Карусельный выдох

Лелеет вечность пёстрой каруселью,
Кроша стекляшки в дебрях валунов,
Где пахнет утро хвойной акварелью
И бодрым кличем первых петухов.

Мелькает детство радужным фазаном,
Слепит зрачки нетронутый лопух.
Медовый сок течёт по свежим ранам,
Целует щеки тополиный пух.

Вкус молока, парное бездорожье,
Апрельский хохот! Некогда скучать —
Вселенная под тонкой детской кожей
Спешит взахлёб о чуде рассказать.

Мужает голос, набирая твёрдость,
Струится пот по кованым плечам.
Смиряет юность рыцарскую гордость,
Припав губами к трепетным ключам.

Степенный шаг. Раздумий позолота
Ложится мягко на излом морщин.
Уже не в тягость тихая работа
И созерцанье прожитых глубин.

Затих азарт. В ладонях — лишь колосья,
Наполненные мудрым серебром.
Былых страстей раскат многоголосья
Сменяется молитвенным добром.

Но там, в закате, вызрело начало,
И круг замкнулся, высветлив игру.
Смерть лишь на миг дыханье укачала,
Чтоб отпустить в иную пустоту.

И снова вдох! Пронзительный и зыбкий,
В охапку — всё, и солнце — на весу.
Старик воскрес в младенческой улыбке,
Стирая с глаз пречистую росу.

Крутнулся диск — и выцвели морщины,
В кулак легла стекляшек лепота.
Из смольной, неизбывной черпачины
Пьют утро первозданные уста.

Опять закружит мир на карусели,
Кроша былое в сор у валунов,
Вмешав в порыв густые акварели
И дерзкий гомон первых петухов.