Отец Леоны 3

Генри и Вуди уже отошли от дел и наблюдали, как работают дети. Претензий не было. Если Вуди обеспечил себе старость большим счётом в банке, то Генри зарплатой жены. Азалия была прекрасная супруга. На накопления Генри она не рассчитывала. У медсестры прекрасная медицинская страховка, зарплата более 100 тысяч и будет достойная пенсия. Поэтому на свои сбережения Генри покупал и продавал собственнось и бизнесы для дочки. Ему тоже перепадало и не мало.
      Когда внук подрос и у Леоны появилось время, она решила заняться политикой. Генри посовещался с Азалией и решил отговорить дочку от бестолкового занятия. Выборные должности всегда временные и приводят к коррупции.  После нескольких долгих бесед он отговорил её от участия в гонке за место сенатора.
- Леона, у меня есть другое предложение. Много интереснее. Хочешь послушать?
- Ой папа, даже не знаю. Мне в бизнесе стало скучно. Хорошо, что Бен всё ведёт и успешно. Ну, что ты мне хочешь сказать?
- Посмотри на карту нашего штата. Какой она формы?
- Никто в Капитолии не поддержит создание Северной и Южной части. Уже поняли на примере Каролины и Виргинии.
- Я думаю о создании специального округа Gulf Coast.
- Интересная идея! У нас много пенсионеров, можно протолкнуть снижение налогов и…
- И сделать новую Коста Рику.
- Папочка, проблема будет в финансах. У нас только казино, но они должны отдавать много денег в Федеральный бюджет.
- У нас есть NAVY yard, для постройки военных судов. У нас есть главный банановый порт страны. У нас есть круизный порт. У нас есть международный аэропорт. У нас есть крупная база ВВС и у нас есть один из центров NASA. И плюс 3 госпиталя. И железная дорога с поездами AMTRAK. У нас есть университет. И всё на узком участке прибрежной земли. У нас можно построить солнечные и приливные электростанции. Ветряные у нас уже есть.
- В этом что-то есть. Можно создать свою ТВ студию и несколько новостных интернет каналов. Чего-то не хватает. Масштаба!
- Давай рассуждать шире. Привлечём к нашему городу Билокси из Алабамы прибрежный город Мобиле, а из Луизинаны Новый Орлеан. У всех трёх городов общая экономическая база. Туризм.
- Кто нам позволит это сделать?
- Пресса, люди, идея автономности. Центр уже сидит у всех в печёнках. Нам не надо губернатора, мы будем пробивать независимый совет из городов трёх южных штатов. Надо посчитать экономическую выгоду для каждого штата и для туристического округа в отдельности. Сделаем въезд платный. Это нормально. Граница по дороге I-10. Съезд на юг платный, а на север бесплатный.
- Сколько времени займёт этот проект?
- Лет 7-10. Причём вкладывать деньги не надо.  Нужна пропаганда автономии индейцев. Их же у нас много. Именно наших южных.
- Этническая зона?
- Новый вид туризма.
- А что мне достанется? Ха, ха.
- Нам надо создать зону свободной торговли в этом округе. Ты подашь заявку на новый закон в Сенат. Закон о свободной экономической зоне. Ему дадут название закона Леоны. Он будет действовать по всем прибрежным штатам. Там, где люди захотят расширять международную торговлю.  Сейчас всё тормозят тарифы. А у нас их не будет. С нами будут торговать те, кто не может торговать со страной. Это нужно для твоего сына. Для следующего поколения. Мечты поколения детей привлекательны, но для стариков они остаются мечтами до самого конца.
      В пожилом возрасте любая радость имеет обратную сторону, мужское желание есть, а мужские возможности исчезают. Это обострённое чувство никогда не покидало Генри, поскольку все его женщины были намного  моложе него. Иногда он завидовал Вуди, что тот старел вместе со своей женой. Их отношения были ровные, размеренные и стали взаимно уважительными. Любовь перекинулась в эмоциональную сторону. Они стали дорожить друг другом. Стали дорожить каждым днём прожитым вместе. Сначала Генри их не понимал, а в старости понял.
       Последние три недели Азалия вся сияла, читала свои медицинские журналы, что-то считала. Иногда вздыхала и опять принималась за пересчёт. Но глаза её горели. Когда она ушла на работу Генри поднялся в её кабинет и увидел на столе журналы об опецациях на бедро. Рядом лежали листки расчётов за операцию. Медицинская страховка эксперименты не покрывает. Это он знал, но такие фантастические суммы, он видел в первый раз. Это были статьи не о замене сустава, а о генетическом восстановлении. Надо было ехать на операцию в Стенфордский Университет и провести там изрядное время. Значит ей надо было не только расстаться с Генри на долгое время, но и уволиться с работы. В случае успеха, она перестала бы быть зависимой. А  в случае неудачи эксперимента, она столкнулась бы с нищетой. В её расчётах не было финансов Генри.
- Значит она планирует уйти, - сказал он вслух и вышел из кабинета.
Генри более внимательно стал наблюдать за женой, некогда им любимой. Их отношения стали холоднее. Но до разрыва ещё было далеко. Решится ли Азалия на операцию или нет, его уже не интересовало. И чем больше в жене пробуждалась надежда, тем грустнее становился стареющий муж. В один из вечеров, когда надо было готовить ужин, Азалия сидела в кабинете и писала что-то. Перечёркивала и снова пересчитывала. Генри к ней зашёл, она даже не повернулась, хотя дверь слегка хлопнула. Азалия подняла руку и сказала:
- Подожди, я сейчас закончу и приготовлю ужин.
Генри к ней подошёл, положил руки на плечи, но ответной реакции не получил.
- Генри, я сейчас спущусь на кухню, - сказла Азалия с раздражением.
Это сорвало тормоза у Генри:
- Не стоит беспокоиться, Азалия.  Делай то, что задумала. Я не протв, если ты решися на развод.
- Ты с ума сошёл, какой развод!
Генри взял листки бумаги, внимательно посмотрел и не нашёл своих денег в её задумках.
- Вот тут ясно просчитано, что моих денег в этой операци нет. Значит и меня после операции в твоих планах нет.
- Я не хотела тебя тревожить, только и всего.
- А поездка в Мексику без меня, тоже что бы я не волновался?
- Я хотела навестить подственников, тебе это не интересно.
Генри подумал, что это судьба, все женщины его предают по разным причинам. По возрастным, финансовым или их планы на будущее кажутся более яркими, чем жизнь с ним.
- Lo siento mucho, se;ora. Nuestro matrimonio se acab;.
- Нет, нет, ты с ума сошёл, развод. Нет, нет и нет!
- Не ври. Я вижу по глазам и читаю твои мысли. Мы не зря долго жили вместе. Ты сделаешь операцию и поедешь навестить родственников. Там встретишь своего “мачо” и я тебе уже не буду нужен. Если бы тебе нужны были только деньги, то для меня два миллиона ничего не значат. Ты могла бы и у Леоны попросить на операцию, она тебе ни в чём не откажет. Внутри себя, ты уже чувствуешь сексуальную свободу. Тем более, что я уже почти на исходе, в этом плане. Ты можешь получить то, что не имела почти всю жизнь, добротный секс. Это чистая физиологическая правда. Собирай вещи и уезжай в свою квартиру. Я буду ужинать без тебя. Ключи оставь на этом столе, я их утром заберу.
   Генри повернулся и вышел. Приготовил себе ужин, покушал и поехал на Северный бульвар послушать джаз. Там были его друзья. Было время, когда Генри там подрабатывал на сцене. Основные посетители были всё теже, но уже старики, как и он. Хозяин, толстяк Вилли, в перерыве подошёл к нему и попросил спеть балладу для друзей. У некоторых уже умерли жёны, другие остались одиноки из-за развода. Это беда всех мелких бизнесменов. По сути, Генри им и был в душе. Мелкие решения, купи и продай, а мега поступки были для дочки. Вот она умеет мыслить широко.
  Генри вышел на сцену и сел за старенькое джазовие пианино. Оно вспомнило касание его пальцев и тоскливо  зазвучало;

