Рунный двугранник

Темная грань.

1. Перевернутая Nauthiz.
Стеснение. Необходимость. Боль.

Толкование руны. Это знак движения, новых мест обитания, новых подходов или новой жизни. Он также обозначает движение в смысле исправления или улучшения любой ситуации. Для этой руны характерен медленный рост через бесчисленные сдвиги и перемены. Это может относиться и к делам, и к развитию идей. Взаимоотношения также должны подвергнуться изменениям, чтобы существовать и развиваться.

Я напился.
Уже невозможно удержать взгляд на ровном пламени факела, он сползает то в одну, то в другую сторону. Вдобавок что-то изнутри сдавило голову, и мне тут же захотелось что-нибудь сделать.
Я со стуком поставил чашу на стол. Молодые солдаты-демоны, сидящие напротив, оскалились в боязливых улыбках. Как же я их ненавижу. Но сегодня ненависть словно греет изнутри.
- Эй, ты! - сказал я, взмахнув рукой. Солдаты съежились. – Иди сюда!
Один из демонов встал из-за стола и подошел.
- Мразь, - сказал я, и понял, что голос мне не подчиняется. – Ну-ка, скажи, кто я? Не забудь ни одного звания, ни одного титула, а если забудешь…
Я рывком обнажил меч. Солдат опустил голову, глаза его забегали. У него было обычное лицо рядового-демона, со сморщенной кожей, выпученными глазами почти без ресниц и кривыми торчащими зубами.
- Начинай.
- Вы капитан Тордел, барон Итвейла, владетель замка Гралл…
Я закрыл глаза. Этот выродок, раболепно вытянувшийся передо мной, добросовестно перечислит мои немногочисленные земли, три медали за не слишком кровопролитные битвы у границ Атвора, но он никогда не скажет главного. Ни слова не проронит о том, как сволочи, подобные ему, сожгли мой дом, изнасиловали жену на моих глазах, а потом подвесили на большом мясницком крюке. Ничего не скажет о том, как меня продали в рабство и гнабили три года, как у меня красными клочьями слезала кожа со спины, как я засыпал на острых камнях, подложив под голову сухую траву.
- …Награжденный медалью Воли за сражение в ущелье Звезд…
Смогу я убить его с закрытыми глазами? Наверное, будь я трезв, такая мысль никогда не пришла бы мне в голову. А сейчас я чуть привстал, повернул ухо к бубнящему солдату, подобрался и кинулся на него.
Меч что-то задел, и демон жалобно взвыл. Я открыл глаза. Стальной клинок наполовину застрял в боку, легко пробив и кольчугу, и кожаную куртку. Солдат в ужасе смотрел на меня, в растерянности разведя руки в стороны, словно хотел меня обнять.
Тремя неторопливыми движениями я повернул меч. Уже без ненависти я услышал, как
Не зная, зачем, я с силой рубанул уже мертвого демона. Мне хотелось, чтобы все вокруг было в крови, чтобы она закапала с потолка, потушила факелы, проступила из пола, хлынула из стен. Солдаты за столом молчали, боясь даже двинуться.
Кто-то схватил меня за руку.
- Тордел, нам надо домой. Пойдем! Да пойдем же!
Это была Тиэра. Если бы не уродливые шишковатые рожки, которые она обычно прикрывала черными локонами, и не вертикальные зрачки, ее можно было бы принять за человека. Но меня не обманешь. Она из того же народа, что и убитый сейчас мною демон.
- Тордел, пошли…
Она тянула меня за руку, но не могла сдвинуть с места.
- Ты пьян, - жалобно сказала она. – Тордел… ну пошли!
Я вложил меч в ножны и уступил ей. Тиэра повела меня, спотыкающегося и норовящего упасть, к выходу из главной залы.
- Вот, съешь, пьяница, - прошипела она, когда мы вышли на улицу.
- Что за дрянь?! – рявкнул я, разжевав коричневый лист.
- Сейчас поймешь.
Он отвернулась от меня и пошла прочь. Меня замутило, я упал на колени. В канаве перед моим лицом текла грязная вонючая вода. Меня вырвало прямо в канаву, потом еще и еще. Наконец разум прояснился. Я сощурился, глядя на желтую блевотину, текущую в мутной воде, и подумал, что я теперь внутри, наверное, совершено такой же, ничего во мне не осталось, кроме этой вязкой гадости.
- Стало легче?
Тонкая рука легла на мое плечо. Я сжал ее.
- А мог ли я остаться прежним здесь, Тиэра?
- Не мог, Тордел. Не мог. Не задумывайся над этим. Пойдем.
Я смотрел в мутную воду. Забыть, все забыть, чтобы не наделать глупостей. Заморозить душу, превратить в ледяной острый клинок. Иначе мне здесь не выжить. Иначе мне не убить Падающую Звезду.
- Тиэра, - сказал я, вставая. – Если бы не ты, что бы со мной было?
Она улыбнулась.
- Но ты такая же, как они.
- Не совсем. И это тебя спасает, верно?
Я осторожно погладил ее волосы.
- Пойдем.

