Смерть с доставкой на дом. Глава 6. Детектив

Глава 6. Миссис Мэдисон получила бандероль

Утро в Литтл-Хэнглтоне выдалось туманным.

Паркер Пайн стоял у окна своей комнаты в гостинице «Под дубом» и смотрел, как молочный кисель медленно обволакивает деревню, превращая знакомые очертания домов и деревьев в призрачные силуэты. Где-то в этом тумане прятался пруд, а за ним — два дома, два гнезда старых тайн и новых страхов.

В коридоре послышались шаги, потом деликатный стук в дверь.

— Войдите, мисс Лемон.

Мисс Лемон вошла с подносом в руках. На подносе дымилась чашка чая и лежал тост с маслом — скромный завтрак, который она сочла достойным своего работодателя.

— Миссис Крэбтри провела ночь спокойно, — доложила она, ставя поднос на столик. — Я заходила к ней в семь. Она пила чай. Собственный, из гостиничного чайника. Заваривала сама.

— Хорошо, — Пайн взял чашку и сделал глоток. Чай был отвратительным — жидким и пахнущим мылом, но Пайн пил его с философским спокойствием. — Анализ отправили?

— С первым поездом. Курьер из Лондона забрал пакет в шесть утра. К вечеру будут результаты.

Пайн кивнул и подошел к окну. Туман начинал рассеиваться, открывая мокрые крыши и серое небо.

— Сегодня, — сказал он, — я навещу миссис Мэдисон. А вы, мисс Лемон, последите за домом миссис Дин-старшей. Запишите, кто входит и выходит. Особенно если кто-то принесет посылку или письмо.

— Вы ждете чего-то конкретного?

— Я жду продолжения, — ответил Пайн. — В таких историях, как эта, всегда есть продолжение.

Он оделся, спустился вниз и вышел на улицу. Деревня просыпалась: лавочник открывал ставни своей лавки, почтальон грузил сумку у почтового отделения, две женщины в платках перешептывались у колодца.

Пайн направился к пруду.

Туман почти рассеялся, и теперь пруд лежал перед ним темной гладью, в которой отражались голые ветви ив. Он обошел воду по тропинке и остановился перед большим каменным домом.

Дом миссис Мэдисон производил впечатление заброшенности. Сад зарос, краска на ставнях облупилась, дорожка заросла мхом. Казалось, сама смерть поселилась в этом месте и не собиралась его покидать.

Пайн подошел к калитке. Она была заперта. Он нажал на звонок — где-то в глубине дома раздалось дребезжание, похожее на предсмертный хрип.

Прошла минута, другая. Уже Пайн собрался позвонить снова, как дверь дома приоткрылась и на крыльцо вышла женщина.

Это была не миссис Мэдисон. Слишком молодая, слишком живая для этого склепа. Лет тридцати, темные волосы, гладко зачесанные назад, узкое лицо с тонкими губами и глазами, которые смотрели на мир с холодным презрением. Одета она была в строгое черное платье с белым воротничком — форма экономки высшего разряда.

— Слушаю вас, — сказала она тоном, каким разговаривают с назойливыми торговцами.

— Миссис Мэдисон дома? — осведомился Пайн.

— Кто спрашивает?

— Мистер Паркер Пайн. Я по поводу страховки.

Женщина окинула его взглядом с головы до ног. Взгляд этот говорил: «Врете вы все, милейший, но впустить придется».

— Подождите.

Она скрылась в доме. Пайн ждал, разглядывая запущенный сад. Через пять минут дверь снова открылась.

— Входите, — буркнула экономка. — Миссис Мэдисон примет вас в гостиной. Но ненадолго. Она нездорова.

Пайн переступил порог.

Внутри дом оказался именно таким, каким и должен был быть: темным, сырым, пропахшим пылью и старостью. Мебель, когда-то дорогая, теперь стояла как в музее — под чехлами, с которых не сняли пыль. Картины на стенах потемнели от времени. Часы в углу стояли.

Экономка провела его в гостиную — огромную комнату с высокими окнами, выходящими на пруд. У камина, в котором тлели жалкие угли, сидела женщина.

