Золото Партии. Глава 3. Человек с Чёрным Портфелем

Москва, аэропорт Внуково-2. 14 ноября 1989 года. 08:33.

Снег шёл мелкий, грязный — как будто небо не могло решить: плакать или плевать. На спецстоянке для правительственных рейсов стоял «Ил-62» с выключенными двигателями и пустым трапом. Рейс SU-777. Официально — «технический перелёт». Не в расписании. Не в базе данных. Только в отчёте дежурного диспетчера, который через три дня уедет в Минеральные Воды «на лечение» и больше не вернётся.

Из самолёта спустился один пассажир.

Высокий. Под шестьдесят. Седые виски, аккуратно зачёсанные назад. Тёмное пальто с меховым воротником — не для тепла, а для статуса. На лацкане — значок «Участник Великой Отечественной». Под ним — едва заметная булавка с совой. Такая же, как у Волкова.

В руке — чёрный портфель.

Не кожаный. Не дипломат. Бронированный. С двойным замком. И датчиком давления. Если открыть не тем кодом — внутри сработает термитная шашка. Документы превратятся в пепел. А руки — в уголь.

Его звали генерал-полковник Григорий Петрович Зыбин.

Официально — заместитель начальника Первого главного управления КГБ СССР. Курировал связи с соцстранами. Безупречная биография: фронтовик, закончил Высшую школу КГБ с золотой медалью, 12 лет в Праге, 7 — в Берлине, 3 — в Будапеште. Награды: три ордена Ленина, «Знак Почёта», медаль «За боевые заслуги». Жена — учительница немецкого. Дочь — студентка МГИМО. Дача в Переделкино. Автомобиль — «Чайка» с тонированными стёклами.

Безупречный.

Идеальный.

Опасный, как арсенал под детским садом.

Его встречал майор КГБ в штатском — молодой, с лицом, как у бухгалтера, и глазами, как у волка.

— Товарищ генерал, машина ждёт. Товарищ Волков просил доставить вас без промедления.

— Он сказал, куда именно? — спросил Зыбин, не поворачивая головы.

— Нет, товарищ генерал. Только: «Привезите его туда, где нет ушей».

Зыбин усмехнулся.

— Умно. Он всегда был умён.

Они сели в «Волгу» без номеров. Машина тронулась. Зыбин положил портфель на колени. Пальцы легли на замок — не для того, чтобы открыть. Просто чувствовать. Как будто внутри билось сердце.

Через 40 минут. Подмосковье. Заброшенный пионерлагерь «Огонёк». 1937 года постройки. Закрыт после того, как вожатая повесилась в столовой. С тех пор — «объект повышенной секретности».

Волков ждал у входа в главный корпус. Без пальто. В костюме. Как будто холод для него не существовал.

— Григорий Петрович. Рад, что вы смогли прилететь… несмотря на всё.

— Ты знаешь, почему я здесь, Семён? — Зыбин не пожал руку. — Потому что ты подписал мне смертный приговор, когда вписал моё имя в список «Золотой Печати».

Волков не моргнул.

— Я вписал тебя, потому что ты — единственный, кто может довести операцию до конца. Даже если я сдохну. Даже если все остальные сбегут или сдохнут. Ты — последняя страховка.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь в ближайшие 72 часа. Не от пули. Не от яда. От «инфаркта» в своей постели после того, как твоя дочь получит письмо с фотографиями того, что ты делал в Праге в 1968-м. Ты помнишь ту чешскую журналистку? Её звали Яна. У неё был сын. Ему сейчас 21. Он служит в погранвойсках. Очень способный юноша. Очень… доверчивый.

Зыбин сжал челюсти. На секунду в его глазах мелькнуло что-то. Не страх. Не злость. Стыд.

— Ты подлый ублюдок, Волков.

— Это комплимент. Особенно от человека, который лично санкционировал ликвидацию 14 диссидентов в Венгрии в 1956-м. Под видом «несчастных случаев». Документы — в портфеле. В папке «Красный Архив». Ты их хранишь, чтобы никто не узнал. Но я — узнал.

Зыбин медленно открыл портфель. Достал тонкую папку. Положил на стол.

— Вот. Доступ к швейцарскому счету. Юридические структуры. Контакты в Цюрихе, Вене, Сингапуре. Схемы отмывки. Имена агентов-спящих. Всё, что нужно, чтобы золото стало невидимым. И вечным.