В дни молодости мира, когда все было только кучей ничего не значащих вещей, событий и фактов, нашлась сущность, которая объявила себя Богом. Бог стал творить, создал наш мир и тысячи других, навязал свободному Хаосу понятия Добра и Зла и обуздал все Порядком. По крайней мере, так написано в книгах – я любил читать подобную дурь до того, как все произошло.
Когда я задумывался над всем этим, то понимал, что Бога-то я и ненавижу больше всего. В конечном итоге все мои страдания были из-за него. Не будь его – не было бы этого проклятого мира, и никто не стал бы объявлять себя врагом Бога и добра, исходящего от него. Никто не стал бы объявлять себя равным Творцу и пытаться создать мыслящих существ вместо людей. А значит, Падающей Звезды бы не было.
Меня бы тоже не было. Не было бы ненависти и страданий. Как хорошо, не правда ли? Но теперь я даже Бога не виню ни в чем – понял, что в этом нет никакого смысла. У меня есть цель – пустить кровь Падающей Звезде, - существуют те, кто может помочь мне, и те, кто может помешать. Ничего больше.
- Иди ко мне.
Голос Тиэры нарушил мои мысли. Мы лежали на неудобной кровати, совершенно обнаженные.
В этот миг в нашу комнату зашел демон – судя по форме, личный посланник Падающей Звезды. Я обжег его яростным взглядом. Посланник неспешно подошел к столу, положил на него пергаментный свиток, поклонился и вышел.

Когда все закончилось, и Тиэра, тяжело дыша, застыла с раскинутыми руками, я торопливо открыл письмо.
«Харед Серебряное Солнце подходит к ущелью Риэлле с пятнадцатью тысячами воинов храма Правды. Падающая Звезда просит тебя, капитан, встретиться с ним и предложить поединок по праву Защитника Атвора».
Я улыбнулся. «Просит» означало только то, что в случае отказа меня запытают до смерти в подземельях дворца Падающей Звезды. Что ж... за семь лет я многое узнал, и убежать до этого, если я захочу, мне не составит труда.
Какого черта?! Пятнадцать тысяч – это же такая мелочь! На что надеется этот Харед? Чертовы святоши! Бог защитит и поможет? Только бы самим не думать, как сделать хорошо и правильно, а препоручить себя кому-нибудь повыше, на кого потом все можно свалить в случае неудачи.
Будь я королем, я непременно собрал бы всех мужчин и закрыл известные выходы из Атвора, а потом перебил там всех. Но только король не я, а дряхлая развалина на золоченом троне, в сиденье которого давно уже пробили дыру, чтобы властителю не слезать лишний раз.
- Что там, Тордел?
- Тиэра… завтра мне нужно будет уехать.
- Тордел…
- Харед, один из героев битвы у Гаера, собирается напасть на Атвор. Падающая Звезда выбрал меня защитником.
Тиэра подошла ко мне. Ее лицо скривилось, как от боли.
- Тордел, - ее теплая рука легла на мое запястье. – Я ведь знаю, зачем ты вступил в армию Атвора. Знаю, за что ты хочешь отомстить. Может, лучше будет предоставить убийство Падающей Звезды этому герою? Говорят, он силен.
- Возможно, - буркнул я. – Но только я не могу ему доверять так, как себе. Что, если он попытается убить Падающую Звезду, но не сможет? Тогда и мне до него не добраться. Он начнет видеть врагов повсюду.
- Значит, тебе придется ехать, - Тиэра опустила голову. – Сражаться с этим Харедом.
- Да. С героем, которому я в другой жизни поклонился бы как лучшему из людей. Который не боялся ходить по моровым городам и лечить больных. Который всегда позволяет врагу встать и никогда не бьет в спину. Который… хватит. Здесь не та жизнь.
- Я тебя буду ждать, - прошептала Тиэра.
- Спасибо, милая, - я обнял ее и подумал, что держал бы так целую вечность, и никуда бы не отпустил, и никогда не позволил бы ничему злому коснуться ее.
Если бы не моя боль.
Если бы не моя ненависть.
Если бы не было Падающей Звезды.

