Подземка

Вот альтернативная версия кульминации пятой серии, перенесенная в подземные дворцы московского метро.

"Место встречи изменить нельзя": Версия "Подземка"

Сцена 1: Подземный штаб

Совещание в МУРе было коротким. Жеглов, барабаня пальцами по столу, смотрел на схему метрополитена, разложенную поверх оперативных сводок.
— Значит, так, — Глеб Егоревич прищурился, глядя на Тараскина и Копытина. — В магазине они уже были, фраера там давили. А вот в метро... Метро — это новое слово в бандитской моде. Фокс нам поможет провести экскурсию.
План был рисковым. Шарапов, внедренный в банду, пропал. Единственной ниточкой оставался арестованный Фокс, которого Жеглов решил использовать для "следственного эксперимента" на станции «Площадь Революции», там, где переход на «Арбатскую». По агентурным данным, Горбатый назначил там встречу для получения "трофеев" от нового налёта.
— Там народу — тьма тьмущая, — заметил Копытин, закуривая. — Как мы их брать будем? Пальба начнётся — пассажиры пострадают.
— А мы сделаем так, что пассажиров не будет, — усмехнулся Жеглов и кивнул Ушивину: — Шесть на девять, давай своих клоунов.

Сцена 2: Манекены в толпе

Вечером следующего дня станция метро «Площадь Революции» выглядела обычно, но опытный глаз оперативника заметил бы странность. В толпе, спешащей по делам, было слишком много статистов. Возле бронзовых собак застыла пара с газетой, у пограничника с часами "грел руки" студент в кепке, но главный сюрприз ждал в длинном переходе, ведущем на соседнюю линию.
Там, у стены, прислонившись к мраморным пилонам, стояли люди. Они не двигались, не разговаривали, не курили. Это были манекены, взятые напрокат в универмаге «Детский мир» и в театральных мастерских . Ушивин с бригадой потрудились на славу: в пальто, плащах и кепках, с муляжами портфелей и сумок, они идеально вписывались в подземный пейзаж. Настоящие оперативники, одетые так же, замерли среди них, ожидая сигнала.
— Красота, — прошептал Тараскин, косясь на восковое лицо соседнего манекена. — Как живые.
— Тсс, — шикнул на него Пасюк из-за колонны. — Фараоны едут.

Сцена 3: Выход Фокса

Из вестибюля, гулко цокая подошвами по гранитному полу, в сопровождении Жеглова и конвоя спустился Фокс. Он нервно озирался, не понимая, зачем его привезли в метро. Эскалаторы мерно гудели, перемалывая людские потоки.
— Ну и где здесь твоя малина? — жестко спросил Жеглов, беря Фокса под локоть. — Веди, показывай, где Горбатый с Шараповым стрелку забили.
Они прошли в центр зала. Вокруг сновали люди, но Фокс, игрок опытный, вдруг почувствовал неладное. Он резко обернулся и впился взглядом в группу "пассажиров" у перехода. Слишком синхронно они стояли. Слишком неподвижно. Его профессиональный взгляд заметил, как у одного из "студентов" неестественно подвернута кисть, а из-под плаща дамы в шляпке торчит проволока.
— Что, Фокс, артистов не узнаёшь? — хмыкнул Жеглов. — Это тебе не МХАТ, тут публика попроще будет.
В этот момент в толпе мелькнуло знакомое лицо. Шарапов! Он шёл со стороны Арбатской, а за ним, чуть поодаль, двигался Горбатый и двое его подручных. Шарапов бросил быстрый взгляд на Жеглова, потом на манекены. План был ясен: заманить банду в зону видимости, где оперативники, смешавшись с "куклами", возьмут их в коробочку. Но как Шарапову понять, где свои, где чужие? И где безопасно укрыться?
Жеглов, будто невзначай, поправил кепку и медленно повернулся спиной к витрине с газетами. На стекле, прямо за его плечом, была приклеена маленькая фотография — та самая карточка Вари Синичкиной, что была у Шарапова. Это был сигнал.

Сцена 4: Свет погас

Шарапов понял. Ему нужно было затаиться в том самом переходе, где стояли манекены, чтобы оказаться в "мёртвой зоне" для бандитов. Он слегка кивнул и начал медленно смещаться к стене, сливаясь с неподвижными фигурами.
Горбатый, заметив, что Шарапов отстаёт, насторожился:
— Эй, фронтовик! Чего застыл? Красотами архитектуры любуешься?
— Давай к стеночке, перетрём, — ответил Шарапов, кивая в сторону перехода.
Как только нога Шарапова ступила в зону, где среди живых оперативников замерли манекены, Жеглов дал отмашку. Дежурный по станции, свой человек, нажал рубильник.
Свет в метро погас мгновенно.
Наступила абсолютная, звенящая темнота, нарушаемая лишь гулом где-то далеко идущего поезда. В этой темноте, на фоне слабого аварийного света из вентиляционных шахт, "пассажиры" у стены казались особенно жуткими. Их восковые лица, не искажённые гримасами страха, тускло поблескивали, создавая сюрреалистическую картину толпы призраков .
— Ложись! — заорал Горбатый, понимая, что это западло.
Но было поздно. Тишину взорвал крик Жеглова:
— Стоять! Руки вверх! Работает МУР!

Сцена 5: Задержание на путях

Бандиты заметались. Кто-то бросился к эскалатору, но там их уже встречали люди Соловьёва. Один из подручных Горбатого рванул к переходу, туда, где в темноте угадывались силуэты. Он налетел на манекен, охнул от неожиданности, когда безжизненная фигура не отшатнулась, а с глухим стуком рухнула на него, сбив с ног.
— Чёрт! Это куклы! — заорал бандит, отбиваясь от бездушного тела.
Но тут "куклы" ожили. Оперативники, до этого стоявшие статуями, схватили мечущихся преступников. Завязалась короткая, но жестокая драка в полной темноте, слышались глухие удары, хруст, мат и звон разбитого стекла от раздавленных газетных витрин.
Горбатый, поняв, что проиграл, выхватил пистолет и, пригибаясь, побежал не к выходу, а вглубь, к краю платформы. Он спрыгнул на пути и побежал в тоннель, надеясь скрыться в черноте.
Жеглов, включив мощный карманный фонарь, бросился за ним. Луч света выхватывал из темноты убегающую спину, контактный рельс, влажные стены.
— Стой, стрелять буду! — крикнул Жеглов, но Горбатый лишь прибавил ходу.
Гул в тоннеле нарастал. Приближался поезд. Фонарь выхватил лицо фронтового товарища Шарапова — перекошенное, злое. Горбатый оглянулся, вскинул руку с наганом, целясь в Жеглова.
Выстрел Глеба Егоревича прозвучал одновременно с ослепительным светом фары приближающегося состава. Горбатый взмахнул руками и рухнул прямо на шпалы. Машинист поезда, заметив на путях людей, дал по тормозам, но было поздно.
На платформе, куда через минуту стали стекаться оперативники с задержанными, среди манекенов, освещённых вспышками карманных фонариков и зажёгшимся наконец светом, стоял Шарапов. Он тяжело дышал.
К нему подошёл Жеглов, пряча пистолет в кобуру. Он взглянул на бледное, но живое лицо Шарапова, потом на неподвижные фигуры вокруг — смесь оперативников и безмолвных свидетелей из папье-маше.
— Ничего, Володя, — хлопнул его по плечу Жеглов, кивая на манекены. — Эти не проронят. Место встречи, как видишь, изменить нельзя. Даже под землей.