Золото Партии. Глава 5. Грузовик 7

Свердловск. Военный склад №3 Министерства финансов СССР. 19 ноября 1989 года. 03:47 ночи.

Мороз кусал лицо, как голодный пёс. Ветер выл между бетонных блоков хранилища, словно знал — сегодня здесь начнётся предательство эпохи. На воротах — табличка: «Объект особой важности. Вход посторонним воспрещён». Под ней — свежая надпись мелом: «Сегодня возьмём не только оборудование…»

У погрузочной рампы стоял «МАЗ-5432» — седьмой по счёту. Серый. Грязный. С ржавчиной на крыльях и потёртой наклейкой: «Олимпийский проект — 1980. Груз: спортивное оборудование. Доставка: Москва, Лужники».

Никто не смеялся. Никто не удивлялся. Все знали — это ложь. Но ложь, за которую можно умереть.

В кабине — двое.

Старший лейтенант Константин Петров — водитель. Бывший десантник. Участник Афгана. Ранен в спину. Медаль «За отвагу». Жена — в роддоме. Ребёнок — должен родиться завтра. Ему обещали: «Доставишь — получишь квартиру в Москве и 50 тысяч рублей. И безопасность для семьи». Он согласился. Не из жадности. Из отчаяния.

Рядовой Артём Соловьёв — охранник. Молчаливый. Без биографии. В документах — сирота из Кемерово. На самом деле — выпускник спецшколы КГБ под Минском. Его задача — следить. Не за дорогой. За Петровым.

— Ты в порядке? — спросил Соловьёв, глядя на Петрова, который тер лоб в перчатке.

— Да. Просто… жена звонила. Схватки начались. Я… не рядом.

— Ты будешь рядом — через 48 часов. Если всё пройдёт гладко.

— А если нет?

Соловьёв посмотрел на него. Холодно.

— Тогда ты будешь рядом… в гробу. И твоя жена — тоже.

Петров сглотнул. Повернул ключ зажигания.

Двигатель заревел — как раненый зверь.

Погрузка шла быстро. Без слов. Без света. Только фонари на касках.

Из ворот хранилища выкатили металлические контейнеры — стандартные, серые, с маркировкой: «Тренажёры „Спортмастер-80“. Вес: 1200 кг. Хрупкое!»

Внутри — слитки золота.

По 12,5 кг каждый. Уложены в три слоя. Запаяны в свинцовую фольгу. Обложены пенопластом. Чтобы не звенели. Чтобы не чувствовали веса. Чтобы не вызывали подозрений.

Контейнеров — два. По тонне в каждом.

Грузовик №7 принял их без скрипа. Подвеска — специально усилена. Топливные баки — заполнены до отказа. Карта — только одна: Свердловск ; Челябинск ; Орск ; граница с Казахстаном ; далее — по инструкции.

На выходе — последний контроль.

Подполковник Карпов (из Главы 2) подошёл к кабине. Постучал в окно.

— Ну что, герои? Готовы везти «спортивную славу СССР»?

— Так точно, товарищ подполковник! — бодро ответил Петров.

Карпов протянул ему конверт.

— Вот маршрут. Вот коды связи. Вот номер телефона на случай ЧП. И… вот это.

Он положил на колени Петрова пистолет «Макаров» и две обоймы.

— На всякий случай. Если кто-то попытается остановить — стреляйте на поражение. Если груз окажется под угрозой — уничтожьте его. Вместе с собой. Взрывчатка — под сиденьем. Достаточно, чтобы разнести грузовик на атомы.

Петров побледнел.

— То есть… если что — я должен…

— Умереть, — закончил за него Соловьёв. — Как герой. Как патриот. Как никто.

Карпов хлопнул по капоту.

— Вперёд, товарищи! За Родину! За Олимпиаду!

Он отступил. Ворота открылись.

Грузовик тронулся.

Через 37 километров. Лесная дорога. Никого. Ни машин. Ни постов. Только снег и тишина.

Петров включил радио. Шёл «Москва FM». Передавали песню Аллы Пугачёвой. Он хотел услышать что-то живое. Что-то настоящее.

— Выключи, — сказал Соловьёв. — Связь только по «Соловью». Помнишь?

— Да… помню.

Петров выключил.

Молчание давило, как груз в кузове.

— Слушай… — начал он. — А если мы… просто исчезнем? С этим золотом? Уедем куда-нибудь… в Америку? В Аргентину? Мы же с тобой — никто. Нас не найдут.

Соловьёв медленно повернул голову.

— Ты серьёзно?

— Я… я просто подумал. Две тонны золота — это миллионы. Мы могли бы…

— Ты знаешь, что будет, если ты попробуешь? — перебил Соловьёв. — Тебя найдут. Через день. Через неделю. Через год. Тебя найдут. И убьют. Медленно. А твою жену — первой. Чтобы ты смотрел. А потом — ребёнка. Чтобы ты понял, за что умираешь.

Петров сжал руль.

— Ты… ты ведь не человек. Ты — машина.

— Я — страх, — ответил Соловьёв. — Тот самый, что держит тебя на дороге. Не забывай это.

Он открыл планшет. Проверил координаты.

— Следующая точка — Челябинск. 06:00. Приём груза — на складе №12. Там — смена экипажа. Вы с женой получите квартиру. Я — следующее задание.

— А если… я не хочу квартиру? — прошептал Петров. — Я хочу жить.

