Каждому воздастся по его вере

С работы Таня возвращалась в приподнятом настроении – впервые за сколько-то лет. Из центрального офиса им наконец-то прислали новое начальство, которое, традиционно, заверило всех, что дальше будет только лучше и лучше: рабочий день нормируют, обязательную нагрузку сократят, зарплату повысят… 

Понятно, что обещать – не мешки ворочать. Но Таня неожиданно почувствовала какую-то надежду на светлое будущее. После нескольких последних недель (а если считать честно, то и, пожалуй, пары месяцев), когда завтра было подозрительно-неясным, а из явных перспектив маячила разве что необходимость поиска новой работы, сопротивляться  душевному подъему ой как не  хотелось. И по дороге домой Таня то представляла, что пойдет в первые же выходные с матерью по магазинам – накупят новых модных вещей и вкусняшек. А в следующие выходные еще куда-нибудь съездят, поблизости, на день или два. А когда придет время отпуска, рванут в теплые края, на море… А еще в долгий поход. Мама наверняка не захочет, и Таня отправит ее в санаторий, а сама будет путешествовать, обязательно выберет тур с длинным пешим переходом, чтобы растрясти засидевшееся в офисе тело…

Таня уже мысленно поднималась на Эверест, когда зашла в квартиру, повесила ключи на крючок и на бодрое: «Привет, мам» услышала из кухни непонятное бормотание.  Чувствуя неясную тревогу, Таня пошла на звук.

Мама сидела на кухне за столом с виновато-счастливым лицом. Перед ней на салфетке лежала коробочка странного вида. В первый момент Таня даже подумала, что кто-то сделал маме предложение. Но счастливого жениха что-то не наблюдалось.

– И что это? – Таня с трудом подавила в себе желание потыкать в непонятную грязноватую коробку веткой.

– Открой – и увидишь! – сказала ей с таким радостным предвкушением мать, что Таня внутренне содрогнулась. Как сказали бы в любом триллере: «Что бы это ни было, я не хочу об этом ничего знать». Вот только Таня была не в триллере. И никакого выбора знать или не знать у нее не было.

– Давай лучше на словах! – предложила Таня.

– Пока ты не увидишь, ничего не получится! – все так же странно сказала мать.

И Таня поняла, что особого выбора у нее нет. Стараясь держать нейтральное лицо, она осторожно, двумя пальцами открыла  коробку. Там лежали такие же грязные ключи с куском брелка, все в пятнах ржавчины. «Ну, хоть не отрезанный палец», – попыталась внутренне пошутить Таня. Но вслух озвучивать такое не рискнула.

– И что это? – спросила она.

– А ты не догадываешься? – в тоне матери появилась не то обида, не то возмущение.

– Ну, это явно не ключи от ламбы! – не удержалась Таня.

– А ты что, водить надумала? Папина машина в гараже до сих пор стоит! Я сколько тебе говорила – садись за руль! – тут же отреагировала мать. 

– Господи, не начинай! – застонала Таня. От прежней радости и надежды на хорошее будущее уже не осталось и следа. Кто бы сомневался!

– Это дача! Точнее, ключи от нее! – сообщить новость для матери оказалось все-таки важнее, чем продолжать давний спор.

– Господи, какая еще дача! – застонала Таня. – Нам что, огорода мало?

– Обыкновенная дача, очень хорошая, – принялась объяснять мама. – Там даже не дачный кооператив, а практически деревня. Хороший, добротный дом, можно и зимой жить. Есть все: печка, два котла, газовый и электрический, во дворе хороший, глубокий колодец, в дом проведена вода, само собой  электричество и газ. Да, канализация не центральная, но водоотвод сделан в болото, можно смело пользоваться.  Там даже солнечные батареи на крыше есть!  – мать, загибая пальцы, восторженно перечисляла все достоинства приобретения, но Таня ее не слушала. Ее занимало другое.  – Сараи, гараж, курятник и гусятник, хлев, летняя кухня. Сад есть! 

– Я так понимаю, это все наши сбережения, да? – спросила Таня устало.

– Не все! – возмутилась мать. – И что такое деньги? Бумага! Завтра что случится, что ты с этой бумагой делать будешь? В туалет сходишь? А так имущество! Недвижимость! 

