйти только после
выработки топлива из подвесных баков.
  В первом заходе на цель не учёл веса самолёта, и
это сказалось на выходе из пикирования, который нужно
было начать раньше. Когда я с большим усилием взял
ручку управления на себя, задрал нос самолёта и дал
полный газ, машина задрожала от перегрузки, но земля
неумолимо приближалась. Я смотрел уже не вперёд, а на
землю, которая проносилась в нескольких метрах подо
мной. Наконец, самолёт встряхнуло и, преодолев
притяжение земли, он взмыл вверх.
 Полигон расположен в лесу и с вышки руководитель
стрельб не мог наблюдать всю глиссаду, но о том, что
высота вывода из пикирования занижена, он
предупредил: «231-й низкий вывод». Только при
выполнении первого разворота, холодный пот выступил
на лбу. Я понял, что несколько секунд назад, я мог
распрощаться не только с авиацией, но и с жизнью. Бог
миловал и я начал заход для стрельбы по своей мишени
боевыми снарядами. Отстрелялся без дальнейших
осложнений. Из 30 снарядов в цель легли 26, а при
нормативе на «отлично», необходимо 25 попаданий. Но
что толку, это был мой последний полёт.
 После посадки, ещё не выйдя из кабины, по виду
техника понял – случилось ЧП. Внизу на фюзеляже и
плоскостях – зелёно-коричневые полосы глубиной
полтора-два сантиметра, на подвесных баках вмятины,
тормозные щитки в пробоинах. По селектору предложили
пройти на СКП. Никто не верил, что мы с Паршутиным,
при выполнении задания, не ходили на бреющем полёте.
Командир полка после беседы сказал: «Поедете на
полигон, покажете это дерево».
  На следующий день начальник ОТП (огневой и
тактической подготовки), который руководил
стрельбами, полковой особняк (представитель КГБ) и я
выехали на полигон. Вышли на мишень и я сразу указал
на несколько деревьев на расстоянии примерно 150-200
м. от нас по курсу вывода из пикирования после
стрельбы. Под одним из них были разбросаны куски
веток. Когда его спилили и замерили, высота оказалась
25 метров плюс один метр, который я вчера «сбрил», а
дерево, потеряв этот метр, отпустило самолёт с
отметками происшествия на волю.
  По дороге к машине увидели лесорубов, остановились:
«Что видели вчера во время стрельб, примерно в 12
часов дня?», - спросил особняк. – «Прилетела пара
истребителей, разошлись и начали стрельбу. Один
самолёт в первом заходе, не стреляя, очень снизился.
Потом отстрелялись и оба улетели», - рассказали
лесорубы. После доклада командиру результата поездки,
Паршутин успокоился, а я стал собираться в штаб
авиации московского округа ПВО.
                *
   После разбора лётного происшествия в отделе лётной
подготовки, меня определили при штабе в казарме
водителей, дожидаться приёма командующим авиацией
округа, который решил разобраться в этом ЧП. В
воскресение посетил цирк, несмотря на афиши о
выступлении знаменитого фокусника Кио, программу вёл
его сын Игорь, его номера понравились.
 В понедельник на приём к генералу, меня проводил
офицер отдела боевой подготовки. Не могу сказать, что
был большой разнос. В процессе беседы я рассказал о
своём полёте, после чего, он задал несколько
вопросов: по эшелонированию истребителей – его
знаменитая «этажерка», применяемая лётчиками его
дивизии в боях Великой Отечественной войны; по
разработанной им формуле победы в воздушном бою –
«высота, скорость, маневр, огонь». После общения с
прославленным генералом я убыл в полк.
 Спустя неделю в газете «Советская Авиация» (№ 146 за
24 июня 1959 года) напечатали статью героя Советского
Союза генерал-майора авиации Н. Козлова «От лётных
правил – ни на шаг», с подробным разбором моего
случая и плохой организацией стрельб на полигоне. Cо
многим в этой статье я не согласен, дословно привожу
её содержание, касающееся моего случая:  «Выполняя
стрельбу по наземным целям, лётчик Клевайчук решил
блеснуть своим мастерством: вместо одной очереди он
произвёл две (здесь автор допустил ошибку, ведь
столкновение с верхушкой дерева произошло ещё в
первом контрольном заходе на цель без стрельбы, а это
в корне повлияло на заключение комиссии по лётному
происшествию). Потеря нескольких секунд привела к
тому, что офицер запоздал с выводом машины из
пикирования. В результате возникла серьёзная
предпосылка к лётному происшествию.
 Офицер Клевайчук, прибывший в часть вместе с другими
молодыми авиаторами, прежде всего, показал хорошие
лётные качества. Он одним из первых вылетел
самостоятельно. Его успехи неоднократно отмечались
командирами звена и эскадрильи. Неумеренная похвала
вскружила ему голову, он стал считать, что теперь ему
всё дозволено, утратил чувство ответственности за
благополучный исход полёта. При расследовании этого
грубого нарушения выяснилось, что в подразделении,
где служит офицер Клевайчук, непосредственные
начальники не уделяли должного внимания вопросам
соблюдения дисциплины в полёте, ослабили
требовательность к подчинённым. Существенные
недостатки были отмечены в воспитательной работе с
личным составом. Никто на первых порах не заметил у
Клевайчука такого серьёзного недостатка. А произошло
это потому, что командир звена и командир эскадрильи
не занимались по-настоящему изучением индивидуальных
особенностей подчинённых».
 Примерно такого же содержания, по всем авиационным
полкам была разослана шифровка. Естественно, я был
отстранён от полётов, а благодаря характеристике,
срочно написанной капитаном Тереховым – заместителем
командира эскадрильи, через месяц меня списали с
лётной работы. Ох, как эта характеристика повлияла на
всю дальнейшую мою службу!
 Так как Юля была беременна, мы решили, лучшие
условия для неё и будущего ребёнка будут созданы на
родине у наших родителей. Я отправил её на Украину и
стал дожидаться решения своей участи – демобилизация
или переход на наземную службу – сам я, пока ничего
ещё не решил.

  ---За штатом---

   Свободного времени с избытком. Раз в неделю
дежурил по полку. Когда в части создалась
необходимость пополнить запас топографических карт,
ездил в штаб округа для их подборки и организации
доставки в полк. Относительно отдыха. Как-то, наш
адъютант (так называлась должность начальника штаба
эскадрильи), организовал выезд на рыбалку. Он, два
Санька – Беляев, Казаков и я выехали на озеро Охват,
что в сорока километрах от гарнизона.
   Перед закатом солнца прибыли к месту рыбалки.
По-быстрому приготовили удочки и до темноты успели
поймать на уху. Мне, кроме мелочи, попался, чуть
меньше килограмма, подлещик. Развели костёр, сварили
уху, начали ужинать.
   Ночь выдалась тёплая, неподвижный воздух напоён
запахом разнотравья и полевых цветов. На зеркальную
гладь озера легла серебристая лунная дорожка.
Неуёмные лягушки ещё не закончили свой концерт, да
запоздалые кряквы, прилетая на ночёвку, подзывают
друг друга к насиженным местам. Спокойная гладь озера
изредка нарушается всплеском щуки, гоняющей малька,
да приводняющейся, после стремительного полёта, утки.
Долго не дают уснуть зудящие кровопийцы комары, да
тревожные мысли о потерянной лётной работе и
неопределённой дальнейшей судьбе моей семьи. Только
перед рассветом удалось забыться в лёгкой дрёме.
   Но вот зарозовел восток, и мы начали просыпаться.
Почаёвничали, взяли удочки и с первыми лучами солнца,
вышли на берег. У самой воды, несколько долблёнок –
утлые челноки, которые, при помощи топора и долота,
смастерили местные рыбаки. Это, пригодное для рыбалки
устройство, они получали, скрепив планками,
заменяющими сидения, два выдолбленных ствола. У
Саньков и меня удочки, а Петрович взял спиннинг.
Каждый выбрал себе долблёнку и, вооружившись шестами,
мы выплыли на тихую, утреннюю гладь озера.
   Вечерняя рыбалка с берега, для меня была более
удачной, но хотелось попробовать с лодки. За
несколько часов поймал десятка три окуньков и
плотвичек. Это потом, в Вышнем Волочке на
водохранилище, я освоил ловлю с лодки, овладел
навыками закрепления её на месте, узнал, как
прикормить рыбу и подобрать нужную глубину. Сегодня
молодым рыбакам не повезло, а Петрович выплыл к обеду
с тремя щуками по два килограмма каждая. В полдень
перекусили и отправились домой.
               
