Навигатор поневоле. Глава 3

Мысли о визитке и предложении Анны не давали Алексею покоя всю неделю. Да и сама Сорокина запала ему в душу: красивое лицо, умопомрачительная фигура, а ножки с грудью… М-м… Он метался между страхом, сексуальным желанием и странной надеждой. «Я ходячая мишень» — этот термин отзывался в голове пульсирующей тревогой. В то же время в затылке, в районе той самой «изюминки», периодически возникало тихое, почти убаюкивающее тепло, словно невидимый пассажир успокаивал: всё будет в порядке. Но кому верить — внутреннему голосу или холодному рассудку?

Вечер пятницы выдался промозглым, с противным моросящим дождём. Алексей, изведённый собственными размышлениями, решил совершить вылазку в магазин — за хлебом и за чем покрепче. На душе было смутно, а водка, как известно, лучший советчик для загадочной русской души. Лёха натянул старый камуфляжный плащ с капюшоном и побрёл в ближайший магазин «Магнит».

Возвращался он короткой дорогой через сквер и гаражи около старых двухэтажек, нервно похрустывая пакетом с булкой, колбасой и бутылкой. Именно здесь, в безлюдном месте, его и поджидали. Из-за гаражей вышли двое крепких парней. Высокие по росту, но одетые без вкуса. Явно наркоманы или синюги, желающие ограбить тщедушного на вид доходягу.

— Мужик, закурить есть? — буркнул первый, с мутными бегающими глазами, приближаясь к Тювикову. Инстинкт, отточенный годами жизни в суровых местах, сработал мгновенно. Лёха понял: его не спрашивали, а пытались докопаться. И любой его ответ был незнакомцам неважен. Алексей попытался резко шагнуть в сторону, но второй парень уже оказался сбоку, блокируя путь.

— Кошелёк и телефон. Быстро! — прозвучало уже без всяких прелюдий, а в руке у первого блеснуло лезвие ножа. Паника ударила в виски, но вместе с ней Тювикова охватила яростная, животная злость. Не за деньги, а за то, что его жизнь, и без того сложную, кто-то считает вправе оборвать вот так просто и нагло.

— Да пошёл ты! — рявкнул Алексей, замахиваясь пакетом, но тут его ударили ботинком в голень. Подло и больно. Рука с ножом метнулась к его лицу. Алексей попытался отпрыгнуть, но споткнулся о бордюр и упал на спину. На Тювикова мгновенно навалился второй парень. Лёха отбивался локтями и ногами, чувствуя, как по джинсам скользят чужие руки, выискивая карманы. И здесь в сознании всплыл образ Аниного шокера. Алексей вспомнил, что сунул его в карман плаща, почти не думая, так… «на всякий случай». Рука сама нырнула в глубокий карман. Пальцы нащупали гладкий пластиковый корпус. И, не раздумывая, Лёха выдернул устройство, ткнул его куда придётся и нажал кнопку.

Раздался резкий, отвратительный треск, похожий на ломающийся пластик. Нападающий заорал благим матом. Давящая тяжесть слетела с Алексея, а второй грабитель испуганно отпрянул.

— Щас ментов вызову, уроды! — завопил Алексей, поднимаясь и размахивая потрескивающим шокером как мечом. Угрозы хватило для страха, а двое нападающих, один поддерживал стонущего второго, рванули в темноту, растворяясь между гаражами.

Алексей стоял, тяжело дыша и прижимая к груди смятый пакет. Дождь стекал с капюшона за шиворот. Нога, куда пришёлся первый удар, ныла от боли. Но он был жив и не ограблен. Лёха посмотрел на шокер в своей дрожащей руке. Без этой вещицы… он бы не отбился. М-да… Эти ребята выглядели как типичные гопники, но их нападение было слишком… целенаправленным. Может, оно спланировано, или у него паранойя? Но любой ответ был неважен, а вывод неоспорим: он уязвим в одиночестве. Даже с шокером ему не выстоять с «другими», о которых упоминала Анна. А те наверняка будут не в спортивных костюмах и с ножами, а с пистолетами, как минимум.