Соловьёв не ответил.

Он достал из кармана фотографию.

Положил на торпедо.

На фото — жена Петрова. В больничной палате. С огромным животом. Улыбается.

— Она красивая, — сказал Соловьёв. — Жаль, если её лицо… испортят.

Петров схватил фото. Сжал в кулаке.

— Сволочь…

— Реалист, — поправил Соловьёв. — И твой единственный друг в этой поездке.

05:58. Подъезд к Челябинску. Склад №12. Полуразрушенный цех бывшего тракторного завода.

Грузовик въехал во двор. Ворота закрылись за ним.

Навстречу вышли трое. В комбинезонах. Без опознавательных знаков.

— Приём груза, — сказал один. — Передайте документы.

Петров протянул папку.

— Где смена? — спросил он.

— Подождёте в комнате отдыха. Кофе. Бутерброды. Санитарная обработка.

— А… моя жена? Она рожает… я должен…

— Вам позвонят, — отрезал мужчина. — После передачи груза.

Они открыли задние двери. Начали разгружать контейнеры.

Соловьёв вышел первым. Петров — следом.

Но когда он ступил на асфальт — что-то щёлкнуло в голове.

Он видел этих людей раньше.

Не здесь. Не сейчас.

В Афганистане.

Один из них — тот, что слева — был дезертиром. Его расстреляли у горы Хости. Петров лично стоял в расчётной группе. Он помнит его лицо. Шрам над бровью. Кривой зуб.

Этот человек должен быть мёртв.

Петров замер.

— Эй! — крикнул он. — Ты… ты же…

Человек обернулся. Увидел Петрова. Глаза — вспыхнули.

— Лейтенант…? — прошептал он. — Ты… жив?

Соловьёв мгновенно выхватил пистолет.

— Назад! В машину!

Но было поздно.

Человек с кривым зубом рванул из-за спины автомат.

— Это он! Тот, кто нас сдал! Кто отправил на расстрел!

Выстрел.

Петров бросился в сторону.

Пуля попала в плечо Соловьёва.

Тот упал, но успел выстрелить дважды. В голову. В грудь.

Человек с кривым зубом рухнул.

Остальные двое — тоже схватились за оружие.

Завязалась перестрелка.

Петров, истекая кровью, дополз до кабины. Схватил «Макарова». Выстрелил наугад.

Один нападавший — убит.

Второй — скрылся за углом.

Соловьёв, хрипя, полз к грузовику.

— Петров… взрывчатка… активируй…

— Ты… со мной? — прохрипел Петров.

— Нет… ты… один…

Соловьёв упал. Мёртв.

Петров с трудом добрался до рычага под сиденьем. Потянул.

Щёлк.

Таймер — 3 минуты.

Он выскочил из кабины. Побежал, шатаясь, к воротам.

За спиной — крики. Выстрелы. Погоня.

Он добежал до ворот. Открыл.

Выбежал на дорогу.

Обернулся.

Грузовик №7 стоял посреди двора.

Таймер — 00:47… 00:46… 00:45…

Он побежал дальше.

00:10… 00:09… 00:08…

БАХ!

Взрывная волна сбила его с ног.

Огонь. Дым. Крики.

Он лежал в снегу. Смотрел, как горит грузовик. Как растекается по земле расплавленное золото.

Он засмеялся. Сквозь кровь. Сквозь слёзы.

— Вот и… Олимпиада… — прохрипел он.

Потом потерял сознание.

07:15. Лес. 3 км от склада.

Его нашли люди Волкова.

Жив. Но еле дышит.

Привезли в подпольный госпиталь под Екатеринбургом.

Волков прилетел лично.

— Что случилось? — спросил он, глядя на окровавленного Петрова.

— Они… свои… из Афгана… хотели украсть… Соловьёв… мёртв… я… взорвал…

Волков кивнул.

— Молодец. Ты спас операцию.

— А… жена? — прошептал Петров. — Ребёнок?

Волков наклонился. Положил руку на плечо.

— Твоя жена родила. Мальчик. 3 кг 200. Здоров. Квартира — уже оформлена. Деньги — на счету. Ты — герой.

Петров закрыл глаза. Улыбнулся.

— Спасибо…

Волков встал. Вышел в коридор.

— Убить его через 24 часа. Тихо. Инъекция. Пусть умрёт с мыслью о сыне.

— А отчёт? — спросил помощник.

— Напишем: «Героически погиб при исполнении, спасая груз от бандитов». Орден — посмертно. Вдове — пенсия. Ребёнку — бесплатное образование.

— А золото?

— Потеряно. 2 тонны. Мелочь. Главное — проверили систему. Теперь знаем — свои опаснее чужих.

Он посмотрел в окно.

— Грузовик №8 — готов?

— Так точно. Выходит, через 6 часов. Маршрут — изменён. Экипаж — новый. Охрана — усиленная.

— Хорошо. И… добавьте в инструкцию: «Любой, кто узнает в участниках операции своих из прошлого — ликвидируется на месте. Без доклада».

Он повернулся.

— Операция продолжается.

В палате Петров спал. Ему снился сын. И жена. И белый песок пляжа в Сочи. Где они никогда не были.

Он не знал, что через 18 часов умрёт.

Он не знал, что его ребёнок получит фамилию другого человека.

Он не знал, что его имя сотрут из всех баз данных.

Но он знал одно: он сделал это ради них.

Ради тех, кто выживет.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.