   Как-то во время дежурства по полку, после обеда, я
прилёг отдохнуть, но команда дневального: «Смирно!
Дежурный на выход!» - прервала мой отдых. В казарму
прибыл начальник штаба дивизии (его штаб располагался
в одном гарнизоне с нашим полком и, как оказалось,
он зашёл в казарму для разговора со мной). После
моего доклада, полковник Бровко зашёл в дежурку,
предложив сесть, сказал: «Старший лейтенант,
подготовленные офицеры нужны армии. После училища Вы
освоили технику пилотирования современными
истребителями, сейчас мы предлагаем использовать Ваши
знания и опыт по управлению ими с командного пункта
при выполнении боевых задач». Он предложил мне
должность начальника штаба эскадрильи, или  штурмана
наведения на КП полка. Оставшись в эскадрилье
начальником штаба, я имел возможность через пару лет,
получить капитана, но работать над документами не
было желания, и я дал согласие перейти служить на КП
Ржевского полка. « Мне не понятно твоё решение, но
как знаешь, будем готовить приказ». Через несколько
дней командир дивизии подписал приказ о моём переводе.

  ---Служба на КП---

   В это время, в связи с ремонтом ВПП, Ржевский полк
базировался на нашем аэродроме. Первым заместителем
командира, являлся начальник штаба подполковник
Чернышов, на учениях и плановых полётах, он
осуществлял общее руководство работой КП. Вместе с
начальником КП капитаном Алёшиным, они стали моими
первыми наставниками в освоении новой профессии
штурмана наведения истребителей-перехватчиков на
воздушные цели. После изучения теории и сдачи зачёта
по практическому наведению, получил допуск к
самостоятельной работе при обслуживании полётов и
боевому дежурству.
   Перед полётами штурман должен присутствовать на
предполётной подготовке лётного состава. Это
необходимо для изучения характера полётов,
метеоусловий и плановой таблицы, особенно
запланированных  упражнений на перехват воздушных
целей. С летчиками он обсуждает порядок наведения на
цель с командного пункта. Затем, получив копию
плановой таблицы, отправляется на КП. Таким образом,
через месяц службы в новом полку, я был знаком почти
со всеми лётчиками, постоянный контакт с ними,
позволял общими усилиями успешно выполнять полёты на
перехват.
    Как- то в выходной день, я принял участие в
выезде на речку. В десять часов прибыли на место
отдыха. Все разбрелись по живописному берегу Западной
Двины. Я с коллегами по службе: начальником КП
Алёшиным, штурманами Усовым Сергеем и Прокопенко
Виктором (моим земляком с Украины), расположились в
одной группе с лётчиками первой эскадрильи. Кто
разделся и, выбрав укромное место, греется в
ласковых, ещё не обжигающих тело, солнечных лучах; а
кто сразу – бултыхнулся в прохладные воды реки. Берег
покрыт зелёным ковром, который нежно щекочет пятки,
когда идёшь к воде. Наконец, с замирающим, высоко
подскочившим сердцем, ты погружаешься в воду, которая
бодрит прохладой, согретое летним солнышком тело.
   Играя в волейбол, загорая и купаясь, не заметили,
как подошло время обеда. Расположились в тени,
растущей у воды ивы. Так как коллектив мужской, семьи
у всех остались в гарнизоне основного базирования,
нам для полной сервировки стола не хватало закуски и
спиртного. И выход нашёлся, Валера Быковский на отдых
приехал на своём ИЖ-56, с которым не расставался даже
в командировке, потом, уезжая в Звёздный городок, ему
пришлось продать его. Так как не пьющих оказалось
только двое – он и я, нас отправили в магазин. Через
полчаса на мотоцикле из ближайшего посёлка мы
доставили необходимые продукты. Обед прошёл в
непринуждённой обстановке, что позволило ближе
познакомиться с новыми товарищами однополчанами.
Каждый полнее узнал особенности характера друг друга.
В дальнейшем это позволяло эффективно
взаимодействовать штурману наведения с лётчиком во
время перехвата воздушной цели.
   Сейчас, когда большинства моих сослуживцев уже нет
в живых, а Валерий Фёдорович тоже недавно   
 скончался;    я вспомнил строчки из моего
стихотворения
«О вечности»:
   Года проходят чередою,
Уходят вечности часы
И остаются лишь со мною
Друзья, с которыми служил.
   Они во сне ко мне приходят,
Чтоб вспомнить ратные дела…
И снова в вечность все уходят,
Со мной простившись… навсегда.
   В гарнизон вернулись только к вечеру. Подойдя к
своей квартире, в дверной щели обнаружил телеграмму:
«Встречай понедельник поезд…, вагон…, Юля». Не заходя
в квартиру, побежал на станцию, узнать время прибытия
поезда. Юлю встретил утром. Моя жена вышла из вагона.
За время отсутствия её животик заметно округлился –
до рождения Ирочки оставалось несколько месяцев –
жизнь продолжается. Крепко обнял и расцеловал супругу
и по главной улице Андреаполя, направились домой.
   К октябрю на аэродроме Ржев закончились ремонтные
работы. Мы начали готовиться к переезду. О том, что к
новому месту службы поеду сам, не было речи, я не мог
оставить Юлю одну, в её положении. У тыловиков
раздобыл добротные деревянные ящики, куда сложили всё
наше семейное «добро», начиная с посуды и кончая
постельным бельём (потом эти ящики не раз
использовались при частых переездах). В подогнанный
железнодорожный состав началась погрузка наземной
техники. С разрешения начальника штаба, в один из
вагонов, погрузили мои ящики. Несколько пассажирских
вагонов предназначались для размещения личного
состава. Простившись с семьёй Иванова, соседями по
квартире, мы с Юлей отправились к новому месту службы.