Тювиков дошёл до дома, закрывая за собой все двери и щёлкая запорами. Сидя на кухне с той самой бутылкой (теперь водка казалась не советчиком, а жалким утешением), он принял решение. Федералы — сила, и у них власть, оружие и ресурсы. Да к тому же пока что более вежливые методы работы и… сотрудницы там симпатичные. Поэтому следующим утром он достал визитку.

— Анна, доброе утро, это Тювиков, — произнёс он, когда в трубке послышалось короткое «Алло». — Я согласен, но разговор должен быть там, у вас в управлении.

Голос Анны звучал собранно, без удивления.

— Сегодня в 15:00. Подойдёшь к главному входу с паспортом. Скажешь, что к Сорокиной. Меня вызовут, и я тебя проведу…


В 14:55 Алексей стоял перед монументальным зданием на набережной. Теперь, без вечерних сумерек и приступов мигрени, оно выглядело ещё более внушающим и чужим. Он глубоко вздохнул и толкнул тяжёлую входную дверь. Но внутри оказался совсем не вестибюль, а просторный холодный зал с постом охраны за тонированным стеклом. А самым неожиданным для Лёхи были внутренние металлические двери с надписями над ними: шлюз 1, шлюз 2, шлюз 3…

— К Сорокиной, — процедил Алексей, протягивая паспорт через узкое окошко.

Невидимый охранник забрал документы, после чего выдал ему карту пропуска, сообщив, что Анна Петровна сейчас спустится. Тювиков ждал недолго. Рядом с постом открылась первая массивная дверь, и из неё выглянула Сорокина, маня Алексея рукой. Они прошли ярко освещённый тамбур, где, по всей видимости, посетителей сканировала скрытая аппаратура, и вошли в святая святых управления. Такой роскоши Алексей не ожидал увидеть. Строители явно не экономили на отделке.

Анна Сорокина, на этот раз без яркого макияжа, в строгой серой блузке и чёрных брюках, с собранными в хвост волосами, выглядела по-деловому солидно. Только внимательный, оценивающий взгляд девушки остался прежним. Она провела Тювикова на третий этаж и, заводя в просторное помещение, заполненное различной аппаратурой, произнесла:

— А это мой коллега, капитан Дмитрий Николаевич Волков.

Тюбик повернул голову влево и увидел сидящего за столом крепкого мужчину в камуфлированной тенниске. Он поднял на Алексея тяжёлый, изучающий взгляд и, не вставая с места, поздоровался:

— Здравствуйте, Алексей Владимирович. Мы рады, что вы пришли к здравому смыслу.

— После вчерашнего, здравый смысл — единственное, что осталось, — мрачно буркнул Алексей и коротко рассказал о нападении. Волков молча выслушал и, не меняя выражения лица, доложил:

— Будем разбираться, а сейчас — к делу.

Он подошёл к одному из сейфов и достал из него пластиковый ящик. Поставил его на стол и нажал на замки, открывая крышку. Из ёмкости в воздух поднялся металлический браслет, сияя непонятным Лёхе орнаментом. В затылке Алексея вновь потеплело и зазудело, но не так сильно, как в первый раз. А браслет, описав в воздухе быструю дугу, устремился к Тювикову. Тот инстинктивно отшатнулся, поднимая руку, чтобы защититься. Но браслет не ударил человека, зато точно и неумолимо подлетел к его левому запястью. Холодный металл коснулся кожи — и в тот же миг ожил теплом. Сложная конструкция браслета бесшумно раздвинулась, обхватила запястье человека и сомкнулась с мягким финальным щелчком.

Алексей попытался стянуть посторонний предмет, но не тут-то было. Браслет сидел идеально, как влитой, не оставляя ни малейшего зазора. Он не жал, не причинял боли — он словно стал частью конечности.

В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Волков и Сорокина смотрели на руку Тювикова с одинаковыми выражениями — смесью шока, триумфа и глубокой тревоги.