Миссис Мэдисон оказалась не такой старой, как ожидал Пайн. Ей было около шестидесяти, и когда-то она, несомненно, была красавицей. Но годы и, видимо, горе сделали свое дело: лицо ее осунулось, побледнело, превратилось в маску с провалившимися глазами. Одета она была во все черное, словно только что похоронила мужа, хотя прошло уже тридцать лет.

— Садитесь, — сказала она голосом, в котором не было жизни. — Мисс Грейс сказала, вы по поводу страховки. Я ничего не страховала. Должно быть, ошибка.

Пайн сел в кресло напротив и внимательно посмотрел на хозяйку.

— Простите, миссис Мэдисон. Я позволил себе маленькую хитрость. Я не страховой агент. Я частный детектив.

Женщина вздрогнула. В ее глазах мелькнул страх — настоящий, животный страх.

— Детектив? — переспросила она. — Зачем? Что случилось? Я ничего не делала...

— Успокойтесь, — мягко сказал Пайн. — Я здесь не для того, чтобы вас в чем-то обвинять. Я расследую дело об анонимных письмах, которые получает миссис Крэбтри. И мне показалось, вы могли бы помочь.

Миссис Мэдисон медленно выдохнула. Страх в ее глазах сменился чем-то другим — может быть, облегчением, может быть, любопытством.

— Эмили Крэбтри? — переспросила она. — Бедная старая дева. Кто-то пишет ей письма? Зачем?

— Затем, что кто-то знает старую тайну. Тайну пожара на мармеладной фабрике.

Эффект был поразительным. Миссис Мэдисон побелела так, что Пайн испугался — не хватало, чтобы она грохнулась в обморок прямо в кресле. Она вцепилась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

— Пожар? — прошептала она. — При чем здесь пожар? Это было так давно...

— Тридцать лет, — кивнул Пайн. — Достаточно давно, чтобы люди забыли. Но кто-то не забыл. И этот кто-то решил напомнить.

Миссис Мэдисон молчала, глядя куда-то в стену. Пайн дал ей время.

— Я ничего не знаю о пожаре, — сказала она наконец. — Мой муж... он не рассказывал мне о делах. Я была просто женой.

— Но вы помните тот день?

— Помню, — глухо ответила она. — Ночью прибежал посыльный, сказал, что фабрика горит. Гарольд оделся и уехал. Я осталась одна. А через три часа он вернулся — белый как мел, с руками, дрожащими так, что он не мог зажечь спичку. Сказал: «Все кончено». И ушел спать. А наутро начались разговоры о страховке.

— Он был расстроен?

— Он был в шоке, — поправила миссис Мэдисон. — Я думала, из-за фабрики. А теперь... теперь я не знаю.

Она замолчала. Пайн ждал.

— Вы что-то хотите мне сказать? — спросил он мягко.

Миссис Мэдисон подняла на него глаза. В них стояли слезы.

— Иногда, — прошептала она, — я думаю, что Гарольд знал больше, чем говорил. Что этот пожар... он не был случайностью. Но я гнала эти мысли. Потому что если бы это была правда, то...

Она не договорила. В дверях появилась экономка, мисс Грейс.

— Простите, мадам, — сказала она своим холодным голосом. — Почтальон принес бандероль. Вам подписать?

Миссис Мэдисон вздрогнула так сильно, что Пайн заметил это.

— Бандероль? — переспросила она. — От кого?

— Обратный адрес не указан. Но штемпель местный.

Наступила тишина. Миссис Мэдисон смотрела на экономку с ужасом, который невозможно было подделать.

— Положите на стол, — сказала она наконец. — Я посмотрю позже.

— Но, мадам, может быть, это срочно...

— Положите на стол! — голос миссис Мэдисон сорвался на крик.

Мисс Грейс пожала плечами, положила небольшую коробку, перевязанную бечевкой, на антикварный столик у двери и вышла.

Миссис Мэдисон смотрела на бандероль, как кролик на удава.

— Вы боитесь почты? — спросил Пайн.