 ---Ржев---

   Утром прибыли на место назначения. Путь подходит к
складу ГСМ, расположенному между ВПП и гарнизоном,
поезд оказался не далеко от жилого городка.
Прокопенко Виктор забрал нас с Юлей на свою квартиру,
и эта гостеприимная семья временно приютила нас. В
небольшой комнате проживал Виктор с женой и маленьким
сынишкой. Он давно заразился идеей построить свой
автомобиль и несколько лет собирал различный
металлолом. Его комнатушка была полностью забита
железным хламом и напоминала автомастерскую в
заброшенном гараже. В таких условиях ютились две
семьи, до получения нашего с Юлей угла. Мои ящики с
вещами разгрузили в штабе полка в небольшой кладовке.
Так временно был решён вопрос нашего быта, и я
приступил к несению службы.
   Время идёт, а вопрос выделения жилья, полковым
начальством не решается. Сложность в том, что шла
реорганизация нашего соединения. Штаб дивизии
упразднили, а в нашем гарнизоне создавался штаб
корпуса и в связи с приездом новых офицеров,
свободного жилья не стало. К решению нашего вопроса,
по подсказке местных женщин, подключилась Юля. После
того, как она попала на приём к начальнику
политотдела корпуса, нам выделили комнатушку в
квартире, где проживали ещё две семьи из соседнего
полка. Через стенку жили особняк Евглевский, соседи
звали его Петрович, с женой Марией и дочкой
дошкольного возраста, страдающей астмой, Наташей. Ещё
одну комнату занимал инженер ТЭЧ
(технико-эксплуатационной части) Онопко с женой Тоней
и сынишкой детсадовского возраста.
   Основные объекты в жилом городке располагались
компактно. В окно общей кухни видно  санчасть, за ней
баня, в парилке которой, вместе с нами, простыми
жителями гарнизона, часто парился командир корпуса
прославленный лётчик, дважды герой Великой
отечественной генерал лейтенант Кубарев. Мимо клуба
лежит дорога к штабу полка, за которым в двухэтажном
здании  размещался командный пункт. Пока завершалось
строительство защищённого КП за городом, управление
боевой работой полка, осуществлялось с этого
временного КП. Это было основным местом моей работы,
на которую я успевал из дому за 7-10 минут.
   В выходной день вышли с Юлей за проходную, рядом
конечная остановка. Решив посмотреть город, вошли в
автобус. Крутой спуск к мосту через Волгу, небольшой
подъём, проезд под аркой и мы в городе. Главная улица
сворачивает влево и через весь город выходит к
железнодорожному вокзалу. Прямо дорога ведёт мимо
кинотеатра к окраине, где заканчивается строительство
КП, куда в течение двух лет, мне предстоит добираться
на боевое дежурство или обслуживание полётов.
Несколько часов мы бродили по городу, осмотрели его
достопримечательности, посетили магазины и, уставшие
автобусом вернулись домой.
   Ночью 19 декабря у Юли начались схватки и на
машине из санчасти её отвезли в роддом. В 10 часов
мне позвонили на КП – родилась девочка. Ошалев,
побежал домой. Соседки: «Что случилось, родила?». Я,
обалдело, глядя на них: «Наверно ошибка, сказали
девочка». В то время УЗИ ещё не было, а врачи
прогнозировали мальчика, да и Юля выходила полный
срок. Тоня: «Таким не шутят, беги в роддом!» В
роддоме вышла акушерка: «Вы Клевайчук, сразу узнала,
дочь похожа на Вас!». Так произошло радостное
событие, наша семья пополнилась новым членом.
   Началась беспокойная жизнь. Когда я приходил с
дежурства и ложился отдыхать, а Юле нужно постирать и
погладить или приготовить еду на кухне, она клала
Ирочку мне на ноги. Если дочурка просыпалась и
плакала, я тоже просыпался и покачивал её. Зимой в
гости приехал отец. Пользы для мамы и малышки было
мало, больше помощи оказала бы бабушка, но отцу
поскорее хотелось увидеть первую внучку, а мама
приехать в этот раз, не смогла. Отец понравился
соседям. Каждое утро папа просыпался рано и выходил
покурить на улицу. Однажды, женщины были заняты на
кухне приготовлением завтрака. После перекура, вбежал
отец и взволнованно сказал: «Там бегает голый
человек!». Женщины рассмеялись, они-то знали, что
один техник из нашего полка, по утрам, в любую погоду
делает на улице зарядку в одних трусах, а в этот
день, был сильный мороз.
   В начале лета, в связи с ремонтными работами на
полосе, полк перебазировали на Смоленский аэродром.
Супругу с малюткой Ирочкой пришлось отправить к
родителям. В командировке встретил Николайчука с
женой, их перевели из Андреаполя. На КП работы было
меньше, так как боевое дежурство несли экипажи
местного полка, наших штурманов к дежурству не
привлекали. Мы обслуживали полёты только наших
лётчиков.
   По выходным купались в Днепре и загорали на
городском пляже. В этом древнем городе я был впервые
и с удовольствием осматривал его исторические места.
За два месяца познакомился со многими
достопримечательностями города. Здесь много
памятников и сооружений напоминают о доблести и
героизме русских солдат под руководством фельдмаршала
Кутузова, в сражениях с Наполеоновской армией в войне
1812 года.
   В августе вернулись на место постоянной
дислокации. К этому времени Чернышова сменил новый
начальник штаба подполковник Иванов. В полк пришла
разнарядка в Туркмению, для смены штурмана на пункте
наведения у самой границы. Первой кандидатурой,
которая пришла в голову Иванову, была моя, но
начальник отдела кадров корпуса сказал ему, чтобы не
валял дурака, так как с маленьким ребёнком посылать в
место с таким климатом, нельзя. По разнарядке я не
поехал, но так как в полк прислали двух штурманов,
приехавших с отдалённых мест, необходимо было
освободить две вакансии. Витю Прокопенко уволили в
запас, а меня вызвали в штаб корпуса, где кадровик
предложил ехать в Хотиловский полк на КП в Вышнем
Волочке.

  ---Вышний Волочок, служба на КП---

   На этот раз, к новому месту службы я поехал без
семьи. Решили, устроюсь на новом месте, получу жильё
и заберу Юлю с Ирочкой. На вокзале встретил своего
нового командира, полковника Пакина. В Андреаполе он
был начальником политотдела, а сейчас в этом
гарнизоне командовал полком и с двумя заместителями и
старшим штурманом был на совещании в штабе корпуса.
Утром прибыли на станцию Бологое. Встречающий офицер
пригласил на автобус из нашей части и через полчаса
мы добрались в гарнизон.
   Пока ждал квартиру, жил в гостинице при части, а
на КП в Волочок ездил с дежурной сменой. Гарнизон
расположен в лесу, рядом с автострадой Москва –
Ленинград, по которой до Вышнего Волочка тридцать
километров. Раньше в городе размещался штаб дивизии с
командным пунктом на берегу водохранилища, в двух
километрах от стеклозавода Красный Май. После
расформирования штаба дивизии, КП перешёл в
распоряжение нашего полка. До поступления в ВВКА
(Военно-воздушную краснознамённую академию), мне
предстояло на этом КП, прослужить пять лет.
   Через две недели мне выделили однокомнатную
квартиру в четырёхэтажном здании на окраине города. В
этом доме проживали семьи офицеров двух частей –
радио технического батальона, обслуживающего наш полк
и отдельного батальона РЭП (радио электронного
противодействия) окружного подчинения. Оформив отпуск
по семейным обстоятельствам, отправился за семьёй.
Пару дней ушло на получение контейнера, его загрузку
и доставку на станцию. После сдачи контейнера,
отправился в пустую, уже не нашу, квартиру.
Переночевали у Петровича и утром отправились на новое
место. По приезду в Вышний Волочок, начался следующий
жизненный этап.
   Мы разместились в своей отдельной квартире на
втором этаже, с удачным размещением комнаты, кухни,
туалета и прихожей. На кухне стоял титан для нагрева
воды, который топили дровами. Для каждой семьи,
выделялся сарайчик во дворе, для хранения дров и
других вещей. Так что, по сравнению с прошлыми
жилищными условиями, здесь мы устроились нормально. У
каждого офицера КП – штурмана и оперативного
дежурного, для своевременного оповещения, на квартире
установлен телефон. Для доставки на КП, по тревоге
или утром на дежурство, выделялась машина от РТБ.
   Вышний Волочок тихий и уютный городок. Прямо через
центр проходит, ещё с Петровских времён, канал.
Основным градообразующим предприятием является
ткацкая фабрика, на которой трудилась Валентина
Гаганова, ставшая знаменитой на всю страну. В своё
время у тётки, в нашем городе, проживал Муслим
Магомаев. В то время она работала в местном драм
театре.
               
   В 1961 году командный пункт оснастили
автоматизированной системой наведения «Воздух-1м».
Так как во Владимире открылись трёхмесячные курсы по
обучению работе на этой системе, мне предложили
закончить их, с перспективой передачи опыта своим
коллегам. И так, я снова в длительной командировке.
   Курсы расположены в здании неподалёку от
Успенского собора. Храм построен в живописном, самом
высоком в городе месте. Он возвышается над обрывом, а
внизу протекает река Клязьма. С соборной
возвышенности открывается величественная панорама: за
рекой, до самого горизонта простирается летом ярко
зелёный, осенью украшенный золотом, лесной массив.
Когда с обрыва обозреваешь эти лесные просторы,
видишь несметные орды хана Батыя, осаждающие город.
Многие памятники во Владимире и окружающих его
местах, напоминают о событиях почти тысячелетней
давности. Посещая эти места, чувствуешь свою
причастность к этим событиям. При посещении
исторического городка Боголюбово, мне запомнилась
церковь, построенная по распоряжению князя Андрея
Боголюбского, во имя Рождества Богородицы. Находясь в
этих исторических местах, особо ярко воспринимаешь,
произошедшие здесь с нашими предками, события.
   Занятия на курсах проходили по плану. Систему
наведения изучали в оборудованных аудиториях центра,
а для закрепления теоретических знаний, было
несколько выездов на ближайший аэродром с КП,
оборудованным «Воздух-1м», где мы на практике
осуществляли приборное наведение истребителей на
воздушные цели.
   В конце сентября похолодало, а до окончания учёбы
ещё месяц. Так как, моя семья коротала время моего
отсутствия на Украине у родителей, я написал письмо
соседке Вере Николаевне. Уезжая, мы оставили ей ключи
от квартиры и по моей просьбе, она прислала мою
шинель. Вера Николаевна, жена командира радио
технического полка полковника Остащенко, проживала со
своей мамой в квартире радом с нашей. Её муж в это
время был в правительственной командировке на Кубе,
оказывая помощь молодой демократической республике,
против американской агрессии.
                *
   В ноябре командировка закончилась. После встречи
семьи, началась обыденная служба: суточные боевые
дежурства – через два дня, обслуживание полётов – по
графику и непредвиденные выезды на КП – по тревоге.
Это продолжалось в течение пяти лет. За это время в
полку произошло несколько катастроф, среди погибших
два моих однокашника по лётному училищу – Виктор
Фадеев и Рудольф Немчевский. На похороны Рудольфа,
проводить своего единственного сына, приехала мать.
Его похоронили на деревенском кладбище. За долгую
службу в авиационных частях, много молодых, здоровых
ребят, пришлось оставить навечно на кладбищах,
расположенных неподалёку от авиационных гарнизонов.
   Во время холодной войны, часто объявляли
готовность расчёту КП. Запомнился один из таких
случаев, когда Н.С.Хрущёв, возил руководителя Кубы
Кастро на Валдай, показывать мощь наших ракетных
комплексов ПВО. Пока они не вернулись в Москву, мы в
полной готовности просидели на КП трое суток.