Наша жизнь не была громкой.
Нам не аплодировали толпы людей.
Она не была жестокой
И не было разбитого стекла.
Наша жизнь была как тихая песня,
Которая не нарушает покой соседей.
Но ты устала в борьбе с тишиной.
Мы не спорили, не спрашивали
Кто виноват, что тишина вошла в сердце.
Она сама заполнила нашу комнату
И ни один из нас не знал, что делать.
Любовь ушла и удержание её было пыткой.
Теперь время течёт медленно
И ночи стали длинными.
Очень тяжело, когда никто не сдаётся.
Любовь ещё присутствует,
А надежда тихо уходит.
Любовь умерает в тишине,
Не злобно, без крика, она стала разрушаться.
Тишина в отношениях сильнее громкой ссоры.
Потерять тебя было больно,
Это потеря части моей жизни.

Собравшиеся бурно отреагировали на балладу. Генри был сам собой и радовался сочувствию друзей. Все знали о его неудачных отношения в течение всей жизни, начиная с колледжа. Это была его карма. Он опять запел и сам себе наигрывал на пианино. В зале была тишина. Все понимали, что у друга очередная беда в жизни.

Раньше мы с тобой разговаривали до самого утра.
А теперь даже некому сказать “Спокойной ночи”.
Я помню как ты обнимала меня
И весь мир был за нашими дверями.
Мы их открывали вместе и радовались жизни.
Каждое слово открывало новые горизонты счастья
И мы туда смело шли.
А теперь наша комната любви пустая,
Каждый забрал часть своей мебели.
Я стою и жду, когда ты протянешь мне руки,
Мы стоим посередине, шаг влево или вправо
Убьёт исчезающую любовь.
Тишина заполнила дом и наши голоса в ней тонут.
Это странный перерыв в нашей жизни,
Мы не были к нему готовы.
Тишину мы приняли за покой и ошиблись.
Не было слёз, не было крика, не было разбитого стекла.
Так умирает надежда.
Не было смысла бороться,
Это борьба с самим собой.
В ней нет победителей.
Тишина в сердце превратила любовь в прощание.

Генри закончил и поклонился. Публика была в восторге. Он пел так, как пел в юности о своих жизненных неудачах. Когда подошёл к столику, где сидел с друзьями, то увидел на своём месте Азалию.
- Te amo, mi psic;pata.
И протянула к нему руки. Генри их стал целовать и на его лице заиграла улыбка.
Все захлопали. Потом начали играть музыканты и Генри пригласил Азалию на медленный танец. Она чуть тянула ногу, но никто этого не замечал.