2. Перевернутая Cano.
Раскрытие. Огонь. Факел.

Толкование руны. Ждите омрачения в какой-нибудь ситуации или отношениях. Может быть, гибнет дружба, партнерство или какая-то часть вашей личности, уже утратившая силу и полезность. Этот знак требует, чтобы вы без сожаления отбросили прошлое и были готовы какое-то время жить с пустотой внутри: он требует не продолжать старое во время ожидания нового.

Я разглядывал Хареда.
Он стоял на коленях в двадцати шагах от меня, и молился. На нем были доспехи из кости морского змея, легкие, прочные, с зеленым отливом. Их будет трудно пробить. Спокойное лицо с аккуратной седой бородкой, кажется, не выражает никаких чувств. Рядом лежат ножны с красочными орнаментами, которые подарили герою лучшие из художников. На шее – большой, с кулак, серебряный амулет в виде солнца.
Небо и скалы словно соревновались в серости и унылости. Здесь, у границ Атвора, нельзя было найти ничего, что могло порадовать взгляд. Небо, которое поэты воспевали как прекрасное синее полотно, здесь становилось грязной серой тряпкой, которую кто-то продырявил солнцем.
Харед все молился. Я переступил с ноги на ногу. Сегодня мне приснилась жена, Фатэ. Она говорила о том, какой прекрасный человек Харед, как он помогает нищим и сиротам. Я отвечал, что она куда лучше какого-то героя, а сам думал: что-то не так. И понял – Харед-то остался жив, а Фатэ умерла. В эту ночь я проснулся в слезах, хотя давно уже думал, что забыл слово «плакать».
Мне показалось, что Харед выставляет свою набожность напоказ. Слишком уж он приторно опустил глаза, слишком нарочито сложил руки на груди. Будто говорит всем: вот он я, герой, и я с Богом на короткой ноге. Ну что ж, посмотрим, поможет ли тебе бог победить.
Может, помолиться моей Фатэ? Склонить колени, благочестиво опустить голову… нет. Никогда. Это будет только издевательством над ее памятью.
Опомнившись, я увидел, что Харед уже встал и изготовился к бою. Его меч угрожающе покачивался в руке. Испросил благословения? Тогда начнем.
Я направил меч перед собой. Харед побежал на меня, я навстречу. Мечи скрестились, разошлись, сошлись снова. Я отчаянно пытался найти в Хареде что-то, ради чего его можно было ненавидеть, но не мог. В глазах его не было ярости или жалости, которые могли дать мне право на ненависть. Мне так не победить. Сражаться холодно я не умею.
Выпад Хареда я встретил тремя секущими взмахами с шагом вперед. Он без труда уклонился и попытался достать меня коротким ударом снизу вверх. Мы разошлись.
Я пытался представить, что сражаюсь с Падающей Звездой, а не с Харедом. Я видел того несколько раз на турнирах: синяя с черным мантия, вечно недоуменное выражение на лице, глаз, пересеченный вздувшейся полосой шрама… нет. Все наоборот, я сражаюсь сейчас за Падающую Звезду.
Мечи снова скрестились. Рывком переместившись влево, я попытался свалить противника подножкой, но запнулся о камень и упал сам.
Ободрав предплечье, я вскочил, приготовившись защищаться. Харед стоял с опущенным мечом. Верно, ты же не сражаешься с лежачими. Если бы я только мог ненавидеть за благородство…