  ---В академию---

   Время неумолимо отсчитывало дни, месяцы, годы.
Весной 1966 года, во время моего дежурства, позвонил
начальник отдела кадров корпуса: «Николай Павлович, в
академии ВВС при командном факультете открыли
отделение офицеров штаба, советую писать рапорт для
поступления, твоя кандидатура подходит по всем
параметрам». Естественно, такое предложение было
неожиданным, ведь после окончания школы прошло
двенадцать лет. Кадровик успокоил меня: «за три
месяца успеешь подготовиться». Я понимал, шансов
сдать экзамены, почти нет, но упускать такой случай,
когда тебе уже двадцать девять, нельзя – и
согласился. Дома моё решение поддержала Юля.
   После кошмарных трёх месяцев, перелистывания
учебников по математике и физике, до сочинений
очередь не дошла, - поехал. Монинский гарнизон
понравился, но я успешно провалил экзамен по
математике и направился на вокзал. Дорога домой
прошла в тяжёлых размышлениях о случившемся, в
результате их понял, что эта неудачная попытка не
прошла даром. Она указала путь к заветной мечте, как
стать слушателем главной кузницы авиационных кадров.
   По приезду домой, посоветовался с новым
начальником штаба майором Дармограем, назначенным в
наш полк после окончания Калининской академии ПВО и
решил ещё раз подать рапорт. Это был мой последний
шанс, так как на очное обучение, принимали в возрасте
до 31 года. В канун Нового года мне присвоили
очередное воинское звание капитан и я, начал
готовиться к поступлению в академию. Кроме
самостоятельной подготовки, в течение трёх месяцев
посещал подготовительные курсы при текстильном
институте.
   В июле, после получения приказа о зачислении
абитуриентом, я прибыл в академию. Основным
экзаменом, на котором отсеивали слабых абитуриентов,
была математика. На этот раз экзамен принимала
заместитель начальника кафедры Бельтова. От военной
кафедры службы штабов присутствовал полковник
Мусатов, в будущем куратор нашего классного
отделения. После того, как я ответил на вопрос по
теории и решил все примеры, он сказал: «На этот раз,
ты поступил». – Запомнил мой прошлогодний провал.
   Мир тесен, особенно это касается авиации. В её
главный центр подготовки командных кадров, прибывают
лучшие представители авиационных частей со всех
концов громадной страны. В аудиториях академии я
встретил несколько знакомых по службе в частях и
своих однокашников Александра Фридмана и Сашу
Беляева. Саша не сдал экзамен по математике и уехал
домой, а Александр заочник – приехал на очередную
сессию. Позже у нас с Юлей побывал в гостях,
прибывший на сессию, мой друг по училищу Виктор
Захарович Крылов.
   В то время начальником академии был герой войны
маршал авиации Красовский. Летом он проживал с женой,
в дачном домике, который находился в сосновом бору.
После сдачи экзамена, три капитана решили отметить
свой успех. Взяли пару бутылок водки, закуску и
отправились в лес. Увидев за оградкой мужчину с
лопатой, позвали: «Эй, папаша, вынеси стаканы!».
Мужчина зашёл в дом и вышел в маршальском кителе с
тремя стаканами на подносе. Наших ребят как ветром
сдуло. На следующий день Красовский пришёл на
построение и пригласил вчерашних гостей выйти из
строя. После некоторого замешательства те вышли: «Что
же вы, не захотели разделить со мной ваш успех? На
этот раз прощаю, но в будущем не жадничайте». Так
прославленный маршал провинность офицеров превратил в
шутку – он всегда, воспитывая подчинённых, относился
к ним с уважением и пониманием.
   После сдачи вступительных экзаменов, состоялась
мандатная комиссия в кабинете и под председательством
заместителя начальника академии генерал-лейтенанта
Перцова. Нас приглашали по одному и председатель,
имея перед собой личное дело, опрашивал каждого. Вот
тут-то состоялся самый ответственный экзамен в моей
жизни. Все характеристики в личном деле, за
исключением написанной в Андреаполе капитаном
Тереховым, были отличные. Отведя взгляд от моих
документов, Перцов сказал: «Клевайчук, этот начальник
готовил Вас в тюрьму? – и, обращаясь к членам
комиссии, добавил: - Это было в начале службы, в
дальнейшем его характеризуют как ответственного,
исполнительного офицера». Из кабинета генерала я
вышел слушателем академии, в которой проучился четыре
года.
   Через неделю в полк пришёл приказ о моём
зачислении, и мы с Юлей начали готовиться к отъезду.
Загрузили и отправили контейнер с домашним скарбом и
всей семьёй электропоездом отправились к новому месту
службы. За окном, в последний раз проплывают знакомые
виды Калининской области. Потом, на подходе к Москве,
мы увидели только что возведённое, грандиозное
сооружение телецентра, с взметнувшейся ввысь, иглой
достающей до облаков, новой телебашней. К вечеру
прибыли в Монино и временно, до получения своего
жилья, разместились в домике прапорщика Гробовенко.

