Глава третья

                ~ Глава третья ~

Незаметно, точно на цыпочках подкрался август, осторожно положив свои чуть прохладные ладони на плечи. Ночи стали много холоднее, утра кутались тонким туманом, и только день по обыкновению был солнечным, впрочем, и в нём уже угадывались коричные ноты осени.
В то утро Амели переступила порог душной теплицы и крепко зажмурилась, спёртый воздух настойчиво коснулся лица, девушка отмахнулась от него, но тот, точно усмехнувшись, лишь теснее оседал и путался в волосах. Амелия решительно отказывалась верила глазам своим, казалось, на мгновение, она даже позабыла, как дышать. Когда всё так изменилось? Неужели то видится ей взаправду?
«Здесь и яблоку негде упасть, как тесно заросло всё травой». Грусть лёгкой поволокой легла ей на сердце. На ум пришло совершенно другое прохладное утро августа. Тогда они точно так же переступили порог теплицы, густой аромат разноцвета бесцеремонно пробирался в лёгкие, отчего совершенно точно казалось, что внутри вне всяких сомнений вот-вот распустятся цветы, точно таишь в себе душистый луг. Они замерли на пороге, вдыхая полной грудью, до чего безмятежный миг. Аромат был настолько осязаем, что Амели не удержалась и принялась хватать его руками и смеяться.
Девушка улыбнулась, но через долю секунды вдруг сердито сдвинула брови.
«Ну уж нет! Да здесь и за день не управиться».
Амели резко повела плечами и уже была готова захлопнуть дверь, чтобы навсегда забыть про эту теплицу, но совесть настойчиво царапала сердце.
«Ведь ты обещала, Амели!»
— Я обещала… — беззвучно прошептала она.
«Подумаешь! Обещала! — бунтарство было редким гостем в норове молодой девушки, но стоило ему едва зародиться, было оно хлёстким, решительным и безапелляционным. На первый взгляд, покуда совесть всякий раз не усмиряла его.
Но тут подоспевала лень, ласкающей блаженной волною растекалась она по всему существу, радостно и тихо нашептывая:
— О, какой вздор, милая, какой вздор! Работы тут невпроворот. Закрывай скорее теплицу, свежезаваренный чай томится в заварочном чайничке. А вафли? Что за дивный аромат витает в воздухе! Тёплый, сливочный, уютный. Вчера на самом занятном месте сон оборвал книгу… Амели…»
Амелия тяжело вздохнула, крепко зажмурилась, страстно желая, чтобы всё это было неправдой: вот она откроет глаза, а кругом станут пестреть цветы, обнимая пудровым, настойчивым ароматом. Амели чуть поморщилась, блаженно потянулась, а после уж слишком быстро надела перчатки, страшась того, что в любой момент может передумать.
В теплице было жарко, душно и липко, пот без конца застилал и щипал глаза, в уголках собирались слёзы. По оконным стёклам теплицы струились извилистые затейливые дорожки, девушка то и дело думала, куда приведут они её? Пальцы впивались в жирную сырую землю, выкорчёвывая корни сорняковой травы, кои крепко-накрепко обустроились в почве. Сквозь тонкие перчатки ощущалось жжение, кожу начинало саднить, но Амели чувствовала, как истосковалась земля по добрым рукам, заботе и даже беседам. Да-да, беседам в первую очередь, ведь каждый садовод всенепременно ведёт душевные разговоры со своими растениями. Разве не так? А песни? О, эти невероятно тихие, прелестные напевы! Мысли эти, точно живительная волна, придали ей бодрости, Амели широко улыбнулась и едва слышно стала бормотать детские песенки под нос.
Два часа спустя упорство её было вознаграждено — сорняки нещадно вырваны. Вскопать грядки оказалось сложнее, несколько раз девушка делала передышки, оглядывала проделанную работу, довольно улыбалась, вытирала лоб перчаткой, оставляя на лбу земляные разводы, и кивала, так, словно сама же себя и одобряла. Радость, точно океан, вышедший из берегов, заполняла её, придавала сил, Амели с восторгом смотрела на чистоту земли, так точно пред нею был нетронутый свежий лист бумаги… Благодарность к Богу захлестнула её, во всём чувствуется Его почерк.
