Смерть с доставкой на дом. Глава 10. Детектив

Глава 10. "Моя тетя не ела мармелад уже 20 лет!"

Элис Дин сидела в маленькой гостиной гостиницы «Под дубом» и трясущимися руками сжимала чашку с чаем.

Мисс Лемон предусмотрительно подложила ей под спину подушку и налила чаю с тремя ложками сахара — по ее мнению, это было лучшее средство от любого нервного потрясения. Пайн стоял у окна и смотрел на улицу, где уже собирались первые зеваки — весть о найденной машине и крови разнеслась по деревне со скоростью лесного пожара.

— Рассказывайте, миссис Дин, — сказал он, не оборачиваясь. — С самого начала.

Элис сделала глоток, поморщилась от сладости, но чай не отставила.

— Я дура, — сказала она глухо. — Круглая дура. Два года замужем и ничего не знала о собственном муже.

— Что именно вы узнали?

— Вчера, после того как Томас уехал в деревню, я осталась одна в нашей лондонской квартире. И решила навести порядок. Он всегда говорил, чтобы я не трогала его стол — там, мол, рабочие бумаги. Но я подумала — почему бы и нет? Протру пыль, сложу аккуратнее...

Она замолчала, и по лицу ее пробежала судорога.

— Я нашла ящик. Запертый. Ключ торчал в замке — он, видно, забыл его вынуть. Я открыла... и чуть не упала.

— Что там было?

— Долги, — выдохнула Элис. — Пачки долговых расписок. Он должен бешеные деньги, мистер Пайн. Десять тысяч фунтов. Двенадцать тысяч. Пятнадцать. Разным людям. А один документ... один документ был от людей, которых называют "те самые". Понимаете? Те, кто ломают ноги, если не платишь.

Пайн понимал. В Лондоне хватало таких "бизнесменов".

— Но это еще не все, — продолжала Элис. — Там были письма. От его матери.

Она полезла в сумочку и извлекла несколько конвертов, перетянутых резинкой.

— Я взяла их с собой. Подумала, что вам это покажется важным.

Пайн взял письма, развернул верхнее. Почерк был мелкий, старомодный, с нажимом — такие почерки бывают у людей, привыкших экономить бумагу и слова.

"Дорогой сын, — писалось в письме, — дело движется. Старая дура клюнула на мармелад. Еще немного — и она расскажет все, что знает. Тогда мы сможем..."

Дальше шло зачеркнуто. Пайн поднес письмо к свету, но разобрать зачеркнутое было невозможно.

— Там везде так, — сказала Элис. — Полунамеки, недомолвки. Но смысл ясен: они с матерью что-то задумали. Что-то, связанное с миссис Крэбтри и с мармеладом.

Пайн просмотрел остальные письма. Все были примерно одинаковыми: мать сообщала сыну о "прогрессе", о том, что "старуха становится сговорчивее", о "фруктах, которые делают свое дело". В одном письме прямо говорилось:

"Тетка Эмили совсем плоха стала. Боится каждого шороха. Еще немного — и сама придет просить защиты. А там и до признаний недалеко".

— Тетка? — переспросил Пайн. — Она называет миссис Крэбтри теткой?

— Да, — кивнула Элис. — Я тоже удивилась. Они же не родственницы. Но в деревне говорят, что миссис Крэбтри приходилась какой-то дальней родственницей покойному мистеру Дину. Очень дальней. Троюродной сестрой или что-то в этом роде.

Пайн нахмурился. Это было ново. Миссис Крэбтри никогда не упоминала о родстве с Динами.

— Еще что-нибудь нашли?

— Да, — Элис порылась в сумочке и извлекла маленький ключ. — Это было в том же ящике. Ключ от камеры хранения на вокзале Ватерлоо. Ячейка 247.

Пайн взял ключ. Металл был холодным и тяжелым.

— Мисс Лемон, — сказал он. — Немедленно в Лондон. Найдите эту ячейку. И будьте осторожны.

Мисс Лемон встала, взяла ключ и через минуту уже выходила из гостиницы — собранная, деловая, готовая к любым неожиданностям.

Элис смотрела ей вслед с надеждой и страхом.

— Мистер Пайн, — прошептала она. — Я боюсь. Томас... он не злой человек. Я знаю. Он просто слабый. Он попал в плохую компанию, наделал долгов, а мать... мать им манипулирует. Она всегда им манипулировала.

— Вы его любите?

— Да, — она подняла глаза, полные слез. — Очень. И поэтому боюсь. Не за себя — за него. Если он замешан в убийстве...

— В убийстве пока никого нет, — твердо сказал Пайн. — Есть исчезновения. Есть покушение. Но трупов нет. И будем надеяться, что не будет.

Он встал.

— Сидите здесь. Никуда не выходите. Если Томас появится — не разговаривайте с ним без меня. Поняли?

Она кивнула.

Пайн вышел и направился к дому миссис Дин-старшей.