  ---Монино, ВВКА---

 Учёбу начал вместе со своей дочуркой Ирочкой. Она
поступила в первый класс, я слушателем на первый курс
командно-штабного факультета Военно-воздушной
Краснознамённой академии, которая в то время носила
имя маршала Кутахова; а ко времени моего выпуска, ей
присвоили имя первого космонавта Ю. А. Гагарина. В
недалёком прошлом мы летали в авиаполках,
расположенных по соседству, а сейчас, он вошёл в
историю развития космонавтики. Вот такие сюрпризы
преподносит нам история.
   Сначала начальником нашего курса был герой войны
полковник Мирович, честный, заботливый командир. Он
обладал феноменальной памятью, нас слушателей называл
по фамилии уже в первые недели учёбы, а нас в его
подчинении – полторы сотни человек. В Отечественную
войну он достойно воевал под командованием маршала
Красовского. Будучи командующим воздушной армии,
Красовский не раз при сложной обстановке на театре
боевых действий его объединения, ставил задачу
подразделению Мировича на разведку важных вражеских
объектов, которую тот, рискуя жизнью от огня зенитной
артиллерии и истребителей противника, успешно
выполнял. Вот почему сейчас, маршал не раз прощал
своему подчинённому его слабость к горячительным
напиткам и на очередном разборе он говорил начальнику
политотдела: «Мы в войну приучили Мировича к выпивке
и не нам выгонять его из армии за эту слабость». Свои
слова маршал сдержал, только после его ухода с поста
начальника академии, при его приемнике маршале
Руденко, Мировича уволили из армии.
   После Мировича начальником курса назначили
полковника Казашвилли. Начальником нашей ведущей
кафедры – управления и службы авиационных штабов был
генерал-майор Ковачевич. Для подготовки офицеров с
высшим командно-штабным образованием, первый набор в
академии состоялся в 1966 году. Тогда я готовился к
поступлению и сейчас, на протяжении трёх лет, до их
выпуска, часто встречался с ребятами старшего курса.
Со многими в дальнейшем, при прохождении службы в
войсках, наши пути-дороги пересекались – Билий,
Кудрявцев, Богданов, Артюхов и другие.
   Второй набор состоялся в 1967 году. На курсе кроме
лётных, штурманских, связи, обучались два отделения
офицеров штаба: наше – от авиации Войск ПВО страны и
отделение от ВВС. В отделении сложились дружеские
отношения. С тёплым чувством вспоминаю Кузнецова
Александра, Лаврентьева Пашу, Ляшука, Киселёва,
Маякова, Кислова, Кудрявцева, Крючкова, Фомина, а
также балагура, отчисленного после второго курса по
дисциплине и плохой успеваемости Богова Олега – родом
из Вышнего Волочка, откуда я прибыл на учёбу. После
первого курса в классное отделение добавились молодые
ребята, закончившие высшие лётные училища. Для них, в
отличие от нас «стариков», обучение было по
трёхгодичной программе.
   Четыре года учёбы в академии, после службы на
подземных командных пунктах, круглосуточных дежурств,
с работой за экранами РЛС и пультом управления АСУ
(автоматизированной системы управления), стали самым
счастливым временем для моей семьи. По выходным и
праздничным дням, руководством приглашались ведущие
артисты эстрады и Московских театров. Это: Иосиф
Кобзон, Эдуард Хиль, Муслим Магомаев, Эдита Пьеха,
Валентина Толкунова и другие. Слушатели с семьями
бесплатно посещали их концерты.
   Часто академию посещали гости, получившие
известность в стране и мире. При встрече со
слушателями, космонавт Владимир Шаталов, выпускник
нашей академии, рассказал о своём полёте и подготовке
к нему. Готовясь с Волыновым, каждый сотни раз
проводил стыковку на тренажёрах, воспроизводящих этот
процесс один к одному. Алексееву и Хрунову пришлось
свой переход и подготовку к нему, тренировать (2,5 –
3 часа) в летающей лаборатории Ту-104. Можно себе
представить, какая выполнена работа, если на Ту-104
за вылет, можно сделать 3-4 горки по 25 секунд
невесомости, а самолёт делал три вылета в день - это
менее десяти стыковок.
Владимир Александрович рассказал много не
опубликованного в прессе. Например, о не привычном
состоянии после 3-5 минут невесомости. Чувствуется
непривычное давление в голове (думает, что это
изменение кровоснабжения мозга) – через пару часов
оно проходит. Упомянул о факте, что первые сутки
полёта, организм совсем не требует воды, мало того,
она кажется неприятной, потом это чувство проходит.
Рассказал о щемящем чувстве при приближении земли, об
ощущении, как будто высота уже маленькая, а открытие
парашюта запаздывает. За полтора часа, космонавт
сообщил много интересного.
   В октябре 1968 года общевойсковая кафедра
организовала выезд в Горьковскую область на
тактические учения мотострелковой дивизии. Очень
полезное и яркое зрелище. Смотрели: боевые стрельбы
реактивной артиллерии, пуски противотанковых
управляемых снарядов по целям, запуск тактической
ракеты, артподготовку и наступление мотострелкового
полка. От выезда осталось незабываемое впечатление.
Заканчивался второй год учёбы. За это время мы
принимали участие в четырёх парадах на Красной
площади столицы – двух 7го ноября и по одному 1го и
9го мая. Во время выездов в Москву на генеральные
тренировки, посещали музеи: В. И. Ленина, К. Маркса и
Ф. Энгельса, а также других достопримечательных мест
столицы.
   В конце марта начали подготовку к майскому параду,
но в апреле его отменили, а отмечать день Победы на
Красной площади ещё не начали. Парад 9го мая принял
маршал авиации Руденко на стадионе академии в
присутствии общественности района, Москвы и
космонавта генерала Берегового. После прохождения в
парадном строю, смотрели парад физкультурников и матч
по регби между командами ВВС  Монино - Спартак
Ленинград. Победу одержали наши авиаторы со счётом
54:10.
   Летом стажировался в Кричевском полку в должности
заместителя начальника штаба полка, там встретился со
многими знакомыми: Борисом Шлёновым – штурманом,
Николаем Платоновым – начальником КП, Якубом – НШ
эскадрильи, Ребезовым Борисом – уезжал в Вышний
Волочок на должность НШ РТБ. По мероприятиям на
аэродром садились экипажи Ржевского полка, всех
лётчиков: Жукова, Любимцева, Рыбакова и других, знаю
ещё по Ржеву. Стажировка прошла хорошо. Башев –
командир полка и Новиков Владимир Васильевич –
начальник штаба в отзыве о её результатах дали
отличную оценку.
   Очередной отпуск провели с соседями по общежитию
семьёй Урцевых в Крыму на Северной Стороне
Севастополя. Загорали и купались на пляже Учкуевка.
Погода изумительна, море теплое, мягкий золотистый
песок. На нашем пляже скромно отдыхала актриса
Булгакова, ехавшая с Москвы в одном с нами вагоне.
Время летело быстро. Удачно с Робертом Урцевым взяли
билеты на 20-е число до Киева; но 16 августа вечером
заболел живот. Ночь провёл кошмарную. Утром Юля
помогла дойти до филиала Морского госпиталя, который
расположен по пути к пляжу. Меня сразу на машине, а
потом госпитальным катером, отправили через бухту в
Центральный Морской госпиталь им. Пирогова.
   Оперировал подполковник Николай Терентьевич Зуев –
дежурный врач. Мой аппендикс, прогретый на горячем
песочке, оказался гангренозным, по всей брюшине
воспаление и после операции хирург оставил в моём
брюхе трубку, для ежедневного вливания раствора.
Вместо нескольких дней, в госпитале я пролежал две
недели. Естественно, в Фастов поехали одни Урцевы,
без нас. Мои родители встретили их хорошо, Роберту и
Альбине они очень понравились, особенно их застольные
украинские песни. А я начал новый семестр с
опозданием на целую неделю.
   На выпускном курсе наша семья пополнилась, в
феврале 1971 года родился долгожданный сын Павел.
Проживали мы на втором этаже громадного здания по ул.
Авиационная № 3. Общежитие представляло громадную
квартиру из двенадцати комнат с длинным коридором,
общей кухней и туалетом. В неё вселяли десяток семей
слушателей первокурсников из отделений различных
специальностей: лётчики – от истребителей до
транспортников, связисты, штурманы, штабники,
тыловики. Сначала ютились в комнате 12 кв. метров.
После пополнения семьи, дополнительно заняли соседнюю
комнату, переехавших в отдельную квартиру Симоновых
Владимира и Риты. Общее проживание сдружило. Особенно
близкими, для нас с Юлей, стали семьи Симоновых и
Урцевых Роберта и Альбины. В дальнейшем мы вели
переписку с ними. Роберт Михайлович служил в
Военно-транспортной авиации, после демобилизации из
Главного штаба ВТА, они остались в московской
квартире. Мы несколько раз посещали их. Симонов
Владимир с должности командира полка прибыл в
Армавирское училище, где мы снова встретились.
Служили в учебном отделе, он закончил службу
начальником отдела, я старшим преподавателем.
   Четыре года обучения в академии закончились
защитой дипломной работы. В торжественной обстановке
зачитали приказ Министра обороны, вручили дипломы и
предписания для убытия к новому месту службы. Я
получил звание майора и должность заместителя
начальника штаба истребительного авиационного полка в
Забайкалье. Когда прибыл на новое место службы,
начальник штаба полка ждал приказ об уходе на пенсию
и я сразу приступил к исполнению этой должности.

