Смерть с доставкой на дом. Глава 5. Детектив

Глава 5. Засахаренные фрукты и чувство вины

Поезд мерно покачивался, отсчитывая мили между Лондоном и Сурреем.

Паркер Пайн сидел у окна и смотрел, как серые городские пейзажи сменяются зелеными полями, аккуратными живыми изгородями и маленькими станциями с названиями, которые ничего не говорили лондонскому уху, но заставляли местных жителей с гордостью выпрямлять спины.

Напротив него расположилась мисс Лемон. Она сидела с идеально прямой спиной, на коленях у нее лежал раскрытый блокнот, а в руке поблескивал карандаш — она просматривала свои записи и время от времени что-то помечала на полях. Выглядела она так, словно ехала не в провинциальную деревню, а на военный совет.

— Итак, резюмирую, — сказала она, не поднимая глаз. — Миссис Крэбтри, семьдесят два года, бывшая секретарша на мармеладной фабрике, получает анонимные письма с угрозами. Миссис Дин-младшая, двадцать шесть лет, жена сына бывшего компаньона, подозревает свекровь в попытках отравления. Обе живут в Литтл-Хэнглтоне. Обе так или иначе связаны с пожаром на фабрике тридцать лет назад.

— Именно так, — подтвердил Пайн.

— Связь? — мисс Лемон подняла глаза.

— Пока неясно. Но она есть. Я это чувствую.

Мисс Лемон хмыкнула — чувства она не доверяла, полагаясь исключительно на факты. Но спорить не стала.

— Что будем делать по прибытии?

— Для начала устроимся в гостинице «Под дубом», как рекомендовал полковник Фезерстоун. Потом осмотримся. Я навещу миссис Крэбтри — проверю, все ли с ней в порядке после вчерашнего визита. А вы, мисс Лемон...

— Я?

— Вы пройдетесь по деревне. Зайдете в лавки, на почту, в церковь. Поговорите с женщинами. Узнайте все, что можно, о семьях Мэдисон и Дин. Особенно о миссис Дин-старшей.

— Шпионить? — уточнила мисс Лемон без тени смущения.

— Разведывать обстановку, — поправил Пайн. — Женщины в деревне любят поболтать. А вы умеете слушать. Это ценнее любых официальных допросов.

Мисс Лемон кивнула и снова углубилась в записи. Пайн вернулся к созерцанию пейзажа.

Через полчаса поезд замедлил ход, и за окном поплыли знакомые приметы Литтл-Хэнглтона: маленький вокзальчик, церковный шпиль, вывеска пивной «Под дубом».

— Приехали, — объявил Пайн, поднимаясь.

На перроне было пусто — только носильщик в форменной фуражке лениво подметал платформу. Он проводил взглядом странную пару: мужчину в безупречном черном пальто с лицом гробовщика и женщину в строгом сером костюме с блокнотом наперевес.

— Гостиница «Под дубом»? — осведомился Пайн.

Носильщик махнул рукой в сторону деревни.

— Прямо по главной, мимо церкви, потом налево. Не ошибетесь.

Они зашагали по пыльной деревенской улице. День выдался на удивление солнечным — редкое явление для позднего ноября. Солнце золотило верхушки деревьев, играло на оконных стеклах, но грело слабо, по-осеннему.

«Под дубом» оказалась типичной английской деревенской гостиницей: низкое здание с почерневшими от времени балками, вывеской, на которой едва можно было разобрать дубовые листья, и неизменной пивной на первом этаже.

Внутри пахло воском, старым деревом и пивом. Хозяин — краснолицый толстяк с усами, какие носили в викторианскую эпоху, — вышел из-за стойки и оглядел гостей с профессиональным интересом.

— Комнаты? — осведомился он. — Надолго?

— На несколько дней, — ответил Пайн. — Два номера, если можно.

— Можно, — хозяин снял с крючка ключи. — Третий и четвертый. В конце коридора. Ванная в конце коридора, общая. Завтрак с восьми до девяти. Обед по желанию, предупреждать заранее.

