Выходные воспоминаний

..Этот Хэллоуин совпал с длинными выходными, в которые мы с Гермионой неприминули встретиться снова после победы над моих сводным братом Элиасом. Я с трудом набрал по телефону ей в отдельное крыло замка Хогвардса (просто мы остались на уиекенд там, а сам я ещё при молодости с борьбой освоил один из первых телефонов, тот, что ещё с кругляшком циферок был). Кстати о нем...
Не, не об этом маленьком волшебстве техники, сейчас меняющемся как перчатки у профессора Макгонагалл :)
А о самой школе магии - мои приёмные родители, Сенека и Диана Грейнджер, пригласили на чай в заброшенный кабинет профессора Люпина: папа рассказывал, почему его брат - прадедушка моей названной внучки, родившийся отчего-то стопроцентным "простецом", никак не хотел учиться магии у близнеца-полукровки, мама - как тёмные маги стали преследовать их семью, и они отдали меня под защиту Голдштейнов, а сами потом никак не могли найти меня, закрутившись в борьбе со мраком, до последних событий с интригами и колдовством, и ...
Там висел и мой портрет. "Ньют Саламандр, с кисом на руках". Я улыбнулся, пропуская вперед девушку с кудряшками и веснушками, как у меня, ближе к изображению (что перед возвращением на бал (длился все дни праздника) переоделась колдовством в поразительно красивый персиковый ханбок).
...
 Глядя на бантик завязочки я подумал, что вот такой же протягивал малышам этого маленького творения, в создании и изучении которого мучились с Лунатиком (Римус и сам был оборотнем, потому помогал мне в первых шагах укрепления сообщества защиты прав вервольфов и всех, кто подобен их роду).
Уха коснулось быстрое шипение, потом: "Мяу!" и хихиканье, которые не так легко забыть (да нет, мне просто показалось!)...
Но память моя, как взмахом волшебной палочки, снова раскрасила комнату Люпина в разбрызганное волшебное оборотное зелье, вокруг прыгали и кривлялись детеныши волкоподобных перевертышей в подгузниках и с сосками (лесничий Хагрид с удовольствием отдавал в добрые руки весь молодняк Запретного Леса, с которым не успевал няньчиться). Молодой мужчина с коротенькими усиками, вихрями рыжего пробора и всегда такими хитро-жеманными глазками, в растерянности сидел на полу среди бедлама и не успевал заклинание произнести, как орава о хвостиках и лапках снова сносила ему колбу с авторским снадобьем.
Я смотрел на это копией с волшебного портрета и думал, что, в сущности, это приятные и удивительные сказочные животные, только уметь б их приучать... Но кому захочется волка дома? Да и испокон веков обитание рядом с человеком (тем более - маглом) было про полезность, что даром кормить? Потому зверь должен был быть или пригож и покладист, или что-то уметь и давать. Как б это провернуть?..
Пока думал, заклинание телепортации, как сейчас звонок телефона, пробило до мурашек (Люпин молил о подмоге). Ну, хорошо, выхожу с портрета в комнату, оставляя копию так же висеть в полотне и чуть общаться, наблюдая. Оцениваю хаос и судорожно вспоминаю, кто мог б быть похожий и более выгодный в нашем деле...
И тут на память пришёл "Мяу" Тимми - котёнка в доме воспитавшией меня четы. Точно! Наколдовываю волшебную записную книжку и быстро прикидываю.

"И воды не боится,
И высокое достать
Пригодится, а сам
Любит мурлыкать,
Когда чешут по ушам"

(Это был уникальный самоисполнитель чудес "Поэзия волшебства" средневекового мага-поэта Лютика, чудом купленный мною у коллекционера старинных и редких магических артефактов; поэтому записывать "заказ" туда можно было лишь стихами). Интересно, правильно ли он поймёт...
Миг - и комната заполнилась...