– У нас уже этой недвижимости – хоть жопой жуй! – взорвалась Таня. – Квартира, гараж, сарай, огород…

– Огород в поле, с него воруют. А там забор. Соседи постоянно живут опять  же! – не согласилась мама.

– Соседи эти же все и вынесут, когда наше расписание поездок в город выучат! – попыталась опустить ее на землю Таня.

– Нет, соседи там хорошие,  работящие! Да и мы собаку заведем! – продолжала настаивать на своем мать.

– Это такие траты! – едва не расплакалась Таня.
 
– Нет, мы только заработаем!  Там сад огромный, будем фрукты возить в город продавать, овощи!  Курей заведем!

(спойлер: заработать не получилось. Оказалось, что нужно менять забор, один из сараев завалился, старый сад пришлось вырубать, а новый насаживать. А еще мать захотела построить пару больших, отапливаемых парников…)

Ругались они с мамой почти до полуночи, с утра помириться как-то не получилось – у Тани утреннее настроение никогда не было миролюбивым. И глядя на то, как в чашку тонкой струйкой стекает кофе из кофемашины, которую новое начальство вчера обещало, а сегодня уже поставило, Таня думала о том, что лучше бы вчерашнего дня не было. Потому что жизнь вдруг заиграла новыми красками, показала перспективу – и так быстро закончилась, свернув на проторенную дорогу будней…

– Не работает? – спросила Верунчик, подходя из-за спины с чашкой.

Таня вздрогнула и поняла, кофе уже не льется, а сама она стоит, уставившись в одну точку.

– Все работает, это просто я… Я сейчас… – схватила горячий стаканчик и едва не упустила его. – Подходи!

– Да не спеши так, чего ты, – улыбнулась Верунчик. – Я никуда не опаздываю.

– Ок, – невесело кивнула Таня.

– Я вообще-то с тобой поговорить хотела, – неожиданно сказала Верунчик. – Но если сейчас не лучшее время, то давай потом…

– Да нет, все ок, давай сейчас, – попыталась улыбнуться Таня. – Что-то случилось?

Они не были ни подругами, ни приятельницами. Но по работе пересекались часто. И Таня и удивилась, что Верунчик хочет поговорить именно  с ней, – и нет.

– Такое, – улыбнулась собеседница. Она вся буквально светилась от счастья. – Я в отпуск лечу, выходные беру со следующей недели. Ты не подменишь? Новое начальство просило самой разобраться с графиками, типа они пока не вникли особо, кто тут и что. А мне, по-честному, и попросить некого. Не наших же вечно занятых кошелок…  А мы сочтемся. Сейчас ты меня, а потом я тебя…

– Потом – это летом, когда надо будет огородом заниматься? – грустно спросила Таня.

– Потом – это когда захочешь, – пожала плечами Верунчик. – И почему сразу огородом? Можно и полететь  куда-нибудь в интересное или теплое место. Или наоборот, холодное. Летом для путешествий больше возможностей!

– Подменю, конечно, – спешно добавила Таня. Не хватало еще других людей грузить своими проблемами! – Но почему тогда ты не летом, а сейчас отпуск решила брать? Что тут до лета осталось!

– Знаешь, – живо ответила Верунчик, словно ждала этот вопрос, – со мной вчера как будто что-то случилось, после собрания. Как будто внутри что-то щелкнуло! Иду домой и думаю: и как мы живем, зачем, на что жизнь тратим? Время сейчас такое, бурное, что совсем не понятно, что завтра будет. Сегодня деньги, сбережения, накопления. А завтра что? Бумага?  Поговорила с мамой, она тоже так думает. 

– И моя мама так же думает! – горько сказала Таня. – Можно клуб не верящих в завтрашний день организовать!

– И ты присоединяйся! – рассмеялась Верунчик. – Будем все вместе!

– Так, а отпуск тебе зачем? Поедете в село дом покупать? – спросила Таня.