— Да, — выдохнула она. — Последние два месяца я боюсь каждого письма, каждой посылки. С тех пор как...

— С тех пор как?

— С тех пор как я получила первое письмо, — призналась она. — Анонимное. Как у Эмили. Там было написано: «ТЫ ЗНАЕШЬ ПРАВДУ». А я ничего не знаю! Я ничего не знаю!

Она закрыла лицо руками и зарыдала — беззвучно, страшно, как рыдают люди, которые давно разучились плакать.

Пайн встал, подошел к столику и взял бандероль. Легкая. Коробка из-под конфет, судя по размеру и форме. Перевязана бечевкой, на узле — сургучная печать без оттиска.

— Вы позволите? — спросил он.

Миссис Мэдисон кивнула, не поднимая головы.

Пайн аккуратно срезал бечевку перочинным ножом, открыл коробку.

Внутри, на слое ваты, лежал предмет.

Маленький. Металлический. Старый.

Пайн взял его в руки и внимательно осмотрел. Это была зажигалка — обычная бензиновая зажигалка, какие носили мужчины двадцать-тридцать лет назад. Латунная, с гравировкой на боку.

Гравировка гласила: «Г.М. от А.Д. 1920».

Гарольд Мэдисон от Альберта Дина.

Пайн повертел зажигалку в руках. Она была старой, поцарапанной, но чистой — кто-то недавно протирал ее.

— Что там? — спросила миссис Мэдисон, поднимая голову.

Пайн молча протянул ей зажигалку.

Она взяла ее дрожащими руками, посмотрела, и лицо ее исказилось.

— Это Гарольда, — прошептала она. — Его любимая зажигалка. Он везде носил ее с собой. Но она сгорела в пожаре! Она должна была сгореть! Он сказал, что оставил ее в кабинете в тот вечер!

— Очевидно, не сгорела, — спокойно заметил Пайн.

— Но кто... кто мог ее прислать? И зачем?

— Затем, чтобы напомнить вам, что прошлое не умерло. Что кто-то знает правду о той ночи.

Миссис Мэдисон смотрела на зажигалку, и по лицу ее текли слезы.

— Я не понимаю, — шептала она. — Я ничего не понимаю. Кому это нужно? Зачем мучить старую женщину?

— Затем, что старые грехи не прощаются, миссис Мэдисон. Затем, что кто-то жаждет мести или правды. Или и того и другого вместе.

Он сел напротив нее и заговорил мягко, но настойчиво:

— Расскажите мне все. Все, что помните о тех днях. О вашем муже. О Дине. О миссис Крэбтри. Любая мелочь может оказаться важной.

Миссис Мэдисон вытерла слезы, посмотрела на зажигалку, потом на Пайна.

— Я вышла за Гарольда в 1919-м, — начала она глухо. — Я была молоденькой дурочкой из бедной семьи, а он был богатый фабрикант. Мать говорила: «Лови момент, Этель, таких женихов больше не будет». Я и поймала.

Она горько усмехнулась.

— Гарольд был... он был хорошим человеком, в общем-то. Но работа была для него всем. Фабрика, мармелад, прибыль. Я была просто... украшением интерьера. Красивая жена для приемов и обедов.

— А Альберт Дин?

— Альберт был его тенью. Компаньон, друг, почти брат. Они вместе начинали дело. Альберт был тихим, незаметным, но Гарольд без него шагу не ступал. Я иногда думала... — она запнулась.

— Что?

— Я иногда думала, что Гарольд больше любит Альберта, чем меня. Но это глупости, конечно.

— А миссис Дин? Жена Альберта?

Миссис Мэдисон поморщилась.

— Маргарет. Она была... странной. Красивой, но холодной, как рыба. Альберт ее боялся, кажется. Она держала его в ежовых рукавицах. А после пожара... после смерти Гарольда она стала совсем невыносимой. Затворилась в своем доме, вырастила сына, ни с кем не общалась. Я ее почти не вижу, хотя живем напротив.

— А миссис Крэбтри? Эмили?