Такими же, как я вижу сейчас (выползли, шалуны, из тёмных мест, снова катая клубочки колдовской пряжи и царапая древние гобелены с гербом символа факультета "Пуффендуй") - маленькими котятами, с ножками и ручками детей, что, в ходе наших с Римусом экспериментов, умели отращивать крылышки, чтобы достать предмет с высокой точки, а если поместить их в жидкость, они становились кошачьими русалочками, радостно плескаясь рыбьими хвостиками и усатыми мордочками.
Я подхватил на руки парочку кисов (сошлись с Лунатиком на этом прозвище, занося описание в справочник "Фантастических тварей" (он был моим соавтором), ведь получившиеся оборотни обожали поцелуйчики и сами любили лизнуть мокрым шершавым язычком). Одного протянул Гермионе и она погладила его, так трогательно, словно ребёнка, а он прижался к ней, как...
....
Полузмеи-полумладенцы - ко мне, когда я отпускал их, недавно родившихся, в волшебное озеро к маме - прекрасной ехидне Нагайни (она была последняя из их вида, её похитили в цирк на потеху жадным до денег ленивым магам и таким же охочим до зрелищ простым смертным, отняв оставшиеся два яйца в заложники (да и то, без волшебной воды Озера Экскалибура малыши так и не родились б на свет, затяни мы с Драко Малфоем со спасением).
Ох,.. Не скажу я даже Мони;- ну и испытание это было - балансировать бегом на канате заброшенного цирка, когда его сначала наклонили вверх, чтоб я сорвался (настырные клоуны-гаргульи преследовали по пятам, кусая и отнимая волшебные палочки)! Напоминающие драконьи, только слабо светящиеся, живые сердечки внутри словно испуганно рвались наружу, к матери, заточенной в неухоженной клетке.
Белобрысый ученик Слизерина и любимчик Снейпа, малыш, однако, вдруг оставил свою заносчивость и трусость аристократической изнеженности и храбро подстраховал на метле, подлетев и поймав яйцо, с которым я болтался на сорванном тросе, под улюлюканье гадких уродцев в полумраке, отбиваясь руками и ногами под самым куполом.
Нагайни заволокло тёмным туманом, сковывающим её движения, и без магических приспособлений я не мог его рассеять. Но ждать и бороться за волшебное, повинующееся указам, магическое деревце в виде спиральки с твоими инициалами :), не было времени, с древних трактатов, помню, учил, что для рождения ехидне нужен поцелуй родителя. Всех их веками истребляли ради красивой змеиной кожи, делающей неуязвивым и морили из-за крови, превращающей любой напиток в эффективное отравительное зелье. Осталась одна, азиатская полузмейка, перед смертью самца чудом успевшая зародить два яйца. Род этих изумительных созданий вот-вот прервется!
Раскачиваясь и ползая вверх-вниз по канату, отвешивая тумаки и отталкивая ногами карликовых крылатых чудиков, отвлекая их от Драко, подлетевшего и ко второму яйцу, спрятанному в самом вверху купола, я сунул оба, кинутые мальчиком, в сюртук (мы поменялись ролями).
После - стремглав бросился к Нагайни, визуально помня, что туман должен быть где-то рядом, водя вперед руками по всему подряд, как слепой.
А, вот и прутья! Терпя обжигающий холод, я вожусь с замком и открываю клетку. Девушка с чёрными волосами и раскосыми глазами зашипела, но увидев краешек скорлупы со своими детенышами и уловив их запах, радостно протянула ко мне руки.
Малфой, потеряв терпение, пролетом порвал ткань шатру и сбил сваи, лишившись балок, проклятое здание стало обрушиваться, погребая своим опускающимся куполом и парапетами нерадивых монстриков-циркачей. Окликнув меня, маленький маг полетел к выходу, взяв одно яйцо. Его мать тут же встревожилась, но я успокоил, что её дети в безопасности и, взяв её на руки, отдав ей второе, побежал к Озеру Экскалибура.
...