Выпад, взмах, выпад. Длинным прыжком уйдя влево, я смог достать до плеча Хареда, но меч только бессильно скользнул по костяному доспеху, не сумев даже поцарапать его. Шаг вперед, влево, назад. Взмах, выпад. Разворот.
Клинок Хареда достал мою руку. К счастью, левую, иначе я не смог бы продолжать сражаться. Нет времени посмотреть, сильный ли разрез. Как бы не истечь кровью до конца поединка…
Харед отступил на шаг.
- Перевяжи рану, - бросил он.
Я не сводил с него глаз. Что это за белесое, почти невидимое облачко вокруг головы? Да это же заклятье защиты! Чертов герой! Прикрыл себя снизу броней, сверху магией! Я кинулся на Хареда, легко отбил подставленный меч и с разворота рубанул по горлу противника.
Заклятье смягчило удар. Меч словно встретился с камнем или сталью; но полностью защитить героя магия не смогла. Хрипя, он упал на колени.
Развернувшись, я снова ударил по шее, потом еще и еще. Появился маленький разрез, потом оттуда выступила кровь, и наконец хлынула. Харед упал, лицом вниз, на камни. Я бил снова и снова, не в силах справиться с остервенением. Когда меч перебил позвоночник, герой был уже мертв.
- К Престолу Господню! – закричал я.
- Хватит!
Из-за скалы вышел тысячник в позолоченных доспехах и с красным плюмажем на шлеме.
- Мы уважаем традиции, - сказал он. – Армия уйдет от границ Атвора. Прекрати издеваться над мертвым. Отдай нам тело Хареда Серебряное Солнце… победитель.
- Я заберу амулет.
Тысячник кивнул. Он был готов убить меня, но не мог. Наверняка Харед был его другом. А может, идеалом. Или символом того, что идеал достижим.
Я убил его идеал.
С амулета капала кровь. Я прикончил Хареда, великого героя, почти святого. Уступи я, и он пошел бы прямо на Атвор, а потом сразился с Падающей Звездой…
- Ваши пятнадцать тысяч разбили бы почти сразу, - хрипло сказал я.
- С нами Бог, - ответил тысячник.
- Где он? Где твой Бог? Он поглядел на кровавый спектакль, - я кивнул на тело Хареда, - и, верно, уже нашел себе что-то поинтереснее.
- Заткнись! – рявкнул тысячник. – Заткнись!
Что я от него хочу? В конце концов, он всего лишь человек. Мне ни к чему его ненавидеть. Сегодня я победил. Я убил врага, хотя это был не тот, чьей смерти я желал.
- Иди, иди, тварь, иди к Падающей Звезде, - проговорил тысячник, опустив глаза.
- Да, пожалуй, - ответил я. – Это, похоже, подходящий случай, чтобы прикончить его.
Я подумал, что сейчас Харед мертв точно так же, как мертва моя Фатэ. Есть в этом справедливость? Нет, не может быть. В смерти нет справедливости. Но и в жизни нет. Может, хоть немного справедливым будет убить Падающую Звезду и посмеяться над его агонией… а может, и нет.
Я привык полагаться на ненависть, но все же боялся, куда она может меня привести.
Мир показался мне несказанно отвратительным. Я пожалел, что не могу умереть прямо сейчас. Я стал ненавидеть Падающую Звезду еще сильней.
Потому что увидел, во что превратился по вине этого чудовища.