  ---Забайкалье станция Безречная---

После завершения учёбы в академии, проведя отпуск у
родных в Фастове, я со своим семейством Юлей, Ириной
и полугодовалым Павликом отправился к новому месту
службы.  Дорога дальняя: поездом до Москвы, самолётом
до Читы и далее по железной дороге в сторону Китая до
станции Безречная.
  Прибыли вечером. От дежурного по станции позвонил в
часть. Через полчаса на зелёной санитарной машине нас
встретил заместитель начальника штаба полка майор
Пинчук. После знакомства, приехали в гарнизон,
расположенный в трёх километрах от станции и нас
временно разместили в свободной квартире.
  Утром на построении командир полка подполковник
Бобровников представил меня личному составу и я, так
как начальник штаба подполковник Глумов был в
отпуске,  приступил к исполнению должности начальника
штаба. Здесь я встретил сослуживцев по Андреаполю,
лётчиков с нашей второй эскадрильи: Платонова –
заместителя командира полка по лётной подготовке,
Гусарова – начальника политотдела полка. После
построения Пинчук открыл сейф в кабинете начальника
штаба, показал находящиеся в нём документы, положил
на стол ключи и ушёл, выражая недовольство моим
прибытием на занимаемую им должность. Причём тут я? –
документы на его увольнение были отправлены ещё до
моего приезда.               
  Командиром дивизии был полковник Высовень,
командующим авиации армии полковник Любченко, а
командующим армией ПВО генерал-полковник Абрамов
(позже был назначен генерал-майор Башняк).
  Работу в новой должности начал с изучения полковых
документов, познакомился с графиком их подготовки.
Предстояло часть постоянно действующих распоряжений
отработать заново, остальные исполнять по графику и
по мере необходимости. В основном работа заместителя
начальника штаба  ограничивалась вышеперечисленными
действиями, но так как я исполнял должность
начальника штаба, то основной и самой ответственной
была работа по организации управления с КП боевыми
действиями полка. Естественно, в любой момент я был в
готовности прибыть туда в считанные минуты.
  На аэродроме круглосуточно дежурили лётные экипажи,
управление которыми осуществляла дежурная смена КП
возглавляемая одним из трёх моих заместителей. Кроме
того, плановые полёты по отработке упражнений курса
боевой подготовки, в полку проводились почти
ежедневно. Вот почему, большее время суток, я
проводил на командном пункте.
  Много времени отнимала организация службы войск.
Хотя прерогатива в этом вопросе принадлежала
командирам подразделений и их заместителям, но
контроль её состояния лежал на мне. У вышестоящих
руководителей сложилось понятие: отличный полк –
заслуга командира и начальника политотдела; плохой
полк – недоработка начальника штаба. Вот почему
работа начальника штаба трудная и неблагодарная.
  Глумов начал оформляться в запас и, после отпуска
перестал появляться на службе, поэтому я в течение
года, кроме своей, исполнял должность начальника
штаба полка, а это, кроме ведения всей документации,
приходилось организовывать работу замов командира и
всех полковых служб. Часто командир, замполит и я
привлекались на мероприятия дивизионного и армейского
масштаба, а это командировки в Иркутск и Новосибирск,
куда мы добирались на транспортных самолётах.
  Однажды начальник главного штаба авиации ПВО страны
генерал Лебедев решил собрать на сборы начальников
штабов со всех подчинённых полков. Прибыли начальники
штабов со всех концов Советского Союза. Центром
руководил полковник Резниченко, с ним я служил до
академии в Хотиловском полку. От авиации Иркутской
дивизии прибыли я и с авиабазы на аэродроме Средний
под Усольем Сибирским, мой однокашник по академии
Александр Кузнецов.
  Сборы продлились четыре дня. Нас ознакомили с
вводимой системой контроля воздушного движения на
территории страны и роль в ней нашей военной
диспетчерской службы. Кроме того, довели новые
документы. Встретил много знакомых. Начальником штаба
учебного центра оказался мой первый, после училища,
командир полка полковник Михин, а среди прибывших на
сборы, майор Бримберг – с ним во Владимире в течение
трёх месяцев изучали АСУ «Воздух-1м».
  После окончания сборов, в штабе центра, мы с
Александром получили проездные документы и
отправились к месту службы.
  Однажды на вертолёте экипажа майора Юдина, Высовень
организовал прогулку в район расположения одного из
радиолокационных постов. На борту, кроме его,
находились начальник РТВ нашего соединения и директор
Братской ГЭС. Во время посадки вертолёт занесло на
скрытые снегом штабеля брёвен, он перевернулся и
загорелся. В результате катастрофы директор ГЭС и
Высовень погибли. Командиром нашей дивизии назначили
полковника Линника.
  Ещё в конце 1972 года, Высовень прислал к нам в
полк начальником штаба Александра Кузнецова. Первое
время Саша был настороженным, чувствовал вину, что
приехал в полк моим начальником, но потом, в процессе
совместной работы, которую до его приезда в течение
года выполнял я, между нами установились прежние
дружеские доверительные отношения.
  Осенью погода в Забайкалье изумительная. В ясные
дни прямо с нашего городка видны окружающие голую от
растительности равнину, покрытые лесом сопки.
Неподалёку от гарнизона в степи несколько небольших
озёр, в которых мы иногда ловили крупных карасей.
Весной и осенью на воду садились отдохнуть и
подкормиться стаи перелётных уток, иногда пролетали
дикие гуси.
  С приездом Кузнецова, у меня появилось свободное
время. У начальника связи полка майора Ягункова,
купил старенькое ружье с принадлежностями и
приобщился к охоте. Выезжали в солки, покрытые
кедровым и сосновым лесом. Охотились, в основном, на
диких коз, которых там было в изобилии. Не знаю,
почему их так называют. Я думаю, это косули, у самцов
рожки ветвятся – чем больше им лет, тем больше
отростков. Местные называют козлов гуранами. Кроме
диких коз и зайцев, здесь обитала пернатая дичь –
тетерев, рябчик, куропатка, встречались и глухари. В
выездах на охоту, несколько раз принимал участие
командир полка Бобровников (к этому времени он
получил звание полковник). Часто принимали участие в
выездах: начальник хим. Службы Артемьев, начальник
штаба АЭ Дударев, техник Стрельцов, прапорщик
Сгибнев, я и другие заядлые охотники.
  Вначале Юля работать не устраивалась, а была дома с
Павликом, Ирочка училась в пятом классе. Потом Юля
устроилась на метеостанцию техником синоптиком, а
Павлика определили в гарнизонный детсад.