Самое сложное осталось позади, впереди — волнительное приятное. И, если Амели удалось рассчитать всё правильно и сделать аккурат так, как указано в записях мамы, к осени теплица сплошь будет пестреть цветами. Ко всему прочему, именно на эти цветы был сделан заказ одной уж очень капризной клиенткой, которая, к слову сказать, не поскупилась на благодарность, она уже внесла аванс, а потому Амели безоговорочно надеялась, что всё получится.
Неспешно поливая посаженные ею цветы, Амели не переставала улыбаться. Совсем скоро в цветочной лавке появятся свежесрезанные тюльпаны! Тюльпаны! Амели облегчённо вздохнула, обвела взглядом свои труды и только теперь позволила себе расслабиться и растереть ноющие плечи.
«Ну вот, работа и сделана. Теперь можно и чай попить. С вафлями».

Девушка обосновалась на веранде с чашкой лавандового чая, подула на белый горячий пар, разгоняя утомлённые мысли, с нетерпением ожидая Лили. Девочка вот-вот должна вернуться из школьного лагеря, в который ходила по настоянию сестры. Школьный лагерь включал в себя дополнительные занятия по правописанию, почерк Лили оставлял желать лучшего, и как бы она не упиралась, Амели таки удалось уговорить её посещать занятия, пусть и летом. Всё-таки Амели умела находить нужный подход. Ко всему прочему в лагере этом было весело и познавательно.
Но Амели уже не терпелось показать своей младшей сестре теплицу. Предвечерний остывший ветер трепал ей волосы, девушка куталась в старую кофту горчичного цвета и пила чай мелкими глотками.
— Добрый вечер, — Амели вздрогнула, молодой мужчина держал за руку застенчивую девчонку, наверное, ровесницу Лили, та еле слышно прошептала: «Здравствуйте».
Пред ней откуда ни возьмись возник крепкий кареглазый мужчина, невысокого роста, в тёмно-синих джинсах и лёгкой светло-голубой рубашке, его тёмные волосы были идеально пострижены, но одна непослушная прядь то и дело выбивалась из строя и придавала ему какую-то непринуждённую почти мальчишескую небрежность. Рядом с ним стояла тонкая девчонка, у коей были большие серо-голубые глаза, чуть болезненно выделяющиеся на бледной коже. Они казались потухшими, выцветшими, наверное, оттого взгляд её то и дело блуждал внизу. Кожа девочки была почти прозрачной, тонкие венки проступали синевой на детском личике. Светлые волосики были собраны наскоро детской рукой в худенький хвостик, пара прядок, точно как у отца, выбивалась из общего строя, добавляя какой-то щемящей нежности в и без того хрупкий образ ребёнка. Не было сомнений, маленьких алых губ её давно не касалась улыбка.
Голубоватый сарафан, летнее пальтишко, белые носочки и маленькие лаковые туфельки, наряд её был прост и именно этим прелестен. Ведь простота чудесна, не правда ли? Девчушка эта была настолько тонюсенькой, признаться даже прозрачной, отчего её сию же минуту хотелось прижать к себе. Глаза Амели никак не могли оторваться от девчонки, что в ней было такого, отчего непременно хотелось разглядывать её? В ней была чистая и светлая душа. И… затаённая боль…
— Добрый, — улыбнулась Амели. — Чем я могу помочь?
— Это цветочная лавка? — уточнил мужчина, девушка утвердительно кивнула. — Мне нужны гиацинты. Моя дочь их очень любит.
— Они есть, — с улыбкой кивнула Амели.
— Мы живём по соседству с вами. Меня зовут Герман, а это моя дочь Аделина.
— Что ж, очень приятно. Меня зовут Амелия, — протянув руку, представилась она, пальцы её до сих пор имели зеленоватый оттенок травы и хранили аромат сорняков и земли, но девушку это совершенно не смущало, впрочем, как и мужчину. Последний, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания. — Быть может, вы хотите чаю? На улице зябко, — поёжившись, заключила девушка.