Часть 3.

3. Перевернутая Berkana.

Рост. Возрождение. Береза.

Толкование руны. События, или, что более вероятно, некоторые черты вашего характера, препятствуют новой жизни. Вы можете чувствовать уныние из-за неспособности предпринять правильное действие. Но здесь вам нужно не унывать, а проявить усердие и тщательность. Изучите то, что произошло, свою роль в этом, свою потребность и потребность других. Не ставите ли вы свои желания выше других? Устраните все препятствия внутреннему росту.

Я не знал, что мне делать.
Тиэра плакала у меня на коленях. Невыносимо смотреть на ее слезы, на красные глаза и растрепанные волосы.
У нее появился шанс уехать из Атвора, уехать навсегда. Шанс, которого у нее могло больше не быть. Никогда.
И она хотела уехать вместе со мной.
Если сейчас я скажу ей, что согласен, слезы исчезнут, она улыбнется и обнимет меня. Жалкая разорванная жизнь вновь станет целой – хотя и не менее жалкой. Если я сейчас скажу, что согласен, то никогда не смогу убить Падающую Звезду. Без цели моя жизнь станет и вовсе ничем. Вот он, мой выбор. Отчего я способен только ненавидеть, почему не могу любить?!
- Тиэра… я не могу уехать с тобой.
- Почему, Тордел?
Она сейчас ненавидит меня – любит и ненавидит, одновременно, вряд ли разделяя эти чувства. Да и не одно ли это и то же? Не люблю ли я безумно Падающую Звезду – за то, что он подарил мне смысл жизни?
- Я должен прикончить его.
- Иногда прошлое лучше забыть, - прошептала Тиэра. – Простить тех, кто причинил тебе боль, и попытаться начать все сначала. Неужели ты думаешь, что я не понимаю тебя, не чувствую того же, что и ты? Но я хочу тебя спасти! Я люблю тебя! Поехали вместе, иначе ты спалишь себя в ненависти! Или Падающая Звезда убьет тебя!
Она перешла на крик. Я ей и вправду дорог. Тиэра, моя Тиэра… люблю ли я тебя так, чтобы забыть о себе?
- Я не смогу так жить, - сказал я. – Если мы уедем, я каждый миг буду думать: там, в Атворе, остался Падающая Звезда, который сделал меня таким. И однажды я не выдержу и перережу себе вены.
Тиэра молчала.
- Я ненавижу себя, - продолжал я. – Мне пришлось стать убийцей, палачом, чудовищем, чтобы стать ближе к Падающей Звезде. Иначе моему клинку до него не дотянуться. Где тот Тордел, любивший писать стихи и вырезать фигурки из дерева? Откуда на его месте кровавая тварь с искалеченной душой? Тордела, того, настоящего Тордела, запытали до смерти… мне кажется, я только дух, вернувшийся для мести.
- Но я люблю тебя…
- Нет, нет, Тиэра! Не говори так. Поверь, ты всего лишь жалеешь меня. Я действительно достоин жалости. Не любви, нет. Только жалости. Уезжай из Атвора, найди себе жизнь без смертей и крови. Такую, какой я хотел бы жить, но не могу.
- Ты сам перекрыл себе дорогу к этой жизни…
- Такой я, - я смотрел в ее глаза, глаза с вертикальными зрачками, и она не могла отвести взгляда. – Судьба сделала из меня стрелу, положила на тетиву и пустила к цели. Стреле не остановиться в полете, и повернуть назад не удастся.
- Ты веришь в Судьбу?..
- Если ее нет… - я вздохнул. – Если ее нет, ничем не оправдать этот ужас, что творится вокруг. Судьба или Бог – какая разница, как называть? То, что льет кровь и собирает смерти, лучше всего называть просто вампиром. А это просто самый сильный из вампиров, до глотки которого не добраться.
- Может, ты сможешь убежать от него? Убежать от Судьбы? Вместе со мной…
- От того, что внутри, не убежишь. Ненависть вокруг – это ненависть во мне, и когда она иссякнет, меня не станет. Тиэра… Тиэра, тебе я хочу только добра. И поэтому я не поеду с тобой.
Она больше не плакала – видно, слез не осталось. Я закрыл глаза. Слова, которые я высказал, чтобы убедить Тиэру ехать одной, сам слабо веря в них, показались мне правдой. Еще вчера я хотел убить Падающую Звезду, чтобы затем начать новую жизнь, забыть кровь и страдания… и вот она мне предложена, эта новая жизнь, и я понял, что не смогу жить в ней. Судьба увела меня слишком далеко.
Эх, если бы я был другим! Если бы я был прежним Торделом… но его нет, нет и моей милой Фатэ. Пусть будет как в страшной сказке: пусть они лежат вместе в одной могиле, а их жестокого убийцу покарает незнакомец, пришедший неизвестно откуда и исчезнувший после навсегда.
Для меня нет никакого выбора. Единственный выбор, который я хотел бы сделать – это не быть собой. Но нет того, кто мне может это предложить. И поэтому Тиэра, наскоро вытерев слезы, сядет на коня и помчится прочь из Атвора, и меня с ней не будет.
Я открыл глаза. В комнате было пусто.
На меня нахлынули воспоминания. Я вспомнил, как первый раз увидел Тиэру. Только она, она одна, могла усмирить мою боль. Она одна не давала мне утонуть в безумии… я вскочил, выбежал на улицу, чуть не снеся дверь с петель… поздно.
Руки дрожали, когда я обнажал меч. Сначала я приложил клинок к шее. Одно движение – и больше ничего нет. Меня нет, мира нет, нет ужасного вампира над нами.
Я опустил меч. Не сейчас. Еще немного потерпеть, чтобы ничего не испортить.
Недалеко шел демон-рядовой. Я окликнул его, а потом зарубил, двумя ударами заставив распластаться на мостовой. Потом пошел домой, где все еще хранило память о Тиэре, моей дорогой Тиэре, - и разрушил там, что смог. Изорвал свитки, одеяла и простыни, разбил кувшины, а стены исполосовал ударами меча.
Когда ненависть ушла, а ничего больше не осталось, я понял, что не ошибся. Но теперь было все равно. Я лег прямо на пол, не выпуская меча, и закрыл глаза.
Спустя час пришел гонец и сообщил, что через два дня мне назначена аудиенция у Падающей Звезды.

