The Elder Scrolls Роулитх

Всю свою сознательную жизнь я провел в кандалах. Оглядываясь назад, на ум приходит лишь палящее солнце и бесконечные поля плантаций Аскадианских Островов. Горькая еда с привкусом собственного пота и крови с израненных пальцев. Ухмыляющиеся рты надсмотрщиков и брезгливые взгляды хозяев. Вечно ноющая спина, уставшая от ожогов солнца и кнута. Все это составляло обычный будний день самого обычного раба на плантациях Орваса Дрена, на острове Вварденфелл. И лишь ночь, будто любовница, дарила сладострастные объятья.

Нас было около сотни. Из самых разнообразных историй моя, пожалуй, самая банальная. Я не был человеком или мером, попавшим сюда за какие-либо преступления или просто потому что "не повезло". Не был я и тем, кто потерял все, оказавшись здесь. Я родился и умру рабом среди рабов. По крайней мере, так говорят.

Кажется, все мы уже не способны чему-то по-настоящему радоваться, и нет блеска в глазах человека, с которым мы скованы одной цепью, только отрешенный взгляд. Наверное, мои глаза тоже давно выцвели, какого бы цвета они не были изначально, но, проклятье, в них еще теплится жизнь. Пусть кожа одрябла под разрушительным действием солнца, пусть плоть не знает свободы, но дух силен, да, этому меня научила Она.

Она говорила много интересных вещей, она заставляла меня задуматься, и слава Стендарру, я думал и вникал в каждое ее слово. Пусть каждый из рабов носил свое отличие в виде разнообразных шрамов и отметин, Она научила меня внутреннему отличию от других. Продолговатый некрасивый шрам на щеке, оставленный дубиной стража и являющийся следствием неудачно сшитого рассечения отличал меня внешне, но мой не сломленный дух был моей внутренней крепостью.

Я – представитель народа хаджитов, зверолюдей, народа рабов, как часто любят повторять стражники-данмеры, темные эльфы с пепельной кожей. Любимым их развлечением бывает не по разу пересказывать одну и ту же историю вслух, при всех, громко хохоча, они говорят, что изнасиловали мою мать, а потом появился я. При этом, они каждый раз спорят, кто же из них мог бы быть моим отцом. Я ненавижу их. Нет... мне просто жаль их, будучи свободными, они являются рабами своих слабостей, пороков.

По вечерам, в те незабвенные минуты отдыха перед сном приходит Она и обрабатывает наши раны. Орайна. Женщина, приставленная следить за состоянием здоровья рабов. Она дала мне имя – Rawlith, что, кажется, означает "дождь" в переводе с родного языка моих сородичей. Орайна говорила, что слезы мои – вода милосердия, а разум – маленький храм Девяти (девяти божеств благословленных).

Она часто рассказывала нам разные истории о том мире, что лежал за пределами этих земель (и, Стендарр видит, моего воображения!), именно она научила меня читать и писать. Книги, мои единственные сокровища, были ее подарками. Я много читал, да. Я многое знаю о том мире, что расположился за гранью этих проклятых плантаций. Моя голова, будто чаша вином, наполнялась знаниями, мечтами, стремлениями. И от того вдвойне горьким стал привкус пота и крови, оседающий в моей еде.

Но Орайна заставляла меня жить! Она говорила, что когда-нибудь все изменится, что в каждом человеке или мере, не важно, дремлет огромная сила, нужно лишь понять ее и научиться использовать. И я старался, как ни странно, стража позволяла мне читать, видимо, тем самым проявляя свое недюжинное благородство, отрывками я черпал те сведенья, что скудно доносились до места нашего заточения. Я уже знал о необъятных просторах воды, называемых морями и океанами, о многих странных и даже пугающих вещах и об огромном Имперском городе с его блестящими золотыми башнями. О том, что в этом городе все люди, независимо от расы, живут свободно, работают, а за свой труд получают дрейки и септимы. Однажды я решился на побег, с нетерпением я ждал вечера, чтобы поделиться своими тревожными мыслями с Орайной. Я знал, я верил, что внимание Лорхана (дьявола – прим. автора), этого лукавого искусителя, когда-нибудь ослабится, и я найду дорогу, ведущую отсюда. Но Она не пришла. Не появилась и на следующие дни. Среди рабов пошли слухи, что тем вечером стражи отвели ее в хозяйский особняк, и больше никто ее не видел.

Дни стали непомерно тяжелы. Без мягкого заботливого голоса и волшебных историй, что я так любил послушать на ночь. Говорят, матери перед сном поют своим детям колыбельную. Жизнь отобрала у меня одну, ту, что родила, теперь забрала и вторую.

Мои руки привыкли к тяжелым мешкам, уже давно я был наголову выше и шире в плечах любого темного эльфа, плоть была слаба, да, но я не позволял себе поддаться слабости. Воля – вот то, что движет организмом, она ведет вперед даже тогда, когда надежды уже нет. И я, схватившись за первого попавшегося стражника, поднял его над собой и бросил на камни. Потом и второго и третьего. Кажется, меня успели ранить. Но, наверное, я привык к боли. Я не знал, что способен не чувствовать усталости в течение нескольких суток. Что-то двигало мной, не позволяя останавливаться. Впоследствии я уже не помнил и не понимал, как же случился этот мой "побег". Я бежал, словно раненный зверь, но дорога, казалось, никогда не кончится. Чтобы не умереть от голода я стал жевать всевозможные листья и коренья. Все, что хоть как-то могло успокоить жгучую боль внутри.

Кажется, я съел что-то ядовитое. Изнутри все жжет. Может это снова сердце? Последние дни оно бьется слишком часто. Наверное, я умру. Я не знаю, как это должно случиться, но, думаю, что не ошибаюсь. Слезы... обычные слезы. Ничего особенного, нет, сэра. И мое имя станет одним из многих отпечатков в грязи, по которой шлепают мои лапы. И все… стоит ли прощать смерть, когда она так эгоистична? Она стучится в тело, словно в окно, пытаясь разглядеть там душу. Но что она надеется увидеть в моей?

Теперь, оглядываясь назад, на ум приходят лишь палящее солнце и бесконечные плантации Аскадианских Островов и... Орайна. Она верила в меня. Подвел ли я ее? Может быть, и почему-то очень грустно, грустно от этого. Но этот новый мир чужд мне, как слизняку чужда не своя раковина. Кажется, это совершенно не та дорога, по которой стоило пойти, и в прямом и в переносном смысле. Боль становится невыносимой, боюсь закрыть глаза, боюсь потерять сознание, вдруг это действительно она, смерть? Жалея себя, я унижаю свою жизнь... но все же... всю свою сознательную жизнь я провел в кандалах, теперь, наверное, я свободен, но, проклятье, я родился и умру рабом.