Напротив наших с Люпином портретов как раз висело моё фото с блондинистым мальчиком-волшебником (кажется, я тогда был не сильно старше, словно, на вид, как и сейчас ;) - мы держали портрет мага-Моэма "Цирк и луна", на котором спасали волшебные яйца ехидны от гаргулий-клоунов на том самом канате! 
А рядом - снимок: почтенный седовласый Дамблдор с огромной бородой и в парадной мантии награждал меня, растерянно прибывшего "с корабля на бал" с мальчиком и девочкой - полузмейками на руках (в аквариумах с водой живительного озера - задокументировать спасение популяции ехидн)... Орденом Мерлина (один из его видов был в образе статуэтки хрустальной совы, держащей в лапе жемчужную волшебную палочку и сидящую на алмазной колдовской шляпе с ремешком из лунного камня белоснежного цвета).
Гермиона, долго любовавшаяся ею, повернулась ко мне спросить...
- Нет, я продал ее в музей ювелирного искусства - интересно, я могу угадывать мысли только этой очаровательной юной волшебницы, или ещё кого?)) невольно засматриваясь на её очаровательные щёчки и бровки.
- Средства отдал в приют сирот-полукровок. - поспешил заключить я и... Закусив губу, стыдливо вспомнил, что место в "Поэзии Волшебства", и так скупое на страницы, хоть оно и понятно ) , закончилось. - Но я...
- Ньют, Гермиона, ну где вы там? - внезапно позвала мама (Диана и Сенека шепнули мне на ухо, что секретно жили в Хогвардсе, друг семьи - Хагрид замолвил за них слово, ведь их особняк отдали из-за их бедности другим).
- Наливочка нашего косматого пузатого добряка заждалась вас! - прибавился чуть осоловелый голос явно угостившегося уж ею папы.
...
Пришлось окунуться в новую череду приятных воспоминаний, разделяя их с моей тайной любовью, все более щемяще-сладко впивавшейся своим образом в сердце; как в детстве я играл в боулинг тыквами по искристым зельям-"пустышкам", на каникулах Хогвардса папа разрешал нам колдовать так, с моими немногочисленными многими друзьями-сокурсниками у него в мини-бильярдной.
А потом я провел партию с в киодай (смесь шахмат и нард с магическими иероглифами), которой снежными туманными вечерами маленького учила меня мама. Как только мы снова остались наедине (родители ушли продолжить застолье с лесничим) я...
Долго не решался, а потом выбрал момент и прошептал украдкой заклинание, пока Гермиона играла в поднятие бильярдных шаров и жонглирование их в воздухе волшебной палочкой (Люпин и я, изредка и отдыхом от преподавательских и магических дел, играли в мини-бильярд у него в кабинете).
- Мони, милая... - прошептал я, подойдя к ней и... зажмурившись, протянул вперед руки, как тогда при открытии клетки в цирке (чтоб самому посмотреть с интересом, получилось или нет, сто лет, - и это не фигура речи; - не испытывал это колдовство снова).
- Ой!
Я открыл глаза - в моих руках была сверкающая розочка чайного цвета, в которой переплетался хрусталь, алмаз, жемчуг и белый лунный камень.
Гермиона с трепетом приняла цветок, покраснев щечками, как и ваш покорный маг;
- Но...
За пазухой костюма чумного доктора (я другого и не носил никогда на Хэллоуин :) пискнул нюхль, учуяв безделушку.
Девушка рассмеялась и, взяв его на руки, возразила моей мысли (это мистика или?..;)
- О, милый Ньют, это даже лучше твоей совы!
И, не успел я опомниться, как она, спустив зверька на близлежащий пуфик, с размаху обняла, доверительно-тепло, как брата.
Я же... не удержался и, как можно незаметнее, чуть с потаенной истомой, провел рукой по её нежной спинке, от шеи к талии, сердце оглушительно билось, а время остановилось, в этом самом прекрасном из мгновений наших выходных и воспоминаний...