По дороге он обдумывал новую информацию. Миссис Крэбтри — дальняя родственница Динов. Это объясняло, почему она оказалась в центре событий. И почему ей писали письма. Но не объясняло, зачем ее понадобилось пугать и травить.

Дом миссис Дин встретил его тишиной. Калитка была заперта, но Пайн заметил, что в окнах второго этажа горит свет. Кто-то был дома.

Он позвонил. Долго, настойчиво.

Наконец дверь открылась. На пороге стоял Томас Дин — бледный, осунувшийся, с красными от бессонницы глазами.

— Мистер Пайн, — сказал он глухо. — Заходите. Я ждал вас.

Пайн вошел. В гостиной было темно, шторы задернуты, только одна лампа горела на столике у камина. Томас сел в кресло и уставился в пустоту.

— Мать не вернулась, — сказал он. — Я не знаю, где она. И машину нашли... эту кровь... это ее кровь? Думаете, она...

— Не знаю, — честно ответил Пайн, садясь напротив. — Мистер Дин, мне нужно задать вам несколько вопросов. И прошу отвечать честно. От этого зависят жизни.

Томас кивнул.

— Ваша мать и миссис Крэбтри — они родственницы?

Томас поднял глаза.

— Откуда вы знаете? — спрозвучало это почти шепотом.

— Значит, правда?

— Да, — Томас вздохнул. — Эмили Крэбтри — троюродная сестра моего отца. Они росли вместе. После смерти родителей отца она жила в их семье какое-то время. Потом вышла замуж, но неудачно — муж умер через год. Она вернулась к работе, устроилась к Мэдисону секретаршей. А после пожара... после всего... она уехала.

— И вы знали об этом все время?

— Знал. Но мать запретила об этом говорить. Сказала, что это позор — иметь такую бедную родственницу. Что миссис Крэбтри сама отказалась от родства, когда уехала. И что мы не должны с ней знаться.

— Но ваша мать зналась. Она носила ей еду. Мармелад. Фрукты.

Томас закрыл лицо руками.

— Я не знал, — прошептал он. — Клянусь вам, не знал. Я думал, она просто заботится о старой родственнице. А она... она травила ее?

— Да, — жестко сказал Пайн. — В фруктах был мышьяк. Ваша мать пыталась убить миссис Крэбтри. Вопрос — зачем?

Томас молчал долго. Потом поднял голову, и в глазах его стояли слезы.

— Из-за наследства, — сказал он глухо. — Только из-за наследства.

— Какого наследства?

— У моего отца был дом. Не этот, другой, в Корнуолле. Старый, полуразрушенный, но с землей. Он завещал его Эмили Крэбтри. Сказал, что она единственная, кто был с ним добр в детстве. Мать никогда не могла этого простить.

— Когда это случилось?

— Пять лет назад. Когда отец умирал. Я слышал их разговор. Он сказал матери: «Дом в Корнуолле — Эмили. Это мое последнее слово». Мать тогда чуть с ума не сошла. Кричала, что это несправедливо, что дом должен перейти мне, ее сыну. Но отец был непреклонен. И Эмили получила дом.

— И она его продала?

— Нет, — покачал головой Томас. — Она там даже не была. Дом стоит пустой уже пять лет. Но земля под ним... земля дорожает. Там скоро будут строить дорогу, говорят. И участок может стоить целое состояние.

Пайн понял.

— Ваша мать хотела, чтобы миссис Крэбтри умерла, и дом перешел к вам как к ближайшему родственнику?

— Да, — выдохнул Томас. — Боже мой, да. Я дурак, что не понял раньше. Она все время говорила: «Старуха зажилась на этом свете». Я думал, это просто ворчание. А она...

Он разрыдался — громко, взахлеб, как ребенок.

Пайн ждал, давая ему выплакаться. Когда рыдания стихли, он спросил:

— Где ваша мать, Томас? Если хотите помочь ей и себе — скажите правду.

Томас вытер лицо рукавом.

— Не знаю, — прошептал он. — Честно, не знаю. Утром она сказала, что едет в аптеку. Я не поверил — у нас полно лекарств дома. Но она уехала. А потом... потом пришла весть о машине.

— А садовник Джордж? Он имеет к этому отношение?

— Не знаю, — повторил Томас. — Я даже не знаю, кто это.

— Он работал у миссис Мэдисон. И тоже пропал.

Томас смотрел на него пустыми глазами.

В этот момент в дверь постучали. Резко, требовательно.

Пайн открыл. На пороге стоял констебль Хопкинс, красный и запыхавшийся.

— Мистер Пайн! — выпалил он. — Там... там нашли тело. В лесу, недалеко от машины.

Пайн похолодел.

— Чье?

— Пока не опознали. Но... но это женщина. Пожилая.

Томас Дин за спиной Пайна вскрикнул и осел на пол.

Пайн закрыл глаза.

Старая игра подходила к концу. И конец этот обещал быть страшным.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.