Предпоследняя часть.

4. Thurisaz.
Ворота. Место бездействия.

Толкование руны. Это руна бездействия. Представьте себе, что вы стоите перед воротами на вершине горы. Вся ваша жизнь осталась внизу. Перед тем, как идти вперед, остановитесь и вспомните прошлое; обучение и радости, победы и печали – все, что привело вас сюда. Окиньте все это взглядом, благословите и отпустите. Освобождаясь от прошлого, вы восстановите свою энергию. Теперь шагните за ворота.

Я все видел предельно четко.
Посланец Падающей Звезды всю дорогу, пока провожал меня до дворца, смеялся и шутил. Я не проронил ни слова. Не нужно больше было ничего делать – я был словно ветка, которую течение неуклонно влекло к водовороту. Осталось только ждать – а потом нанести удар.
- Господин очень рад, что вы смогли победить Хареда, - сказал посланец. Его грудь пересекали синие ленты, богато украшенный зеленый мундир поблескивал бриллиантами и изумрудами. – Трудно было его убить?
Я не отвечал.
Мне представилось, что я долго-долго полз по камням, спускаясь все ниже и ниже. Одежда стала лохмотьями, ладони и колени – кровавыми ранами. И вот я достиг конца пути. Там была пропасть. Стоя на ее краю, я понял, что эта бездна и есть моя цель, к которой я так долго стремился. Осталось сделать только один шаг, а потом упасть, упасть, чтобы падать вечно…
- Капитан Тордел?
Я повернулся к посланцу.
- Я спрашивал, трудно ли было убить великого Хареда.
- Нет.
- Расскажите что-нибудь об этой схватке.
- Я убил его.
Мы ступили на мост, ведущий во дворец. Серые перила были украшены зелеными, синими и желтыми узорами. Я стал рассматривать дворец, огромный каменный купол, стремящийся к небу витыми башенками. Зодчие, конечно же, хотели сделать его ярким и грозным, но строение не навевало ничего, кроме уныния и отвращения.
Меня замутило: я вдруг представил, что стою над телом Падающей Звезды, а из него льется кровь – красные фонтаны вперемешку с вязкими зелеными комками. Я оперся на перила, пытаясь справиться с собой.
- Не хочу его убивать! – бросил я густым темным волнам внизу.
- Простите, капитан?
Так легко перелезть… воздух не удержит, волны не отдадут… так легко!
- Капитан, что с вами?
- Ничего, - прошипел я, все еще не в силах оторвать взгляда от густой воды. – Пошли.
Посланец зашагал впереди, то и дело оглядываясь на меня. Я погладил рукоять церемониального меча, борясь с желанием достать его и прямо здесь прикончить посланника. Клинок тупой, но несколько ударов почти наверняка проломят череп. А можно просто оглушить, а потом добить ногой или бросить в воду…
Мы прошли уже половину моста.
Ничего не осталось. Я только сосуд, переполненный ненавистью. Я – дрова в своем же костре. Избавиться от мыслей, оставить только безумное желание одного короткого взмаха клинка, который не может не достичь цели.
Фатэ мертва. Тиэра далеко отсюда, и мне ее больше не увидеть. Все друзья ужаснулись бы, узнав, кем стал Тордел-поэт, Тордел-весельчак. Я мертв для них, они – для меня. Ничего нет, все позади.
Мы дошли до дворца.
- Капитан Тордел по приказанию Падающей Звезды! – крикнул посланник.
Два охранника неспешно обыскали меня.
- Что на шее?
- Амулет Хареда Серебряное Солнце.
Охранник сощурился.
- Магия?
- Проверь.
Разумеется, он ничего не найдет. Тайна амулета трудная, и мне, чтобы разгадать ее, потребовалось три дня. Магия тут ни при чем. Амулет заполняет светящийся порошок, ослепляющий на тридцать мгновений. Только строгая последовательность определенных движений может открыть его.
- Проходи. Падающая Звезда ждет.
Я кивнул. Уже семь лет как ждет.
Сегодня он наконец дождется.

