60. Однажды мы ехали в сабвее

Иногда Довлатов нарушал табу на критику. Правда, только в форме САМОкритики. Довлатов саморазоблачился перед читательской публикой и рассказал, как ехал в сабвее и обделался, когда в вагон зашли мелкие хулиганы. Хулиганы хулиганили, а Довлатов сидел, забившись в угол и рассуждал: вот если бы он был в Союзе, он бы хулиганов смело приструнил.

В это верится даже очень, так как Довдатов был весьма плотного телосложения и отменного роста под два метра. На фото рядом с приятелями из околодиссиденствующей интеллигенции он выглядел настоящим Кинг-Конгом. К тому же у него был соответствующий бэкграунд – секция бокса и служба надзирателем в суровых коммунистических лагерях.

Но Довлатов струхнул. То ли душа его в Америке претерпела соответствующие изменения, то ли… 

«А тут я испугался. Языка толком не знаю. Порядков не знаю. Скажут что-то - не пойму. То ли извиняются, то ли дальше оскорбляют. А вдруг - стрелять начнут? Может, у каждого - по нагану? Или - бритвой по физиономии...» - написал Довлатов.
В общем, Довлатов сидел и читал газету. Хулиганов на место поставил другой пассажир – какой-то худощавый пиндос.

Здесь возникли такие мысли. Может быть, Довлатов испугался не только хулиганов. В голове зародились мыслишки: «Ага, а что потом?..»

Советский хулиган, по рассуждениям самого же Довлатова, был для него родным и знакомым. Хулиган был изгоем, его осуждали все – и общество, и власть. А американские? Вдруг за обиду, причиненную американским хулиганам, Довлатова накажут. А быть наказанным самой светлой и справедливой в мире американской властью – страшно. Потому что даже апеллировать не к кому. Если бы диссидентствующего чела прихватила кровавая гэбня, такой чел считался бы жертвой тоталитарного террора, за такого чела заступался бы весь цивилизованный мир, он был бы героем, знаменем поколения и тек далее. Я, конечно, изрядно утрирую, но, наверное, у каждого советского диссидента в глубине души (а, может быть, и не в глубине) теплилась надежда на то, что именно он и есть тот самый Данко, свет несущий, что именно его персона окажется в центре внимания мировой общественности. А за тех, кого прихватила власть американская власть, не заступается в мире никто. Только Анджела Девис и Леонард Пелтиер удостоились внимания относительно широкой общественности и то, благодаря усилиям тоталитарного советского руководства. Но Довлатов же не Анджела Дэвис. О нём не вспомнила бы даже газета «Новый американец».