— Попробуйте снять, — тихо приказал Волков.

Алексей дёргал браслет, крутил и пытался подцепить артефакт ногтями, но тот не поддавался. Казалось, предмет сросся с кожей на молекулярном уровне.

— Он… не снимается, — пыхтел от натуги Алексей, и в его голосе звучал страх. Капитан обменялся долгим взглядом с Анной. Мысли, мелькавшие в их глазах, были понятны без слов: протокол требовал изоляции объекта и носителя. Но как изолировать часть тела человека? Рубить руку? Но это же абсурд?!

— Ди-им, — тихо протянула Сорокина. — Наш артефакт активировался только на него. Он ключ. Ну или… приёмник. Выносить трофей отсюда — нарушение всех инструкций. Но и изучать его здесь, в отрыве от носителя… Чёрт, мы уже два месяца пытались впустую.

Волков сжал кулаки, а его челюсть напряглась. Он принимал решение, которое могло стоить ему карьеры или жизни.

— Тювиков, — почти выкрикнул он фамилию гостя. — Вы и этот… предмет теперь единое целое. Снять браслет невозможно, как я понял. Но и жить здесь круглосуточно тоже не стоит, начальство не поймёт. Поэтому предлагаю следующее решение. Вы остаётесь под постоянным домашним наблюдением. Анна Петровна на время переселяется в вашу квартиру. Она будет вести круглосуточное наблюдение и изучение предмета в полевых условиях. Оформим всё как спецзадание с уровнем максимальной секретности.

Сорокина кивнула, не скрывая облегчения. Алексей же почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он не просто согласился на сотрудничество. Он стал ходячей лабораторией, да ещё к нему теперь подселят смотрителя. Правда, довольно сексуального, но вряд ли доступного в постельном плане.

— Ладно, — хрипло согласился он. — Только… вы можете мне сказать, что, чёрт возьми, такое поселилось у меня на руке?

Как будто в ответ на его вопрос, браслет на запястье снова излучил мягкий импульс тепла. И в сознании Алексея, прямо перед внутренним взором, вспыхнуло изображение: трёхмерная вращающаяся карта. А точнее, даже многослойная схема звёздных систем, туманностей и силовых векторов. Точки, линии, непонятные символы зажигались над звёздами, стоило Тювикову остановить на светящейся точке свой взор. А вот в центре карты сияла слабая мигающая точка, которую он, к своему ужасу, узнал — родная планета!

Лёха вдруг ахнул и схватился за голову.

— Что с тобой? — резко спросила Анна.

— Это карта… — выдохнул Алексей, глядя на браслет с новым, леденящим пониманием. — Звёздная карта… космическая. И мы здесь. Вернее — наша планета. Мля! Я понял! Браслет… не просто украшение, а звёздный навигатор для пришельцев. Точнее, их кораблей, вроде того, на котором была моя Патика.

Волков и Сорокина замерли, осознавая чудовищность открытия. У них в руках (точнее, на руке у гражданского) оказался не просто артефакт, а ключ к звёздным дорогам или маяк, который они только что активировали.

Анна первая опомнилась.

— Так, Дима, срочно пакуем наши приборы в сумки. Мы с Алексеем Владимировичем едем к нему домой и начинаем работать. Надеюсь, успеем понять, как отключить этот «навигатор» раньше, чем по его сигналу сюда прилетит кто-то… или что-то. Ты доложишь начальству и организуешь наше прикрытие. Я должна быть уверена, что при форс-мажоре мы не останемся без поддержки…


… Жизнь в оренбургской хрущёвке превратилась для Лёхи в странный и какой-то сюрреалистичный быт. Старший лейтенант Сорокина, она же теперь просто «Аня» в нерабочие моменты, оказалась идеальным соседом-надзирателем. Она не лезла с расспросами, держала ванную в идеальной чистоте и готовила так, что у Алексея слёзы наворачивались на глаза — за двадцать лет холостяцкой жизни он и забыл вкус нормального супа.