  ---Восточная Сибирь. посёлок средний---

Декабрь 1973 года. Начальник штаба авиационного полка
дальних перехватчиков подполковник Михаил Чеботарёв
везёт из гарнизона Средний в Иркутск отчётные
документы за проведённые учения. Гололёд. В районе
города Усолье Сибирское машину заносит, и газик
правым боком (где сидит Михаил), ударяется во
встречный грузовик. От полученных травм Чеботарёв
скончался на месте аварии.
  Из Иркутска к нам в полк звонок комдива с
предложением одному из нас – Кузнецову или мне срочно
давать согласие на освободившееся место начальника
штаба. Саша предлагает выбирать мне, оставаться на
Безречной или ехать в Средний. Так как он уже
освоился в нашем полку, я даю согласие на переезд.
  В начале января, отправив контейнер с вещами, я с
семьёй железно дорожным транспортом, отправился к
новому месту службы. Электричкой до Читы, поездом до
Иркутска, далее электричкой до станции Белая.
  На вокзале в Чите, отправление ждали всю ночь.
Стоял сильнейший мороз, что характерно для этой
местности, чёрная земля – голая, лишённая снежного
покрова, глубоко промёрзла и гулко отзывалась на шаги
спешащих к вагонам пассажиров. Наконец поезд тронулся
и мы навсегда покинули  Забайкалье.
  На станцию Белая прибыли утром. В отличие от Читы,
здесь всё утопало в снежных сугробах. В гарнизон
добрались, встречавшим нас военным автобусом.
Командир полка Сергей Игоревич Мельников дал команду
разместить нас, до получения квартиры, в гостинице
для перелётных экипажей.
  Вот и началась служба на новом месте в полку, где
лётного состава в два раза больше, чем на Безречной.
На самолёте дальнего перехвата экипаж состоит из двух
человек: командира и штурмана-оператора, да техников
и инженеров, обслуживающих самолёты гораздо больше.
  В жилом городке своя школа десятилетка, детский
садик, дом офицеров. Кроме нас, в нём проживали семьи
офицерского состава двух полков дальней авиации.
Аэродром расположен в трёх километрах, там же
находятся штабы, все службы и солдатские казармы.
  Через несколько дней я получил освободившуюся
трёхкомнатную квартиру на первом этаже и вопросы быта
моей семьи разрешились. На одной лестничной площадке
квартиру занимала семья офицера с соседнего полка
Жупахина Владимира Ильича, сын которого Серёжа –
одноклассник нашей Ирочки – в будущем наш зять.
  Со временем Юля устроилась на работу в школе на
должность заместителя директора по хоз. Части. Ира
учится, а Павлуша в детсаде. У меня свободного
времени почти нет, его занимает: организация и
контроль несения боевого дежурства, работа на КП во
время полётов, служба войск, работа с документами и
решение кучи штабных и хозяйственных вопросов.
Приходилось взаимодействовать с дирекцией Усольских и
Ангарских предприятий.
  С наступлением зимних холодов, донимал вопрос по
обслуживанию системы отопления, как на служебной
территории, так и в жилом городке. В котельные
выделялись солдаты срочной службы от нас и от
соседних частей. Вопросы с доставкой угля и
выделением истопников, часто решал с заместителем
командира, а до этого, он же исполнял обязанности
начальника штаба соседнего полка, подполковником
Джохаром Дудаевым.
  Праздничные мероприятия в жилом городке
планировались и контролировались руководством всех
частей гарнизона. В этом принимали участие командиры,
начальники штабов и политотделов полков. Новый 1975
год офицерский состав встречал в гарнизонном доме
офицеров. К этому времени Александр Кузнецов переехал
с Безречной в Иркутск, на должность заместителя
начальника штаба дивизии. По случаю праздника, он
приехал в наш полк ответственным офицером. После
встречи Нового года и поздравления личного состава,
мы с Александром продолжили праздник дома.
  В течение двух лет служба проходила успешно. Полк
работал без происшествий и по итогам за год, среди
авиационных частей армии, занял первое место. В
сентябре мне присвоили очередное воинское звание
подполковник – на подведении итогов работы за год в
Новосибирске, командующий Армией генерал Башняк
вручил именные часы.
  В основном, обстановка в нашем полку спокойная. При
мне успели сменить друг друга три командира полка.
Сергей Мельников убыл на должность заместителя
командира соседней дивизии. Кузьмин стал начальником
авиации в нашей дивизии. Командиром полка назначили
Гришина.
  В редкое свободное время, позволял себе попариться
в бане, что в профилактории нашей части, на берегу
Ангары. Осенью несколько раз на моторке добирался на
остров, где успешно охотились на перелётную утку.
Один раз возглавил коллектив, при выезде на охоту в
тайгу, где добыли несколько косуль и глухарей.
  Ещё по приезду в гарнизон, мы с Юлей встретили
земляков из Фастова капитана Севу Блейчика (из полка
Дудаева) с женой Надей. Надежда – девичья фамилия
Любащенко – учитель в школе, куда устроилась на
работу Юля. Родители Надежды проживали в Фастове по
соседству с моими родителями. Во время нашего
пребывания на Среднем и после увольнения Севы в
запас, между нашими семьями поддерживались дружеские
отношения.
  Однажды ночью позвонил дежурный по полку: «Из
дежурного звена на тягаче сбежал солдат с карабином и
боекомплектом к нему». Позвонил Гришину, вызвал
машину, прибыл в штаб, доложил на КП дивизии. Только
после приезда к нам в штаб командира дивизии из
Иркутска, прибыл Гришин и пролепетал, что ему никто
не доложил о происшествии. Как оказалось потом, ему
кроме меня, докладывал дежурный по части.
  Наступило тревожное утро. За это время, мы
позвонили в милицию во все населённые пункты,
расположенные на трассе Иркутск – Братск. И только
вечером из Братска сообщили, что беглец задержан.
Естественно, в этом ЧП необходим стрелочник, которым
был назначен я.
  После заштатного ожидания, к моей судьбе с
пониманием отнеслись начальник штаба дивизии
полковник Матвеев, начальник авиации дивизии
полковник Потапов и генерал Любченко – командующий
авиацией армии. После беседы со мной, Любченко дал
команду кадровикам перевести на преподавательскую
работу в любое лётное училище по моему выбору. Я
выбрал Армавир.
  Второй раз провожал мою семью к новому месту службы
Саша Кузнецов. Он заказал авиабилеты на Москву и дал
служебную машину в аэропорт, куда мы отправились с
его квартиры.