– Ну ты скажешь – дом! Село! – рассмеялась Верунчик. – В отпуск мы решили ехать, чтобы отдохнуть, мир посмотреть. Сейчас для юга Европы идеально, не жарко и дожей нет, а мы с мамой давно мечтали там побывать! Купаться выйдет – не выйдет, зато хоть походим по их знаменитым узким улочкам, посидим на службах в старых, словно мир, церквушках, попьем кофе на балкончиках!  Замки, галереи, выставки, музеи – само собой! А что дом в селе? Радости ни мне, ни маме работа на земле не приносит…

– Ну, удачи вам, – Таня попыталась сказать это ровно, без зависти. И очень надеялась, что у нее получилось.

– Они все смеются, что я с мамой еду, – кивнула Верунчик на их рабочие кабинеты. – А если у нас общие интересы? Нам что, ехать в соседних вагонах и делать вид, что не знакомы?

Таня только покивала, но ничего не ответила. Она тоже ездила с мамой, только на дачу. Но признаваться в этом было совсем стыдно.

Выменянный у Верунчика отпуск Таня так и не использовала – по прямому назначению. Взяла деньгами.  Во-первых, из-за дачи она стала невыездной. Во-вторых, финансов новоприобретенное жилье требовало постоянно. А поработать на огороде или поругаться с нанятыми строителями Таня  успевала и после смены. Тем более, что новое руководство не соврало, графики им действительно подкорректировали.
*
В этот раз зависать у кофейного аппарата была очередь Верунчика.

– Кто крайний? – бодро спросила у коллеги Таня.

Стояла ранняя осень. У садово-огородных работ показался хэппи-энд. Да и Таня то ли смирилась, то ли поймала дзен и научилась получать удовольствие от созерцания плодов рук своих. Жизнь хоть и казалась приземленной, но уже не такой безнадежной.    

– Ой, извини, задумалась, – рассмеялась Верунчик и протянула Тане маленький пакетик. – Держи, это тебе!

– Спасибо, – Таня спрятала подарок, не посмотрев. – Не стоило, право! Оно ж,  наверное, дорогое!

– Ты меня так выручаешь с этими подменами, – парировала Веручник. – Так хочется привезти тебе что-нибудь хорошее, ценное… Но цены что-то очень быстро растут! Мы с мамой в последнюю поездку в Германии долго спорили, но таки решились купить бутылку вина.  Здесь мы уже и в продуктовый магазин стараемся реже ходить, чтобы не соблазняться… Только минимум! Сама ведь знаешь, какие цены на все стали…

– Не знаю, – честно ответила Таня. – Мы летом, еще перед первым повышением на оптовой базе основными продуктами закупились – спасибо соседу Леше, подсказал. А так у нас сейчас все свое… ничего и не нужно.

– Мы вот тоже практикуем, что нам ничего не нужно, – рассмеялась Таня. – Минимум продуктов, остальное впечатлениями добираем!

– Может, тебя чем-то угостить? У нас же огород, – предложила Таня.

– Спасибо, но на простые продукты у нас еще есть, – рассмеялась Верунчик. – Просто иногда хочется чего-то такого... Сыра особого, фруктов иностранных… 

– Сезонные фрукты надо есть. В них одни витамины и никакой химии, – почти брякнула Таня, но вовремя прикусила язык. Обижать Верунчика не хотелось.

О подарке Таня вспомнила только поздно вечером. И хотя день был тяжелый – до темна пришлось обрывать и укладывать в подвале на специальные полки яблоки, заставила себя встать и посмотреть на сувенир. Это оказалась небольшая, но очень красива фигурка балерины. Таня вдруг с тоской подумала о Дании, куда мечтала попасть, но куда так и не доехала, о ледяном северном море, о хрупкости красоты… И сама не заметила, как заснула. На облупившихся, шершавых щеках, которым уже не помогал никакой крем, ее блестели слезы.   
 *
В первый раз до дачи Таня не доехала в ноябре. Уже вовсю зарядили противные холодные дожди, темнело рано, и велосипедом Таня пользоваться больше не решалась, оставила его на приколе до теплых времен. А автобус на остановку не пришел.