Он проводил их до лестницы и, прежде чем вернуться к стойке, добавил:

— Если что надо — спрашивайте. Меня зовут мистер Грейвз. Я здесь и хозяин, и буфетчик, и портье в одном лице. Деревня маленькая, сами понимаете.

Пайн поблагодарил и поднялся наверх.

Комнаты оказались маленькими, но чистыми, с окнами, выходящими на деревенскую улицу. Мисс Лемон немедленно принялась раскладывать вещи с той педантичностью, которая отличала все ее действия. Пайн вышел в коридор и постучал в ее дверь.

— Я иду к миссис Крэбтри, — сказал он. — Встретимся здесь через два часа. К тому времени вы, надеюсь, соберете достаточно сплетен.

Мисс Лемон кивнула, не отрываясь от раскладывания блузок.

Пайн спустился вниз, кивнул хозяину и вышел на улицу.

Деревня жила своей обычной жизнью. У лавки мясника стояла женщина в клетчатом пальто и обсуждала с продавцом достоинства бараньей ноги. Двое мальчишек гоняли палкой жестянку. Из открытого окна доносилось радио — передавали последние известия.

Пайн дошел до церкви, свернул налево и вскоре вышел к пруду.

Пруд был таким же, как вчера: черная неподвижная вода, плакучие ивы, ряска у берегов. Два дома напротив — большой каменный и маленький с зелеными ставнями — смотрели друг на друга через водную гладь, как старые враги, уставшие от войны, но не забывшие обид.

Пайн обошел пруд и направился к маленькому дому.

Калитка была закрыта. Пайн нажал на щеколду — заперто. Он позвонил в звонок, прислушался. Тишина. Позвонил еще раз — с тем же успехом.

Странно, подумал Пайн. Миссис Крэбтри должна быть дома. Она не уехала — полковник видел ее утром. И она ждала его, Пайна, потому что он обещал приехать.

Он обошел дом вокруг. Окна были закрыты, ставни — тоже. Но из трубы шел дым, тоненький, едва заметный. Значит, кто-то топил печь. Значит, кто-то был внутри.

Пайн вернулся к парадной двери и позвонил в третий раз. Долго, настойчиво.

За дверью послышался шорох. Потом скрип половиц. Потом старческий голос, полный страха:

— Кто там?

— Миссис Крэбтри, это мистер Пайн. Я приехал, как обещал.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было разглядеть кончик носа и один испуганный глаз.

— Мистер Пайн? — прошептала миссис Крэбтри. — Вы... вы один?

— Один. Впустите меня, пожалуйста.

Дверь открылась шире, и Пайн шагнул через порог. Миссис Крэбтри поспешно заперла за ним дверь на все замки.

Она выглядела ужасно. Если позавчера в Лондоне она казалась просто испуганной старушкой, то теперь перед Пайном стояла развалина. Лицо ее было землисто-серым, глаза провалились, руки тряслись так, что она не могла удержать связку ключей.

— Что случилось? — спросил Пайн, беря ее под локоть. — Почему вы не уехали?

— Не могла, — прошептала она. — Собрала вещи, уже хотела вызывать такси... А потом подумала: зачем? Если им нужно меня убить, они убьют и в Борнмуте. От себя не убежишь.

Она провела его в гостиную — ту самую, где позавчера в Лондоне она рассказывала о письмах. Комната была маленькой, заставленной старой мебелью, пропахшей нафталином и сушеными травами. На столе стоял поднос с недопитой чашкой чая и тарелкой, на которой лежали засахаренные фрукты — аппетитные, разноцветные, посыпанные сахарной пудрой.

Миссис Крэбтри проследила за его взглядом и вздрогнула.

— Это она принесла, — сказала она глухо.

— Кто?

— Миссис Дин. Старая миссис Дин. Вчера вечером заходила. Сказала, что беспокоится обо мне, что я плохо выгляжу, что надо подкрепиться. И принесла вот это.

Она кивнула на тарелку с таким видом, словно на ней лежали не фрукты, а гремучие змеи.

— Вы ели? — быстро спросил Пайн.

— Нет, — покачала головой миссис Крэбтри. — Я ничего у нее не ем. Никогда. С тех самых пор... с тех пор, как...