Но вот исследование браслета так и не двигалось с мёртвой точки. Анна подключала к запястью Алексея датчики, сканировала браслет лазерами и спектрометрами, пыталась записать его слабые энергетические импульсы. Но всё было тщетно — браслет оказался нем как рыба. Артефакт просто сидел на руке, изредка излучая тепло, и проецировал в сознание Алексея одну и ту же немую, вращающуюся карту.

Хотя первые успехи, как ни странно, оказались на стороне Тювикова. Постепенно, день за днём, подолгу всматриваясь во внутреннюю проекцию, он начал интуитивно понимать содержимое. Одни символы на карте начали у Алексея ассоциироваться с холодом и неподвижностью каменных миров, другие — с бурлящей энергией газовых гигантов, третьи — со спокойной, глубокой жизнью океанических планет.

— Вот эта, видишь, мигает зеленоватым цветом? — говорил он как-то вечером девушке, сидя на кухне и тыча пальцем в пустоту перед собой. Лёха смотрел не на Анну, а куда-то внутрь себя. — Ах да… тебе же не видно. Так вот, не знаю, как объяснить, но по этим координатам вроде как тихо и мудро, словно в старом лесу. Я почти уверен, что там живут те, кто не спешит. Очень долго думают. Возможно, как деревья или камни, но мыслящие.

Сорокина, затаив дыхание, записывала его бред, на первый взгляд, в специальный журнал.

— А ты говорил мне, что рядом сияет красная точка с острыми иероглифами. Там что?

— А-а, эти… — Алексей наморщил лоб. — Шумные и вроде как технари. Любят порядок, прямые линии. У них всё по плану и по секундам. Холодные, но не злые. Скорее… равнодушные.

Тювиков не мог объяснить, откуда он это знает. Информация приходила вместе с образом планеты, как запах или привкус. Патика, его инопланетный доктор, явно принадлежала к другой «фракции» — тем, чьи миры на карте светились мягким, переливающимся золотом и ассоциировались у него с гармонией, искусством и… состраданием.

Так прошёл август. Алексей, к своему удивлению, стал чувствовать себя спокойнее. Может, сказывалась невидимая защита спецслужб, пусть и в лице одной хрупкой (как он думал) женщины с боевым арсеналом в дипломате. Может, привык к своему «новому пассажиру», или просто устал бояться. Хотя никакого интима между ним и сожительницей, к его глубокому сожалению, так и не было.

Но тишина и спокойствие изменились в первых числах сентября. В дверь постучали особым ритмом — три коротких, два длинных. Анна, моментально преобразившись из соседки в офицера, подошла к глазку, кивнула и открыла дверь. На пороге стоял капитан Волков. Его лицо было напряжённым, а в глазах горел азарт, смешанный с озабоченностью. Капитан смело прошёл сразу в зал и бросил на диван увесистую папку с грифом «Совершенно секретно».

— Отдых, друзья мои, для вас закончился, — без предисловий заявил он. — Нам три дня назад поступили новые данные. Место — Карелия, глушь, район Сегозера. Местные рыбаки ночью наблюдали падение «огненного шара» в воду и сразу же сообщили в МЧС. Наши военные по наводке подняли в воздух разведку. Объект зафиксировали, но он был уже под водой и быстро гас.

Анна в этот момент открыла папку, знакомясь с содержимым. Внутри лежали спутниковые снимки, распечатки радарных данных и несколько размытых фотографий, сделанных с вертолёта. На них тёмная гладь озера и… едва заметное, тусклое свечение под водой, продолговатой формы.

— Объект лёг находится на глубине около сорока метров, — продолжал рассказывать Волков. — Наши коллеги отправили туда группу водолазов с гидролокаторами и георадарами. Объект они нашли, но сканирование ничего не даёт. Звёздный гость либо поглощает наши сигналы, либо его структура такова, что сонары «гостя» не видят. «Пришелец» инертен, впрочем, как и наш браслет до недавнего времени. Поднять пока не пытались — слишком рискованно, чёрт его знает, что внутри?

Дмитрий Николаевич посмотрел прямо на Алексея.