Падающая Звезда сидел за столом, заставленным книгами и свитками. На углу примостилась чернильница. По бокам стола стояли двое телохранителей, у одного меч, у другого шестопер.
- Капитан Тордел прибыл, - сказал я.
- Да, да, - рассеянно сказал Падающая Звезда, просматривая толстый свиток. – Заходи. Расскажи о Хареде. Ты видел его войско?
Я прикрыл дверь за собой. Несколько мгновений я разглядывал Падающую Звезду. Синяя мантия с черными рукавами, слишком просторная на плечах. Жесткое лицо, изуродованное шрамом через левый глаз.
- Кто знает, - сказал я, - ошибся ли ты… когда захотел бросить вызов Богу…
- Что? – спросил Падающая Звезда, поднимая голову.
- Но ты точно ошибся, когда позвал меня.
Я сдавил амулет и крутанул его. Светящийся порошок заполнил всю комнату нестерпимым светом. Глаза, сначала пытавшиеся справиться с ним, сдались и подернулись тьмой.
Вся жизнь, семь лет и тридцать мгновений. Кто так нелепо поделил мою жизнь? Кто бросил меня в лапы зловещей Судьбы? Неважно. Я прыгнул влево и с размаху ударил охранника тупым церемониальным клинком.
Шестопер звякнул об пол. Подобрать его! Клинок второго телохранителя разрезал воздух у моего лица. Я вскочил, ударяя в стороны. Мягкий всхлип и крик. Пятнадцать мгновений. Где спрятался Падающая Звезда?! Удары шестопера врубались в стены, сшибали лампы, разбивали статуэтки. Двадцать пять мгновений. Где он?! Неужели сбежал?! Тридцать мгновений.
Зрение возвращалось медленно. Сначала во тьме появились очертания предметов, изломанные, рваные. Я, тяжело дыша, ходил туда-сюда по комнате. Слева распластался охранник со свернутой шеей. Рядом лежал второй, удар шестопера смял его лицо, безжалостно перемешал кости и кровоточащую плоть.
Среди рваных книг и обломков стола лежал Падающая Звезда.
Я бросил шестопер.
В комнате осталась только одна целая вещь – чернильница: она отлетела к стене, оставив на полу густой черный след, но не разбилась. Я смотрел на чернильницу, я никак не мог повернуться к Падающей Звезде.
Конец.
Осталось ли еще что-то?
Ничего.
Если это была победа, то она была смертью. Я умер.
Целиком. Наконец-то.
…Я упал на колени и подполз к Падающей Звезде. Шестопер задел его несильно, но сумел разорвать бок и выпустить из тесного плена плоти острые обломки ребер. Враг. Моя судьба. Я наклонился над лицом мертвеца. Оно и сейчас не утратило обычного недоуменного выражения. Ты умер, бывший моим Богом. Предавший меня пыткам и изломавший душу. Убивший. Ты умер во тьме, не успев увидеть свет. Твоя империя теперь рассыплется. Кто-нибудь вроде Хареда приведет войска к границам Атвора и перережет всех. Мир умершего Бога сам умрет.
Не пора ли и мне?..
Я все смотрел в лицо мертвого врага, пытаясь запомнить все морщины, все точки, и скоро мне показалось, что я сам стал Падающей Звездой, и через мой глаз вспух болезненный шрам.
- Если бы я мог, - прошептал я. – Я бы и вправду стал тобой. А потом медленно отрезал себе по пальцу и смотрел на текущую кровь. Это была бы твоя кровь! Я убил бы тебя еще раз. Я убивал бы тебя вечно, раз за разом, ты заслужил это!
На шее Падающей Звезды болтался ключ на медной цепочке. Я сорвал его и подержал на ладони. Причудливая форма и странный материал – металл или дерево? А может, камень? Что открывается этим ключом? Пошарив взглядом по комнате, я увидел в дальней стене дверь, выкрашенную синей краской.
- Если ты закрыл что-то, выродок, и держал ключ при себе, я это обязательно открою…
Замок грустно щелкнул.