Глава первая

                ~Глава первая ~

В первые солнечные деньки марта, когда снег тает буквально на глазах, в воздухе витает самый что ни на есть особенный аромат, который бывает исключительно весной и исключительно в самые первые дни. Амелия дышала полной грудью, забавно щурилась от яркого солнца и прятала стылые руки в карманы старой тёмно-зелёной куртки. Солнце ослепляло безудержно яркими лучами, гоняло озорных солнечных зайчиков, но не грело. Девушка стояла на веранде родительского дома, с наслаждением слушая восхитительные трели птиц, смирявшие шторм назойливых мыслей. Шустрые создания эти с востренькими чёрными глазками, похожими на крупный бисер, весело щебетали незатейливые мотивы, щедро дарующие покой и надежду. То было поистине удивительным, до того, что и простодушное карканье вороны грело сердце и наполняло невидим светом.
Серо-зелёные глаза её по-прежнему были потухшими, не мелькало в них ни единой искорки, слишком уж выделялись они на алебастровой коже, но тёмные брови подчёркивали всю прелесть этих глаз. Маленькие, чуть пухлые губки были обветрены, и тонкие трещинки не позволяли разглядеть их истинный светло-розовый оттенок; по румяным от свежего воздуха щекам то и дело катились слёзы. Светлые волосы Амели были собраны в уже порядком растрепавшийся пучок на затылке. Хрупкую фигурку её скрывала куртка тёмно-зелёного цвета, что была на целых три размера больше неё самой.
«Весна, — подумалось ей, — всё возрождается». Амелия поджала обветренные губы, закрыла глаза и вновь вдохнула весенний воздух, чувствуя, как каждая клеточка наполняется жизнью. Стремительно бросилась она в лавку, точно в сиё мгновение решалась жизнь её, впрочем, возможно, так оно и было. Ладонь застыла на трубке телефонного аппарата оливкового цвета, девушка вновь зажмурилась, глубокого вдохнула и покуда не успела передумать, решительно набрала номер, наскоро записанный на небрежно скомканном клочке бумаги. После четырех утомительно громких гудков ей, наконец, ответили, Амелия едва слышно выдохнула: «Я согласна». После чего положила трубку и, снова выбежав на веранду, крепко зажмурилась от солнечного света.
«Я согласна», — медленно повторила она, точно пробуя эти два слова на вкус, и впервые за долгое время едва улыбнулась. Что-то до ныне неизведанное разлилось по всему её существу. Нерешительно касаясь продрогшими ладонями старого обшарпанного косяка, мысли её то и дело обретали целостность.

— Амели! — жизнерадостно воскликнула девочка, точно бродяга-ветер залетев в цветочную лавку, она легко запрыгнула на прилавок и весело улыбнулась. В детской улыбке её не хватало одного зуба, но, казалось, девчушку это только радует. — Смотри! Я спрятала свой зуб под половицей, и мышка забрала его к себе в норку! Здорово, правда? Так сказала Вера. Как думаешь, мышке на что-нибудь сдюжит мой зуб?
— Во-первых, здравствуй, Лили. А во-вторых, пожалуйста, слезь со стола: это неприлично, разве тебя не учили? И где же сама Вера?
Девочка нахмурилась, чем мгновенно напомнила Амели подругу детства.
— А как же мышка?
— Что?
— Ты оставила без внимания то, что мышка забрала мой зуб! — надув губы, сетовала рыжеволосая девочка, и в прозрачно-голубые глаза её предательски подкрались слёзы. Лили была ребёнком, живым, любознательным, и ей отчаянно не хватало ласки и по-детски тёплых разговоров.
— Ты и сама, как милый мышонок, — едва улыбнулась Амели и ласково погладила девочку по голове. Лили оживилась и тут же спрыгнула с прилавка, в то же мгновение дверь распахнулась во второй раз.
— Амелия, добрый день! — улыбнулась ещё совсем молодая девушка из опеки. — Я еле успевала за вашей… гм… сестрой? — гостья немного удивилась столь значительной разнице в возрасте.
— Лили — дочь моего дяди по маминой линии. Выходит, сестра. Наверное, так, — пожав плечами, заключила Амели.
— Вера присматривает за мной, пока мамы нет. Ты знаешь, когда она приедет? — спросила девочка, и глаза её были полны надежды.
Амелия, сдвинув брови, кинула строгий взгляд на робкую девушку, глаза которой были тревоги. Вера неловко улыбнулась и стыдливо отвела взор.
— Амелия, — начала она, — нам нужно поговорить.
На сей раз Амели приподняла бровь, коротко кивнула в знак согласия и предложила Вере обсудить сложившуюся ситуацию на улице.
— Лили, за старшую! Мы ненадолго!
— Хм… Секретики? — хитро прищурившись, воскликнула Лили, но вопрос её так и остался висеть в воздухе без ответа.
Мгновение спустя Амелия обрушила на Веру шквал вопросов.
— Полагаю, не сказали ей? — начала она.
— Я… просто я… понимаете… — Вера не могла собрать все мысли воедино и дать вразумительный ответ, переминаясь с ноги на ногу, точно провинившийся ребёнок, что боится оторвать взгляд от своих пошарканных ботинок.
— Вы не сказали, — обречённо заключила Амели, — документы-то хоть готовы? Что подписать?
— Д-да, — запнулась девушка из опеки, — у меня всё с собой, — виновато поджав губы, Вера вновь опустила глаза, точно она-то и была виновницей тому, что Лили оказалась в сим положении. А между тем именно эта робкая девушка решительно и рьяно радея за жизнь веснушчатой девчонки, настойчиво звонила Амелии и требовала взять ребёнка под опеку.
— Давайте, — вздохнула Амели.
Внимательно изучив документы, она подписала их и вернула обратно.
— Вера, — прикусив губу, робея начала она. — Спасибо Вам. Подождите немного, я сейчас.
Вера кивнула, и детская улыбка озарила её нежное лицо.
Амели вернулась слишком быстро, волосы её растрепались, щёки раскраснелись. От той серьёзной женщины не осталось и следа. Мигом обернулась она милой и беспечной девчонкой. Руки её сжимали незатейливый нежно-голубой букетик.
— Это вам. Спасибо. И простите, что была немного… груба…
— Незабудки, — прошептала Вера. — Они чудесны. Спасибо, Амели.