В октябре работы на даче оказалось даже больше, чем весной. Копать, загребать, старое убрать, новое посадить, деревья перебелить… Да и дом с придомовыми постройками постоянно требовал   мелкого ремонта. А еще мама учудила. Весной, когда все только начиналось, она с рынка притащила (не без помощи вездесущего соседа Леши, естественно) с десяток облезших кур и бесхвостого петуха. Они должны были все лето нести яйца и набирать живой вес, а осенью пойти под нож. Но куры оказались дальновидными: они не толстели, но исправно несли яйца; а петух очень быстро превратился в голосистого красавца. Поэтому с их смертью решили повременить. Мама и так почти не выезжала из деревни, а потому с легкостью решила там зимовать.

А Таня зависла между двумя мирами: она утром ездила в город на работу, а вечером возвращалась обратно в деревню. Теперь на работе она старалась не задерживаться, лишних задач не брать, сбегать при первой к возможности, чтобы успеть сделать что-нибудь по хозяйству. На работе к этому отнеслись с пониманием: там тоже начинались тяжелые времена.

После часа ожидания, убедившись, что ни этого, ни следующего рейса не будет, Таня не поленилась, дошла до станции узнать причину – там всего-то две остановки было! Но станция оказалась закрыта.

– А где все? – спросила Таня у огромного, амбарного замка и не то сторожа, не то уборщика, не то бомжа, одиноко сидевшего на скамейке на пустой платформе.

– Дома, – пожал тот плечами.

– А как же рабочий день? – удивилась Таня.

– Закончился, – философски пояснил собеседник. – Автобусы все равно с обеда уже не ходя.

– А почему? – удивилась Таня. – В пятницу я нормально вечером ехала…

– Так то в пятницу, – пожал плечами мужик. – А с понедельника только два утренних рейса оставили. Бензин снова подорожал, пассажиры или дома сидят, или пешком ходят, ли своим транспортом, у кого есть. Объявление для кого вешали?

– А где оно висит? – вздохнула Таня. – Я его что-то не видела!

– Вон, – мужик кивнул в сторону вокзала. – Только вы его не прочитаете, там уже закрыто.

Звучало логично. Таня покивала, поблагодарила собеседника за уделенное время и пошла домой. Мужик что-то еще пытался ей сказать – про жизнь, про цены, про то, как все катится в тартарары, но Тане некогда было  его слушать. Она уже понимала, что идти домой тоже придется пешком.      

Лифт, естественно, не работал. Света в подъезде тоже не было: последние лампочки перегорели еще летом, новые вкручивать так никто и не стал. Дважды – на третьем и на пятом этажах – Таня думала ночевать прямо на площадке. Но сумела заставить себя доползти до квартиры.  Наощупь открыла замок, ввалилась в прихожую – и ей навстречу с фонарем из кухни вышла мать.

– А ты почему не на даче? Что-то случилось? – быстро спросила Таня. Мать не была в городе уже давно. И раз она приехала, заначит…

– А я боялась, что ты на дачу поедешь, разминемся! Я там тебе записку в калитке оставила! – синхронно с ней сказала мама. – Все хорошо, – быстро добавила она, успокаивая дочь. – Ничего не случилось!

– Автобус не пошел, – объяснять всю историю у Тани не было сил. – И не пойдет уже, наверное. Там что-то с расписанием… Ты на попутках добиралась, что ли?

– Меня Леша привез, – сказала мать, – он по делам в город ехал, предложил прокатиться.

– Завтра назад поедешь? – не то спросила, не то констатировала Таня.

– Поедем, – и пояснила, пока Таня пыталась понять. – Мы с тобой поедем, вместе.

– Я не могу, мне же на работу, – отмахнулась Таня. – Я теперь редко приезжать, видимо, буду. Весной на велосипед пересяду, будет получше. А пока…

– Никакой работы, – сурово сказала мать. – Хватит. Завтра идешь, пишешь заявление на увольнение. И Леша нас отвозит назад.

– Мам, – закатила глаза Таня. – Мы это уже обсуждали!

– Не мамкай, – оборвала ее мать. – Когда мы это обсуждали, я с тобой согласилась. И тебя не трогала. Но сейчас другие времена настали! Какой смысл в этой твоей работе? Зарплату уже два месяца не платят!

– Обещают начать выплачивать, – почти жалобно сказала Таня.