— Я бы с удовольствием, — совсем тихо прошептала Аделина.
Амели кивнула и улыбнулась.
— Юная леди, вы когда-нибудь пробовали лавандовый чай? — с почтительной серьёзностью обратилась она к девочке.
— Нет, а таковой бывает? — изумилась Адель.
— Бывает, это любимый чай моей сестры, и, само собой разумеется, мой. А Лили, к слову, ваша ровесница. Полагаю, вы подружитесь.
— Вы можете обращаться ко мне запросто Адель и говорить «ты», — опустив глаза и поддев камешек носком туфельки, всё так же тихо прошептала девочка.
— В самом деле? О, это чудесно! Ты тоже можешь запросто звать меня Амели и говорить мне «ты».
Девочка улыбнулась, и даже потухшие глаза её на миг просияли.

В цветочной лавке звучал хрусткий аромат свежести и чистоты цветочных нот. Застенчиво, но весьма настойчиво соперничали с ним тёплый запах чая и знаменитого фамильного шоколадного кекса семейства Амели. Деревянные полки были заставлены причудливыми цветочными горшками и разнообразными книгами, что можно прихватить с собой или же почитать здесь, уютно устроившись в стареньком кресле у окна. В середине зала — маленький журнальный столик, на коем ждали своего часу несколько книг, а так же ручка, желтоватые листы бумаги и подставка под чашки. Точно такое же место располагалось и у окна. Глаза Адель торопливо скользили по всем этим предметам, и только успевала дивиться этому месту, никогда прежде не встречала она более дивного уголка. Девочка присела в один из плетёных стульев коричневого цвета и, улыбнувшись, взяла книгу. Амели же вновь невольно отметила, девочка весьма застенчива, но невероятно мила.
— Осматривайтесь, а я сейчас.
Заварив две чашки чая и положив на тарелки кекс, она вошла в зал и поставила на журнальный столик угощения.
— Как вкусно пахнет, — всё так же тихо проронила девочка, сделав глоток чая, она просияла, — очень вкусно!
— Действительно, — согласился Герман.
— Что-нибудь выбрали?
— Да, — ответил мужчина, и подошёл к самому дальнему стеллажу, Амели отправилась следом.
— Жёлтый гиацинт, в белом горшке. Адель любит жёлтые гиацинты, а мы обыскались их. Кругом лишь белые да фиолетовые, — сетовал мужчина.
— О, это изумительный выбор! — пропела Амели.
— Признаться, у меня голова болит от запаха этого цветка, уж очёнь он насыщенный и тяжёлый. Но мне невыносимо хочется порадовать Адели, — доверительным шёпотом поведал Герман.
Глаза Амели защипало. Она часто заморгала, силясь прогнать подступившие слёзы.
— Вы прекрасный отец! — прошептала она.
Аделина бесшумно (Лили непременно сравнила бы её с мышкой) подошла к прилавку.
— И вот эту книгу, пожалуйста, — застенчиво положив томик с приключениями, сказала девочка, и на короткое время губы её тронула едва приметная улыбка.
— Это не менее чудесный выбор, Адель, Лили пришла в восторг от этого произведения, — с улыбкой заключила Амели. — Ты поделишься со мной впечатлениями от этой книги?
— Хорошо, — кивнула она. — Можно я немного посижу здесь и почитаю у окна?
— О, несомненно! — Амели и сама не могла понять, отчего её захлестнуло таковым восторгом.
— Папа?
— Да, милая, если тебе хочется, — погладив дочь по голове, согласился он.
Адель кивнула.
В подарок Амели положила им небольшой пакетик лавандового чая.
