Перрон

Я вчера впервые за три года поехал в центр страны на поезде.
Обычная дорога. Обычная станция. Красные двухэтажные вагоны, табло на иврите, люди с пакетами, кто-то в наушниках, кто-то в телефоне.

Жизнь шла своим ритмом.

И вдруг — стена.

Я сначала не понял, что именно меня остановило.
Подошёл ближе.

Фотографии.
Много.
Бесконечно много.

Молодые лица. В форме. Улыбки. Имена. Даты.

Я был удивлён.

Не тем, что есть погибшие — об этом говорят новости.
А тем, как это выглядит вживую.
Не в студии. Не в ленте.
А на перроне, где через метр люди ждут поезд.

Жизнь и смерть стоят рядом. Без церемонии.
Поезд приходит по расписанию.
Объявления звучат спокойно.
Подростки смеются.
И прямо за их спинами — лица тех, кто уже не вернётся.

В Израиле память не где-то далеко, не на отдельной площади.
Она на станции.
На уровне глаз.

Я живу на севере страны.
Тоже слышу новости. Тоже понимаю, где живу.
Но когда ты видишь десятки, сотни фотографий подряд — это уже не статистика.

Это поколение.

Самое тяжёлое — не трагизм, а молодость.
Смотришь — и понимаешь: вчера они стояли на таком же перроне.
Ехали домой.
Смеялись.
Строили планы.

И вдруг осознаёшь цену времени.

Я не делаю политических выводов.
Я не кричу лозунги.

Я просто вчера стоял на перроне и почувствовал, как страна стала тяжелее.

Не старше.
А тяжелее.

И поезд всё равно пришёл.