— Почему ты согласился? — спросил Волков. — Ты же патриот. Старой закалки. Ты бы предпочёл умереть, чем украсть у Родины.

Зыбин посмотрел в окно. На снег. На ржавую вышку, где когда-то висел красный флаг.

— Потому что Родина уже мертва, Семён. Мы просто… хороним её с почестями. И забираем наследство. Чтобы новые хозяева не растащили всё по сусекам. Чтобы мы контролировали, кто будет править на руинах.

Он повернулся.

— И ещё… потому что ты прав. Я уже вор. С 1956 года. С 1968-го. С 1979-го. Я думал, что предаю ради высшей цели. Оказалось — ради собственного спокойствия. Так что… пусть теперь моё предательство принесёт хоть какую-то пользу.

Волков кивнул.

— Ты будешь куратором этапа 4 и 5. Конвертация. Депонирование. Ты лично возглавишь группу в Цюрихе. Ты — лицо операции на Западе. Если что-то пойдёт не так — ты ликвидируешь всех, включая себя. Понял?

— Понял.

— Тогда вот твой новый паспорт. И билет на рейс в Цюрих. Через 6 часов. Под именем Герхард Шмидт. Бизнесмен из ГДР. Прилетает за оборудованием для завода.

Зыбин взял документы. Посмотрел на фото. На чужое имя. На чужую жизнь.

— А если меня поймают?

— Тебя не поймают. Потому что ты — Человек с Чёрным Портфелем. Тебя не существует. Даже твоя дочь скоро прочитает в газете: «Генерал-полковник Зыбин погиб в автокатастрофе под Ригой». Похороны — закрытые. На могиле — пусто.

Зыбин закрыл портфель. Встал.

— Есть один вопрос.

— Говори.

— Почему я? Почему не кто-то другой? Ты же не доверяешь мне.

— Потому что ты — единственный, кто уже всё потерял. Ты не будешь торговаться. Не будешь бежать. Не будешь жадничать. Ты просто… исполнишь. Как солдат. Как палач. Как тень.

Зыбин кивнул.

— Тогда слушай сюда, товарищ предатель. В Цюрихе меня будет встречать человек. Он работает на «Кредит Сюисс». Его зовут Райнер. Он не знает, кто я. Но я знаю, кто он. Бывший агент Штази. Сбежал в 1985-м. У него — долг перед нами. Мы его не трогали… пока. Если он свернёт не туда — передай ему: «Берлин помнит». Он поймёт.

— Передам.

— И ещё… — Зыбин замялся. Впервые за всю встречу. — Если… если всё получится… если золото ляжет на счёт… оставь 2% на отдельном счету. На имя моей дочери. Пусть она… выживет. В новом мире.

Волков посмотрел на него. Долго. Потом кивнул.

— 3%. И не спрашивай почему.

Зыбин не поблагодарил. Просто развернулся и пошёл к выходу.

На пороге остановился.

— Семён… а ты сам? Ты ведь тоже в списке на ликвидацию. Под номером 8. Ты думаешь, они тебя пощадят?

Волков усмехнулся.

— Я не надеюсь на пощаду. Я надеюсь на опережение. Я убью их первым.

Зыбин кивнул.

— Тогда удачи, товарищ заговорщик.

— Удачи, товарищ тень.

Дверь закрылась.

Волков подошёл к окну. Смотрел, как «Волга» увозит Зыбина в аэропорт. В никуда. В новую жизнь. Или — в последний путь.

Он достал из кармана маленький блокнот. Открыл. Зачеркнул имя:

Г.П. Зыбин — подключён. Статус: активен. Угроза: контролируемая.

Потом написал новое:

Следующий: банкир из Цюриха. Доктор Эмиль Райнер. Готовим «встречу». Код: „Берлин помнит“.

В самолёте, летящем на Запад, Зыбин смотрел в иллюминатор.

Облака были белыми. Чистыми. Как будто не знали, что внизу — страна, которую предают. И золото, которое украдут.

Он открыл портфель. Достал фотографию. Дочь. Улыбается. На фоне МГИМО.

Положил обратно.

Закрыл портфель.

И впервые за 40 лет — заплакал.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.