О творчестве

цикл рассказов Репатрианты


-  Самолюбование присутствует в любом творческом проявлении, будь то проза, стихи или манера одеваться, - Йосич поправил съехавшую набок набедренную повязку, - Вот ты, например, взялся написать книгу исключительно в коммерческих целях. И - о чудо! – сумел втюхать неискушенному фраеру пару/тройку экземпляров. Что скажешь, глядя в зеркало? «Ай да Тютькин! Ай да молодец!»

-  А если не купят? – Зяма готовился к встрече с читателями и усердно натирал краба зубным порошком. Вениамин щелкал клешнями, подкручивал усы и таращился на горизонт.

-  Не беда. Напьешься, размажешь по щетине слезы, полюбуешься на себя, напьёшься вновь и так по кругу.
 
-  Ты хочешь сказать, что самовыражение без самолюбования не бывает? – Зяма повертел Веню и пожалел, что поскупился на пасту ГОИ.

Пеликан Гоша капнул слезой из единственного глаза и призадумался о судьбе клюва.

-  Именно так, - Йосич, сцепив за спиной руки, нарезал круги вокруг кастрюльки с овсянкой, - Послав недоверчивого покупателя на хер, ты воспаришь в восторге: «Ай да Тютькин! Как срезал!».

Зяма отложил в сторону Веню и уложил Гошу головой на перевернутое ведерко:

-  Мне больше импонирует вариант с успешной продажей.


-  Для этого, мин херц, необходимо, чтобы твое оценочное суждение вызывало у публики интерес.


Тем временем Веня гляделся в бутылочное стекло, кряхтел и почесывался. Прежде загорелый верх отливал нездоровой белизной кистей вьетнамских мотоледи.
 

-  Как? – Зяма прилаживал к пеликаньему шнобелю кусок юзанной наждачной бумаги.


-  Начни с жанра автобиографии. В предисловии напусти дыма, наври с три короба: мол, бывал, имел, чуть не съел, чуть не сел, еле унес, еле донес, как-то раз… как-то – два. Короче, запусти наживку пожирнее и без конкретики. Видишь ли, граждане обожают сплетни и подглядывание в замочную скважину. Pip show, ну да кому я поясняю…


Гоша явственно ощутил фантомные боли на месте пропавшего ока.


-  А как прочтут? – Зяма наступил коленом на здоровый Гошин глаз.


-  Не страшно. Сменишь псевдоним, прописку. К тому же кому приятно признаваться в собственном лохачестве? Обойдется


Лохом Гоша себя не считал. До первых скрипов крупнозернистой. Потом взглянул на проблему с высоты птичьего полета. И благословил Зямино скупердяйство – проплешины на ошметке наждачки встречались чаще, нежели лосось в период нереста.


-  А ты почему о себе не пишешь? – Зяма изредка заглядывал в пособие по маникюру.


-  Во-первых, сам ни хрена не помню, - над темечком учителя вихрился полуденный зной: «Ну как же?! Напрягись! Вот незадача...», -  я, конечно, мог бы спросить жену. Но сапер ошибается всего один раз. Приберегу. Знаешь когда любопытство обходится без последствий?

-  Когда? – не сдержался придушенный Гоша

-  Никогда.

-  А во-вторых? – Зяма послюнявил наждачку

-  Во-вторых?

Зной перестроился. Зазвучал вальс «Крестьяночка» в исполнении духового оркестра полка Славных грешников.

-  … Мой жизненный путь не окончен. Я, Зяма, собираюсь пережить всех засранцев, - не только эпохи Возрождения.  Но и тогда напишу исключительно о хороших людях. Иные упоминания не достойны.

-  Йосич! Ты бессмертен, - Зяма взглянул на часы и удвоил усилия.

-  А я, таки, нет! – прохрипел Гоша