  ---Армавир. служба в АВВАкУЛ---

  По дороге из Краснодарского аэропорта восторгались
южным пейзажем. Вместо заснеженной Сибири, за окнами
автобуса зеленели поля озимых посевов – в течение
нескольких часов мы перенеслись из суровой сибирской
зимы в мягкую кубанскую оттепель.
  Зимнее солнце приблизилось к горизонту, когда
автобус остановился у автовокзала города Армавир.
Позвонил дежурному по училищу, который доложил о моём
приезде заместителю начальника штаба полковнику
Кобцеву. Через полчаса дежурный автобус доставил моё
семейство с вещами в гостиницу училища. Здесь мне
предстояло перекантоваться, пока не найду частный
угол. Кроме нас, в гостинице проживали, прибывшие
накануне, начальник училища полковник Крюков и
начальник штаба полковник Наливаев.
  С утра отправился в штаб, а сдав в строевой отдел
предписание – в учебный отдел на кафедру тактики. В
здании учебного корпуса кафедра занимала почти весь
четвёртый этаж. Начальник кафедры полковник Звыков
Анатолий Григорьевич представил меня
преподавательскому составу. Заняв свободный стол, я
приступил к службе на новом месте.
  В первую очередь ознакомился с дисциплинами,
которые изучались курсантами на нашей кафедре.
Военные дисциплины преподавали три
предметно-методические комиссии:
  ПМК №1 – тактика истребительной авиации;
  ПМК №2 – общая тактика, вероятный противник,
военная история;
  ПМК №3 – оружие массового поражения.
  Меня определили в состав ПМК №2. Просмотрев
учебно-методический материал, я убедился, что багаж
знаний, полученный в академии и опыт работы в боевом
полку, позволяет мне приступить к обучению курсантов.
  Многие пособия и лекции устарели и я приступил к их
переработке и написанию новых. Согласно расписанию
командирской подготовки, прочитал офицерам учебного
отдела лекцию на тему: «Взаимодействие ИА с ЗРВ». На
открытом занятии присутствовал начальник УЛО
(учебно-лётного отдела) полковник Фирсов. После
лекции он предложил: «Возраст позволяет тебе
поступить в  заочную адьюнктуру при Калининской
академии ПВО – подготовленная лекция может послужить
отличным рефератом при поступлении».
  К этому времени мне исполнилось 39 лет. Чем чёрт не
шутит – решил готовиться. Оформил реферат, прошел
медкомиссию. Осталось подписать справку о годности
обучения в адьюнктуре. Не знал я тогда, что в отличие
от войск, коррупция в училище уже процветала. В
Иркутске я лежал в госпитале с кровотечением язвы
двенадцатиперстной кишки. Ссылаясь на это, начмед
Телегин не подписал заключение врачей о моей
пригодности к обучению. Таким образом, первая попытка
пробить дорогу в науку провалилась. Я решил заняться
соискательством – подобрал тему диссертации и начал
работу над ней.
  Летом 1976 года, меня направили в Монино на курсы
усовершенствования преподавательского состава лётных
училищ. В течение трёх месяцев, я снова побывал в
роли слушателя академии. Кроме тетради исписанной
мелким почерком и отправленной секретной почтой в
Армавир, зарядился положительными эмоциями от
посещения Московских музеев и Большого театра с
просмотром «Лебединого озера». Кроме того,
руководство курсов организовало экскурсию в музей
авиационной техники при академии и посещение
Звёздного городка. Экскурсию по музею космонавтики
провела его директор Валентина Гагарина, вдова
первого космонавта.
   Как-то у столовой ко мне подошёл однокурсник по
учёбе в академии Матвеев Николай Лазаревич и сказал:
«Я получил назначение в Армавир к вам на кафедру».
Поговорили, Николай интересовался обстановкой на
кафедре и нашим городком. В ноябре я вернулся с
командировки и приступил к плановым занятиям с
курсантами. На службе меня встретил новый начальник
кафедры.
  К этому времени из полка Ставропольского училища,
прибыл Симонов Владимир Иванович, мой товарищ и сосед
по квартире в академии. С должности командира полка
его назначили начальником кафедры аэродинамики,
расположенной этажом ниже. В разговоре с ним решили
вместе сдавать кандидатские экзамены. После
нескольких поездок на консультации в Ставропольский
институт, мы сдали кандидатский минимум по немецкому
языку.
  Позже, во время командировки в Харьков на
методические сборы, я прикрепился на кафедре
марксизма, для сдачи кандидатского экзамена по
философии. Через месяц пришёл вызов и я успешно сдал
экзамен. Кстати, в академии встретил Линника бывшего
командира Иркутской дивизии ПВО. Он возглавлял
кафедру оперативного искусства и получил генеральское
звание. Пригласил в кабинет, вспомнили службу в
Восточной Сибири. Узнав, что я начал работу над
диссертацией пошутил: «Значит, теперь ты Шолоховым
стал». А ведь я, тогда и не подумал, что через много
лет займусь литературной деятельностью и стану членом
Российского союза писателей.
  Большим событием в нашей жизни, стало поступление
мужа Иры Сергея в академию имени Жуковского. Из
далёкого захолустья Казахстана они с маленьким Игорем
переехали в Москву. Через год Ира устроилась на
работу в школе, где в старших классах преподавала
математику.
  По служебным делам и вопросам написания
диссертации, мне приходилось ездить в Институт
военной истории и Военный архив в городе Подольске.
Каждый раз посещал детей, сначала на частной
квартире, потом в общежитии академии. В этих поездках
навестил друзей однокашников по учёбе в Монино –
Кузнецова Сашу (окончил Академию Генерального штаба и
служил в Москве) и Урцева Роберта (служил в Главном
штабе ВТА, ушёл на пенсию, остался в Москве).
  За год до Чернобыльской катастрофы приказом
министра меня включили в состав государственной
комиссии по приёму выпускных экзаменов в Черниговском
училище. В качестве председателя подкомиссии, работал
на кафедре тактики. Всех приехавших членов комиссии
разместили в центральной гостинице города. На работу
и в лётную столовую нас доставляли на училищном
автобусе. Выпускникам для подготовки к каждому
экзамену  определили три-четыре дня и в это время
члены комиссии были свободными.
  В эти дни я несколько раз побывал в Фастове.
Дорога, в зависимости от времени на пересадку,
составляла около трёх часов. Автобусом до Киева,
дальше электричкой. В Фастове гостил у мамы, общался
с сёстрами, побывал с Петром Крейтаровским (мужем
младшей сестры Клавы) на рыбалке. С Клавой и Петей
съездили к грибным местам в сторону Чернобеля.
Проезжая ухоженные посёлки, любуясь красивой
природой, мы представить не могли, какая пустыня
меньше чем через год будет здесь, когда эти
спокойные, жизнерадостные люди будут вынуждены
покинуть родные места и бежать от страшной,
смертельной напасти – радиации.
  В сентябре вернулся из Чернигова и подключился к
расписанию занятий с курсантами и разработке учебного
материала.
  5 ноября 1985 года, приказом МО СССР № 01046 мне
присвоено очередное воинское звание полковник. На
построении начальник училища полковник Епифанов
зачитал приказ и вручил папаху.
  Тринадцать лет службы в Армавирском училище
пролетели быстро:
   Всё, чему жизнь меня учила,
За годы службы что познал,
Все знания свои и опыт
Я молодёжи передал.
  За эти годы написал кипу лекций, издал много
учебных пособий и несколько учебников. Принимал
участие в регулярных поездках в Ставрополь, Ейск,
Волгоград  для обмена опытом с преподавателями кафедр
тактики лётных училищ.
  Каждое лето, во время лётной подготовки, курсантов,
были командировки в Майкоп и Азербайджан по частям
училища расположенным в Гиагинской, Сальянах,
Аджикабуле, Сангачалах, Пирсагате, для проведения
занятий в случае срыва полётов.
  Вспоминаю о командировке, с целью подбора последних
документов и секретной литературы для училищной
библиотеки, в штаб авиации Московского округа ПВО.
Посещение Москвы совпало с событиями, произошедшими в
результате позорной для ПВО Москвы, посадки на
Красной площади придурка из Германии. Я оказался
свидетелем обсуждения расправы Горбачёва, учинённой
над дежурными генералами, моими бывшими сослуживцами
в боевых полках Резниченко Владимиром и Мельниковым
Сергеем.
  В штабе встретил бывшего начальника нашего училища
Епифанова, подучившего к этому времени звание
генерала. По окончанию работы, отметил
командировочное предписание, сдал в секретную часть
список отобранных документов для отправки в Армавир и
отправился на вокзал.
  Однажды весной, штабом авиации округа была создана
комиссия под председательством генерала Малеева по
проверке Качинского училища лётчиков. Для проверки
кафедры тактики в состав комиссии включили меня.
Начальником кафедры оказался мой однокурсник по
академии, а одним из преподавателей подполковник с
которым мы три месяца жили в одной комнате во время
учёбы на курсах усовершенствования в Монино. Это ещё
раз показало – до чего же мир тесен. Благодаря этой
командировке, я посетил мемориал на Мамаевом кургане
в память о защитниках Сталинграда в Великую
Отечественную войну.
  Запомнилась командировка в город Тбилиси, где
стажировался в штабе авиации округа. В свободное от
работы время, знакомился с достопримечательностями
старого и нового города.  Поднимался в парк на
знаменитом фуникулёре. Везде на мемориальных досках
встречались русские фамилии: Грибоедов, Пушкин,
Лермонтов и другие, которых отметила история в этом
старинном городе.
                ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  Где бы я ни был, при выходе с гарнизона в
населённые пункты Азербайджана, гуляя по Тбилиси,
Риге, Киеве, Харькове и другим городам нашей
необъятной Родины, встречал доброжелательных людей,
жителей единой страны. Тогда не могла прийти в голову
мысль, что они станут людьми других государств,
иногда даже враждебных твоей стране. Да и какие они
другие, если многие из нас родились там и прожили в
этих государствах свои лучшие годы.
  В конце восьмидесятых годов в могучей империи, на
службе в которой я состоял больше тридцати пяти лет,
началась крысиная возня по разжиганию недовольства
населения существующими порядками. С приближением
девяностых, обстановка в стране накалилась до
предела. В армии начались сокращения. Хотя накануне
срок моей службы был продлён ещё на пять лет, через
месяц после получения приказа на продление, кадры в
срочном порядке начали оформлять многим опытным
офицерам документы на увольнение.
  7 ноября 1989 года приказом Министра обороны СССР №
0870, с получением от него благодарственного письма,
уволен в запас.
  Началась моя новая жизнь на «гражданке», в которой
пришлось пройти с мизерной пенсией через лихие
девяностые до возрождения страны из пепла. Но это
совсем другая история…


--- СВО - продолжается связь времени ---

   «При равных условиях крупнейшие битвы и целые войны
Выигрывают те войска, которые отличаются непреоборимой
Волей к победе, осознанностью цели, стойкостью духа и
Преданностью   знамени, под которым они идут в бой»
               
Г.К.Жуков «Воспоминания и размышления» 1977г. 
тр.299   

 В предновогодний день на первом канале Россия показали
репортаж из шахты ДНР – пожилые шахтёры трудятся в
забое:
 - Пока наши дети и внуки сражаются с бандеровскими
ВСУ,
не допуская прорыва мирового фашизма на территорию
нашей Родины, мы своим трудом помогаем им.
   Это сообщение напомнило события 35 – летней
давности,
как в середине восьмидесятых, я проводил занятия  на
сборах
офицеров  запаса в донецких городах.
   К проведению ежегодных занятий   привлекались
 преподаватели нашей кафедры и среди этих шахтёров,
могут быть те, с которыми мы общались в то мирное
советское время. Слушатели внимательно изучали
вооружение и технику вероятного противника.
  Однажды, в свободный от занятий день, начальство
шахты решило мне и второму преподавателю показать
работу шахтёров в забое. Сменив всю одежду, включая
нижнее бельё, мы опустились на глубину более 200 метров
и пешком пошли на звук отбойных молотков.
По мере приближения к работающим, потолок
в проходе заставлял идти сгибаясь к земле всё
ниже и, мы увидели, каким тяжёлым является
шахтёрский труд – высота в забое позволяет работать
только сидя и в таких условиях они добывают
каменный уголь, без которого не может обойтись
народное хозяйство и промышленность.
   Сейчас понятно, почему эти сильные смелые
люди добились возвращения домой, в свою родную
страну, а с 2014г. они успешно отражают нашествие
фашистской чумы со всего Запада!
   Такие люди – непобедимы!
                30.12.2022г.