– Даже если они копейки эти кинут, что на них сейчас купишь? Ничего! – не согласилась мать. – А в городе уже небезопасно оставаться.  Смотри, что делается! Каждый день в сводках грабежи да убийства!

– Кому я нужна! – закатила глаза Таня. – По мне же видно, что брать нечего! Да и ты же понимаешь,  что если мы уедем, в квартиру сразу влезут! Еще и поселятся! Сколько таких историй по городу! Только вчера коллега рассказывала, что…

– Влезут и вылезут! – жестко оборвала ее мать. – Жизнь дороже. Район у нас такой себе, дом тоже. Тут даже если и нападут, полиция не приедет.  Мы уже все более-менее ценное и нужное на дачу перевезли. Да и разве это жизнь? Света сутками нет, газ такой разбавленный идет, что конфорки почти не горят.  Магазины пустые. Транспорт почти не ходит. Соседи, кто мог, посбегали, в том числе в деревню. А там всё своё! И печь затопим, и свет от солнечных батарей есть! И Леша поможет, если что! И самооборону там мужики организовали, ходят, патрулируют, чтобы не лазил никто чужой.

– Давай еще хоть немного подождем! – жалобно поспросила Таня. И сама себе удивилась. За что тут цепляться? Ни удобств, ни развлечений, ни друзей. Мама была права на все сто. Купаться и есть нормальную еду Таня ездила на дачу. Здесь она только изредка ночевала, если приходилось задержаться на работе.

– Нет, – покачала головой мама. – Иди завтра с утра на работу, увольняйся. Мы с Лешей тебя тут ждать будем. У него свои дела до обеда. Я  тут по светлому еще вещи пособираю.  И все. Этот этап жизни пока закрываем. Станет лучше – вернемся. Документы на квартиру у нас есть, выселим с полицией, если кто тут будет. Ремонт освежим заодно. Вот только я сомневаюсь, что все в ближайшем будущем наладится…

Мамины размышления о будущем Таня уже не слушала, а  смотрела во сне. Там был дождь, туман и монстры, которые пытались ее поймать, но она чудом выскальзывала из их зубов.

Утром на работу Таня решила идти пешком. Расстояние там было небольшое – каких-то пять остановок, но обычно она экономила время или силы, опаздывала, лил дождь или жарило солнце… А тут, поедая скудный, холодный завтрак Таня вдруг осознала, что это ее последний день в городе, что даже если она и вернется сюда, то ни она, ни город уже не будут прежними. 

Пустынные  улицы, редкие прохожие и еще более редкий частный транспорт, вывернутые внутренности магазинов, выбитые или заколоченные досками окна. Город превратился в иллюстрацию к апокалипсису, а она в своей суете этого и не заметила…

На работу Таня опоздала почти на час, но никто на это не обратил внимания. Кабинет шефа был закрыт, место секретарши пустовало безнадежно – не было ни вечных цветов, ни милых безделушек… В кабинете  Маша, Аня и Света оживленно о чем-то говорили.

– Мне дочка давно говорит: «Приезжай, приезжай», а я боюсь, – рассказывала Света.

– Дура ты, – отвечала ей завистливо Маша. – Мне с детьми кроме деревни ничего не светит, а тебя мир ждет… Срочно визу делай, пока консульство открыто!

– Есть  у меня виза, – отмахивалась Света, – да там, у дочки, не лучше. Тут хоть бы своя сторона. Дома и стены помогают. Я ей, наоборот, говорю, чтобы сюда приезжала, так зять не хочет…

– И правильно делает, что не хочет, – поддерживала неведомого зятя Маша. – Там порядка больше будет, я тебе говорю!

– А мне и ехать некуда, – тихо говорила Аня.

– Что, ни в одной деревне родни нет? – спрашивала Маша.

– Такая родня, что… – отмахивалась Аня.

Таня, не замеченная ими, немного постояла в дверях, даже негромко кашлянула пару раз, но все были увлечены разговором, и на нее так и не обратили внимания. Судя по всему, сказать о том, что она увольняется, было некому.

Таня вздохнула и решила идти домой так, без официального разрешения,  что называется, в самоволку. И что они ей сделают? Уволят? Хха!