Амели поёжилась и вошла в лавку. Лили, свернувшись клубочком, спала в старом кресле и тихонько сопела, Амели же чуть было не рассмеялась: настроение у девчушки сменяется, точно погода в их Цветочном городке, и как Лили похожа на свою маму. Амелия села напротив, взяв в руки пухлую тетрадь с мамиными записями о цветах, растениях, будничных заметках и воспоминаниях, девушка с какой-то щемящей ностальгией вчитывалась в неровные округлые строчки. Сердце билось то ровно и совсем покойно, то вдруг ни с того ни с сего гулко и быстро. На долю секунды ей показалось, что где-то слышится тихий мамин голос, и аромат шоколадного пирога, как прежде приятно щекочет ноздри. Мамина тетрадь была кладезем, она представляла собой не только сухие формальные записи о растениях, но и личные наблюдения. Тетрадь эта была чем-то вроде дневника. Глубоко погрузившись в чтение, она совершенно не заметила, как пробудилась ото сна девочка и теперь с неприкрытым любопытством разглядывала сестру.

— Что ты делаешь? Дай мне посмотреть! — не выдержав, сказала Лили, требовательные нотки решительно пробивались в детском голоске.
Девочка была готова вырвать записи из рук Амели, но совсем неожиданно получила отпор.
— Не лезь, — голос Амели был строг, на ум молодой женщине не сразу пришло, что разговаривает она с ребёнком, а посему, когда Лили сердито сдвинула брови, и глаза её вновь заблестели от подступивших слёз, Амели стало совестно. Девушка, сама того не замечая, так сильно прикусила губу, что из неё в тот же миг просочилась кровь.
— Почему ты всегда такая сердитая? Ты очень редко улыбаешься, и ты совсем не такая, как о тебе рассказывала моя мама! — колко воскликнула девочка.
— Что же рассказывала тебе мама?
— Мама говорила, что вы всегда смеялись и никогда не унывали, чтобы ни случилось! Но это неправда! Ты злая!
Амели взглянула на сестру из-под поднятых бровей и, добродушно покачав головой, спросила:
— Быть может, ты поживёшь со мной какое-то время и научишь снова улыбаться?
Лили была готова вновь и вновь давать отпор сестре, но и на сей раз Амели удалось удивить её кротким и добрым ответом, а посему веснушчатое лицо девчушки в сиё же мгновение озарила счастливая улыбка, и она с готовностью кивнула.
— Договорились, — девочка подняла в воздух пятерню, призывая Амели ударить ладошкой о ладошку, и, сама того не зная, напомнила ей, как когда-то давно Амели и её подруга не раз проделывали этот трюк, а после заговорщицки хихикали. Но едва ладонь Амели коснулась тёплой ладошки, в ту же самую секунду подоспели давнишние мысли: как благостно, когда в жизни есть дети.

«Незабудки — однолетние или многолетние травянистые растения небольших размеров, обыкновенно сильно опушённые. Стебли ветвистые, высотой 10–40 см. Цветки обычно голубые с жёлтым «глазком», иногда розовые или белые, собраны в соцветие — завиток или кисть. Предпочитают влажные районы. Растут на полянах со свежей почвой. Некоторые виды, такие как незабудка болотная, можно встретить на берегах водоёмов, окраинах болот, вдоль ручьёв.
В наших краях этот нежный цветок растёт лишь во влажных местах, люди не шибко-то его жалуют и считают сродни сорняка, целых пять лет я пыталась приручить это растение. Пять лет! Пять! И вот чудо свершилось. Нахожу это Божьим подарком, не иначе. Амели нравятся эти простые цветочки, она делает из них застенчивые букетики и дарит горожанам. Кажется, люди постепенно меняют свое мнение об этих цветах».