— Секретарша, — пожала плечами миссис Мэдисон. — Тихая мышь. Всегда в углу, всегда с бумагами. Я ее почти не замечала. Она уволилась перед пожаром. Я даже не помню, когда именно.

Пайн задумался. Картина начинала складываться.

— Скажите, миссис Мэдисон, — спросил он. — Ваш муж когда-нибудь упоминал о страховке? О том, что фабрика застрахована на большую сумму?

Она нахмурилась.

— Кажется, да. После пожара он все время говорил о страховке. Что она спасет нас, что мы начнем сначала. Но он был очень нервным в те дни. Я думала, это от потрясения.

— А до пожара? Он не говорил, что дела идут плохо, что нужны деньги?

Миссис Мэдисон задумалась.

— Был какой-то разговор... — сказала она медленно. — За месяц до пожара. Я зашла в кабинет, а они с Альбертом спорили. Гарольд кричал: «Если так пойдет дальше, мы разоримся. Нам нужен выход». А Альберт отвечал: «Не говори глупостей, Гарольд. Выход всегда есть». Я не поняла, о чем речь, и вышла. А потом...

— Что?

— Потом Альберт приходил к нам вечером, накануне пожара. Они с Гарольдом сидели в кабинете допоздна. Я слышала, как они спорили. А наутро... наутро фабрика сгорела.

Пайн внимательно слушал.

— Вы не спрашивали мужа, о чем они говорили?

— Спрашивала. Он сказал — о делах. И велел не лезть не в свое дело.

Она замолчала. Потом посмотрела на зажигалку, которую все еще держала в руках.

— Эта зажигалка, — прошептала она. — Гарольд очень дорожил ею. Говорил, что это подарок Альберта на десятилетие дружбы. Он никогда с ней не расставался. И в ту ночь, когда он уехал на пожар... он забыл ее дома? Или...

— Или кто-то взял ее с места преступления, — закончил Пайн. — И хранил тридцать лет. А теперь вернул. Вопрос — зачем?

В гостиной повисла тишина. В камине догорали угли. За окном снова начинал собираться туман.

— Миссис Мэдисон, — сказал Пайн, поднимаясь. — Я оставлю вам свою визитку. Если получите еще что-нибудь — письмо, посылку, любой знак внимания — немедленно дайте мне знать. Я остановился в «Под дубом».

Она кивнула, не поднимая глаз.

Пайн вышел. В прихожей его ждала экономка, мисс Грейс, с тем же холодным выражением лица.

— Проводить вас? — спросила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Не стоит, я найду дорогу.

У двери он обернулся.

— Мисс Грейс, вы давно работаете у миссис Мэдисон?

— Три года, — коротко ответила она.

— А до того?

— Работала в Лондоне. У одной леди из высшего света.

— И почему ушли?

Мисс Грейс посмотрела на него с легким презрением.

— Леди умерла. А я не люблю оставаться без дела.

Пайн кивнул и вышел.

На улице туман сгустился настолько, что пруда почти не было видно. Пайн медленно пошел по тропинке, обдумывая услышанное.

Зажигалка, присланная через тридцать лет. Анонимные письма миссис Крэбтри. Засахаренные фрукты от миссис Дин-старшей. Три женщины, три судьбы, связанные одним пожаром.

И где-то в тени — тот, кто знает правду. И хочет, чтобы правда вышла наружу. Даже ценой новых смертей.

Он дошел до гостиницы, когда начало темнеть. В холле его ждала мисс Лемон с блокнотом и странным выражением лица.

— Мистер Пайн, — сказала она тихо. — Пока вас не было, произошло кое-что еще.

— Рассказывайте.

— Миссис Дин-старшая сегодня днем ходила на почту. Отправила бандероль. Адресат — миссис Мэдисон.

Пайн замер.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Женщина на почте запомнила — миссис Дин редко выходит из дома, а тут пришла лично. Сказала, что отправляет подарок старой подруге.

— Подарок, — медленно повторил Пайн. — Интересно, что за подарок.

Он посмотрел в сторону пруда, который тонул в тумане.

Игра начиналась. И ставки в этой игре были высоки как никогда.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.