– Кофе, что ли, на прощание выпить? – пробормотала Таня. – Если аппарат еще работает…

Аппарат работал. Возле него, сосредоточенно глядя на тонкую струйку, стояла Верунчик.

– Привет, – обрадованно поздоровалась Таня.

– Привет, – Верунчик приветливо улыбнулась. – Один момент!

– Я не спешу. Я так понимаю, что мы уже не работаем?

– Ну, – задумчиво протянула Верунчик, – начальство после обеда обещало быть. Но я сильно сомневаюсь, что они исполнят обещание. Да и вряд ли у нас прям рабочий процесс пойдет, если кто-нибудь из них к нам приедет!
    
– Ага, – согласилась Таня.

– Не хочешь сегодня после работы прогуляться до молла? – забирая чашку, спросила Веручник.

– Неа, – растерялась Таня. – А он разве работает еще?

– Распродажи, – коротко пояснила Верунчик. – Пошли, там много классного за копейки можно найти! Магазины закрываются, брендовые вещи почти даром отдают. Тем более, деньги сейчас уже ничего сильно и не значат. Лучше уж что-нибудь купить, пока есть такая возможность.

– Спасибо, но… – Таня на секунду задумалась, как это сказать, а потом сама на себя вспылила: тут мир разваливается, а она все боится называть вещи своими именами. – В общем, меня дома мама ждет.  Мы забираем из квартиры последние вещи и переезжаем в деревню. Все равно тут жить уже нельзя. Ни света, ни газа, ни транспорта… А ты? Никуда ехать не собираешься?

– А мы с мамой решил не переезжать пока. Да и некуда нам, по большому счету, – пояснила Верунчик.  – Родни в деревне у нас нет, сами мы тоже сильно к работе на земле не приучены.

– А тут что делать? – вырвалось о наболевшем у Тани. – Город какой-то мертвый.

– А деревня сильно живая? – улыбнулась Верунчик.

– По старым меркам – нет, – честно признала Таня, – а по законам нового времени… Тихо, безопасно, сытно.  Чего еще желать?

– Ты, конечно, права, но… – тихо сказала Верунчик. – Знаешь, я не готова вот так к той, новой жизни. Для меня уехать в деревню – все равно что заживо себя похоронить. Что там? Работа и работа, из развлечений – или ругань с соседями, куда чья свинья влезла, или когда что сажать, когда что собирать, у кого что выросло, а что нет… А тут, в городе, жизнь!

– Да разве это жизнь! – не согласилась Таня. Ей обидно было за деревню. Да, не по-городскому, культуры особой не наблюдается, зато и скучать некогда.

– Мы в хорошем доме живем, – принялась объяснять Верунчик, – там и генераторы поставили, и отопление переделывают. Так что будем с удобствами. Да и огороженная территория вокруг, чужие не зайдут.  Мы с мамой много гуляем, распродажи посещаем, ходим до парка или до озера, в обоих оставшихся театрах ни одной премьеры не пропускаем!  Недавно в филармонии были, они собрали большой концерт… На следующей неделе выставка. Да, с прежними временами не сравнить, но город все равно не сдается!

– Магазины пустые, – невпопад сказала Таня. – Продуктов нет.

– Есть такое, – не стала спорить Верунчик. – Но мы недавно нашли непустой, закупились. Мама отыскала какую-то организацию, бесплатно помощь продуктами дают. Жировать не получится, согласна, но и не пропадем. Мы-то не особо переборчивые. Нам малого хватит!

– Хорошо вам, – просто согласилась Таня.

– У нас в доме пустые квартиры есть, – неожиданно сказала Верунчик. – Я за вас с мамой поручусь, если что. Да, заплатить придется за поселение, но…

– Спасибо, но я лучше в деревню, – отказалась Таня. – Мне там уже привычнее. Да и мама в городе жить не согласится. Она уже привыкла, что у нее много всего в погребе, коморе, шкафах и сараях.

– Удачи вам, – честно сказала Веручник.

– И вам всего хорошего! – искренне ответила Таня.

Они внимательно посмотрели друг на друга и обнялись, уверенные, что видятся в последний раз.