Она замолчала, закусив губу.

— С каких пор? — мягко спросил Пайн, усаживая ее в кресло. — Расскажите мне, миссис Крэбтри. Пришло время рассказать все.

Она долго молчала. Смотрела куда-то в угол, где стоял старый комод с фотографиями в рамках. Потом перевела взгляд на фрукты, и по лицу ее пробежала судорога.

— Тридцать лет назад, — начала она глухо. — Я работала секретаршей у мистера Мэдисона. Гарольда Мэдисона. У него была фабрика, мармеладная. И был компаньон — Альберт Дин. И была жена — Этель, молодая, красивая. А я.… я была просто секретаршей. Никому не нужная старая дева, даже тогда, хотя мне было всего сорок.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— Я любила его, — прошептала она вдруг. — Гарольда. Любила всей душой, как дура. Он был такой... такой живой, такой энергичный. Он замечал меня, разговаривал со мной, спрашивал моего совета. Я знала, что у него жена, что я для него — только удобный инструмент. Но мне было все равно. Я любила.

Пайн слушал молча.

— А потом я узнала, — продолжала миссис Крэбтри. — Совершенно случайно. Я задержалась на работе, перебирала бумаги. И услышала разговор в кабинете мистера Мэдисона. Он говорил с Дином. О страховке. О том, что фабрика старая, что долгов много, что если бы она сгорела...

Она замолчала, сглотнула.

— Я не хотела подслушивать. Честно. Но я замерла и не могла пошевелиться. Они обсуждали, как это сделать. Чтобы никто не пострадал, только здание. Чтобы все выглядело как несчастный случай. Дин сказал: «Я знаю человека, он сделает за деньги». А Мэдисон ответил: «Только аккуратно, Альберт. Никаких следов».

В гостиной стало очень тихо. Даже часы на стене, кажется, перестали тикать.

— И что вы сделали? — спросил Пайн.

— Ничего, — горько усмехнулась миссис Крэбтри. — Я была трусихой. Я уволилась. Через месяц. Сказала, что мать заболела, надо ухаживать. Уехала. А через две недели после моего отъезда фабрика сгорела. Дотла.

— И вы молчали все эти годы?

— А кому бы я сказала? — в голосе миссис Крэбтри зазвенели слезы. — Мэдисон получил страховку, разбогател, через год умер. Дин остался компаньоном, жил припеваючи. А я... я вернулась сюда, когда мать умерла. Поселилась в этом доме. И молчала. Потому что боялась. И потому что...

— Что?

— Потому что я чувствовала себя виноватой, — выдохнула она. — Если бы я тогда пошла в полицию, может быть, ничего бы не случилось. Может быть, Мэдисон был бы жив. Может быть, Дин не разбогател бы на страховке. Может быть... может быть, много чего.

Она закрыла лицо руками.

— И теперь кто-то узнал, — прошептала она. — Кто-то пишет эти письма. Кто-то знает, что я знала и молчала. И хочет меня наказать.

Пайн встал и подошел к окну. Смотрел на пруд, на большой дом напротив.

— Кто мог знать? — спросил он. — Кто еще был в курсе?

— Никто, — покачала головой миссис Крэбтри. — Только я. И они двое. Но Мэдисон мертв, Дин мертв. Осталась только я.

— А миссис Мэдисон? Этель?

— Она ничего не знала. Она была... она была просто женой. Красивая кукла. Гарольд ей ничего не рассказывал.

— А миссис Дин-старшая? Жена компаньона?

Миссис Крэбтри задумалась.

— Не знаю, — сказала она медленно. — Может быть, Альберт ей сказал. Они были близки, очень близки. Она всегда была ему опорой. И после его смерти... она очень изменилась. Стала злой, подозрительной. Затворницей.

Пайн снова посмотрел на тарелку с засахаренными фруктами.

— Она часто приносит вам угощение?

— Раньше нет, — ответила миссис Крэбтри. — А в последнее время — да. Заходит, приносит то пирожки, то варенье, то вот это. Говорит, заботится. А я...

— А вы боитесь?