Амели уже внесла в цветочную лавку небольшие изменения, добавив ещё один стеллаж с книгами на продажу, до сего в лавке была небольшая полка с энциклопедиями о растениях и цветах, их долгое время собирала мама, чтобы посетители могли пролистать книгу и отыскать информацию о волнующей теме. Была здесь и самодельная книга, в ней были собраны по крупицам вырезки из газет, долгое время блокнот сей был единственным, это после стали появляться ботанические книги. По сей день самодельная книга эта занимала особое место на полке и слыла самой ценной в коллекции энциклопедий. Книги с полки мамы не продавались, читать их можно было лишь в лавке. Второй же стеллаж представлял собою более обширный тайник из удивительных и красочных книг, их Амели выписывала из разных издательств и продавала в лавке. Так же Амелия поставила дополнительный деревянный столик, чтобы посетители могли выпить чашечку чая и пообщаться с хозяйкой об уходе за цветами. Девушка как раз обдумывала идею о том, почему бы вместе с растениями не продавать цветочные и травяные сборы, что собирала она и делала своими руками. А пока Амелия с удовольствием угощала и дарила чай посетителям, особо затронувшим её сердце.
Лили влетела в цветочную лавку, подобно бодрящему ветерку, пропитанному солнечным светом. Увидев свою ровесницу, глаза её засияли, и, наспех поздоровавшись и поцеловав Амели, она бросила портфель и плюхнулась в плетёный стул, что стоял рядом с точно таким же стулом, на котором сидела Адель. Девочка восхищённо улыбнулась.
— Я Лили! Пойдём играть на чердак? Тебе там понравится! Там так здорово! Можно, Амели?
— Можно, — рассмеялась Амели. — Конечно, можно.
— Как тебя зовут?
— Адель, — с какой-то странной нерешительностью представилась девочка.
Лили крепко взяла её за руку и потянула за собой.
— Адель очень робкая и чересчур скромная, ей не достаёт общения с ровесниками, да и вообще… Я просто не знаю, что и делать, — Герман растеряно улыбался и разводил руками оттого, что винил во всём себя.
— Может быть, ещё по чашечке чая? А там и видно будет, — улыбнулась Амели.
— Да, пожалуй, — счёл нужным согласиться он.

«Гиацинт (Hyacinthus) — многолетнее луковичное растение, у которого из прикорневой розетки растут листья линейной формы и цветонос. Их базисом является чешуйчатая луковица, у которой постепенно отмирают старые чешуйки и нарастают новые. По периферии донца появляются детки, благодаря которым гиацинт размножается.
Луковицы гиацинта ядовиты; они содержат щавелевую кислоту. Работа с луковицами гиацинта может вызвать лёгкое раздражение кожи, посему рекомендуются защитные перчатки.

Жёлтый гиацинт! Жёлтый! Цветок этот редкость в наших краях. Белые, фиолетовые, сиреневые, розовые — это, пожалуйста. А желтый, поди, отыщи! Моей радости не было предела, когда среди пёстрых гиацинтов вдруг распустился жёлтый. Жёлтый любимый цвет моей Амели! Наша лавка постепенно разрастается. Столько новых растений!
Примечательно, что в этот день Амели испекла свой первый шоколадный пирог. С восторгом угощала она посетителей. Кажется, у нас намечается новшество. Люди все чаще заглядывают к нам, подолгу беседуют и с удовольствием угощаются выпечкой Амели.
Муж смастерил деревянный столик и небольшой стеллаж для книг о растениях. Книг здесь пока совсем немного, по правде признаться только две. Одна из них сделана нами собственноручно, я намерено собираю старые газеты и вырезаю из них полезные статейки, надо отдать должное щедрости наших соседей, они с щедростью делятся подобными материалами. Вторую книгу прислала мне сестра. Она чудесна и красочна, не мудрено, что посетители неоднократно разглядывают её, и что-то выписывают. На столик мы положили бумагу и карандаши, как раз-таки для того, чтобы гости могли полистать энциклопедии, сделать записи об интересующих растениях, с тех пор, как мы расширились времени на разговоры остаётся всё меньше и меньше, но моя милая Амели, точно звонкий колокольчик угощает всех чаем, занимает их беседами. Кажется, наш уютный уголок приобретает новый оборот».