*
То, что у Леши шило в жопе, знали все в деревне. Сидеть спокойно было вообще не его. Он постоянно что-то мастерил, ремонтировал, строил, пилил, копал, возил – при чем как себе, так и соседям. А с приходом зимы, когда работы закончились, а дороги подмерзли и стали нормальными для движения, начал организовывать рейды в соседние города.

Таню с собой – на правах ближайшего соседа – он звал не один раз. Но она все отнекивалась. То не было настроение, то была работа… Но в этот раз они с матерью насели с двух сторон.

– Там ярмарка большая будет, со всей бывшей области съедутся, – рекламировал мероприятие Леша.

– Да мне не надо ничего, – пожимала плечами Таня.

– Езжай развлекись, – подначивала мать, – а то и со двора уже не выходишь!

– Мне и тут развлечений хватает, – пожимала плечами Таня.  Очень уж не хотелось ей куда-то ехать, особенно в город, от которого она совсем отвыкла.

Но общими усилиями ее уговорили. 

Город она и не узнала, и узнала одновременно. Окраины совсем опустели и превратились в развалины, словно по ним прошелся злой великан. А вот центр жил, и жил довольно неплохо. Правда, многоэтажные человейники оказались брошенными, но двухэтажные старые домики и богатый частный сектор только разрослись. Именно там, за ними, на бывшей спортивной арене, и устраивали ярмарки. Места хватало. 

Леша пошел покупать что-то полезное, а Таня бродила вдоль рядов с разнообразным товаром. Деньги у нее были, но вот что покупать она так и не придумала.  К тому же она немного стеснялась своего деревенского вида. Особенно разнаряженых дамочек старалась обходить десятой дорогой. 

И когда одна из них сначала прошла мимо, а потом резко остановилась, развернулась и ухватила Таню за руку, то она немного испугалась.

– Вам что нужно… – начала было говорить Таня и замолчала.

– Привет! – выдала Верунчик, улыбаясь. Она явно была рада видеть свою старинную знакомую.

– Привет! – растеряно ответила Таня.

Они обнялись. Верунчик первая бросилась ей на шею. Таня не стала ее отталкивать. Визуально Верунчик не изменилась – все такая же изысканная, тонкая, красиво одетая явно по моде. Тане хотелось бы, чтобы про нее тоже можно было сказать что-то подобное, но она понимала, что нельзя.   

– Как ты? – первой спросила Верунчик.

– Такое, – отмахнулась Таня. – Деревенские будни. Как ты?

– Тоже такое, – рассмеялась Верунчик. – Только у меня городские будни!

– Как вы? – спросила Таня.

– Как и все. В какой-то момент все совсем плохо было. Продуктов не стало, воду приходилось носить из колодцев, электричество сдохло. Готовили во дворе дома на самодельных печках. Ходили мародерить по складам, аптекам, магазинам. Потом менялись тем, что нашли, кому что нужнее. Как-то даже сплотились перед лицом трудностей. Правда, становилось все хуже и хуже. В какой-то момент уже думали, что все, конец. Сейчас последние магазины и аптеки выгребем – и все, можно ложиться умирать. Но не сложилось.  Все как-то потихоньку налаживаться начало… Сейчас жизнь почти прежняя: театры, выставки, концерты, модные магазины, правда, своего производства, но тоже отлично смотрится и прекрасно носится! Вон те же ярмарки постоянно! Все есть, были бы деньги покупать!

– Ты работаешь? – поинтересовалась Таня. Денег у них в деревне давно не видели, практиковался исключительно натуральный обмен – разве кто на ярмарки ездил, но и оттуда старались привезти что-то полезное. Бумаге больше веры не было.

– Замуж вышла, – коротко пояснила Верунчик. – Я бы предпочла сама работать, но для женщин пока мест особо не предусмотрено. Тема более, профессия у меня не самая востребованная, сама знаешь. Но ты не думай, я так-то не жалею, – быстро добавила она. – Муж у меня очень хороший, добрый, умный, образованный, мы с ним живем душа в душу. Он охраной занимается, это сейчас самый топ. В общем, хорошо живем. Мама тоже довольна. А вы?

 Таня вспомнила деревню, возню в огороде, уже довольно большое хозяйство, маму, Лешу…

– И мы довольны, – ответила она.

И даже почти не соврала.