— Боюсь, — честно призналась она. — Я всего боюсь теперь. Даже собственной тени.

Пайн достал из кармана носовой платок, завернул в него один засахаренный фрукт и спрятал в карман.

— Я отправлю это на анализ, — сказал он. — Просто чтобы убедиться. А вы... вы слушайте меня, миссис Крэбтри. Сегодня же перебирайтесь в гостиницу. Я договорюсь с мистером Грейвзом. Там вы будете в безопасности.

— А если она придет? — испуганно спросила миссис Крэбтри.

— Пусть приходит. Ей открою я.

Он помог ей собрать самое необходимое — немного белья, теплый платок, Библию, старую фотографию в рамке (на ней молодой Гарольд Мэдисон улыбался в объектив, не подозревая, что через год умрет). Потом запер дом и повел миссис Крэбтри через пруд, мимо большого дома, по направлению к гостинице.

У калитки большого дома мелькнула тень. Пайн успел заметить женскую фигуру в темном платье, которая смотрела им вслед из-за занавески. Миссис Мэдисон наблюдала за ними.

В гостинице мистер Грейвз отнесся к появлению новой постоялицы с философским спокойствием.

— Тетушка приехала? — осведомился он.

— Дальняя родственница, — коротко ответил Пайн.

Он устроил миссис Крэбтри в комнате рядом со своей, убедился, что она выпила чаю (собственного, из гостиничного чайника, за которым он лично проследил), и вышел в коридор.

Там его уже ждала мисс Лемон с блокнотом наготове.

— Я собрала сведения, — доложила она. — Очень интересные. Во-первых...

— Потом, — перебил ее Пайн. — Сначала вот это.

Он протянул ей завернутый в платок засахаренный фрукт.

— Отправьте срочно в Лондон, в лабораторию. Анализ на яды. Особенно на мышьяк и стрихнин. И на все, что может быть медленного действия.

Мисс Лемон взяла сверток так осторожно, словно это была бомба.

— Вы думаете?..

— Я думаю, что в этой деревне слишком много заботливых людей, — мрачно ответил Пайн. — И слишком много старых грехов. А теперь рассказывайте, что узнали.

Мисс Лемон раскрыла блокнот.

— Во-первых, миссис Дин-старшая. Ее здесь не любят. Считают гордой, высокомерной. Но боятся. Говорят, у нее дурной глаз. И еще говорят, что она знает толк в травах. Очень хорошо знает. У нее целый сад лекарственных растений.

Пайн кивнул — это было интересно.

— Во-вторых, миссис Мэдисон. О ней говорят меньше. Она почти не выходит. Но есть слух, что после смерти мужа она стала странной. Иногда по ночам в ее доме горит свет, хотя все знают, что она спит в темноте. И еще...

— Что?

— Говорят, она боится почты. Сама никогда не ходит на почту, все посылки ей доставляют. И если приходит письмо, она заставляет экономку читать его вслух, а сама стоит в другом конце комнаты.

Пайн задумался. Это перекликалось с историей миссис Крэбтри.

— Что-нибудь еще?

— Да, — мисс Лемон перевернула страницу. — Сегодня утром в доме миссис Дин-старшей был скандал. Соседка слышала крики. Кричала невестка, Элис. А свекровь молчала. Потом Элис выбежала из дома и уехала на автобусе в Лондон.

— В Лондон? — переспросил Пайн. — Сегодня утром?

— Да. А через час приезжаете вы. Совпадение?

— Нет, мисс Лемон. Это не совпадение. Это цепь. И мы начинаем распутывать ее звено за звеном.

Он посмотрел в окно на темнеющее небо, на пруд, на два дома по разные стороны воды.

— Завтра, — сказал он, — я нанесу визит миссис Дин-старшей. Посмотрим, как она реагирует на незваных гостей.

А в маленькой комнате наверху миссис Крэбтри сидела на кровати и смотрела на фотографию улыбающегося Гарольда Мэдисона. По ее щеке медленно ползла слеза.

Она все еще чувствовала себя виноватой. И не знала, что вина — это самое опасное чувство в деревне, где старые грехи не умирают, а ждут своего часа.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.