— А вот у московского начальства возникла светлая мысль. Они в курсе, что у нас имеется уникальный специалист, который способен общаться с непонятным железом без слов. И видит то, что не фиксируют земные приборы. У них и возникла идея привезти вас, Алексей Владимирович, к озеру. Так сказать, чтобы вы посмотрели, почувствовали, ну или пообщались с объектом. Вдруг ваш браслет среагирует, а вы что-то поймёте? Это может быть неизвестный науке метеорит. Ну или… нечто из иной цивилизации.

У Алексея после этих слов по спине пробежал холодок. Не страх, а скорее щекотливое предвкушение очередного приключения. В затылке потеплело, а браслет на руке словно стал чуть тяжелее.

— Да я и не против, но там же военные, всё засекречено, наверное, — неуверенно пробормотал он. — Меня-то как пустят?

— Вы будете частью нашей научно-исследовательской группы, — ответила Аня, уже просчитывая детали. — Я — ваш научный руководитель, а капитан Волков станет начальником группы безопасности. Легенда стандартная — изучение аномальных геомагнитных явлений в районе падения метеорита. Все документы мы подготовим.

— И что, ехать прямо сейчас? — Алексей посмотрел в окно, где золотились первые осенние листья на тополях. Карелия... Он там никогда не был. И уж тем более не думал, что поедет туда по таким делам.

— Завтра утром вылет военным бортом из пригородного аэродрома, — жёстко произнёс Волков. — Берите с собой вещи на пару-тройку дней и тёплую одежду. Место дикое, сырое, ночью уже холодно. И будьте готовы ко всему. Если этот объект связан с вашим... навигатором, то его появление не случайность. А я подготовлю необходимые документы и разрешения. На время вы станете нашим внештатным сотрудником.

— Да-а? — удивлённо протянул Лёха, смакуя информацию, что он теперь будет служить в ФСБ. — А звание у меня какое будет? Корочку федерала дадите?

— Дадим, — неожиданно дал положительный ответ капитан и добавил: — Потом догоним и ещё раз дадим... Ишь, размечтался он. А-а... Ладно, будет у тебя ксива...

После ухода Волкова в квартире повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев от ветра за окном. Алексей стоял посреди комнаты, разглядывая браслет, который теперь казался не просто куском металла, а билетом в какой-то безумный, новый мир.

— Корочку мне дадут, — повторил он со смесью иронии и глупой гордости. — Представляешь, Аня? Тюбик — внештатный сотрудник ФСБ. Мама бы в обморок упала.

Анна, уже упаковывающая компактные приборы в алюминиевый кейс, фыркнула насмешливо.

— Только не обольщайся, «коллега». Корочка будет липовая, для легенды. И звание у тебя одно — «подопытный кролик с повышенным уровнем доступа». Теперь собирайся. Тёплые вещи не забудь и не бери ничего лишнего.

Но «ничего лишнего» для Алексея было понятием растяжимым. Пока Сорокина методично раскладывала по рюкзакам и кейсам оборудование, он метался по квартире, судорожно соображая, где и что взять. Тёплые носки — обязательно. Запасную футболку, а почему бы и нет. Термос? Да нет у него никакого термоса… Зато была заветная фляжка с водкой, подарок с Севера, — её Лёха сунул в карман куртки тайком. На всякий пожарный. Вдруг в карельских лесах спиртного не окажется?

Вечером они сидели на кухне за ужином — на этот раз Анна сварганила что-то вроде плова из того, что было. Ели практически молча, зато помещение было наполнено невысказанными вопросами и предчувствиями.

— А тебе не страшно? — неожиданно спросил Алексей, откладывая ложку. Анна подняла на него глаза. В них не было ни девичьей тревоги, ни показной бравады, а только холодная профессиональная ясность.

— Страх — это лишняя эмоция, мешающая работать. Есть задача, и есть оценка рисков. Риски у нас высоки, но и потенциальная ценность информации — за пределами нашего понимания. Значит, задача должна быть выполнена.

— Ну ты, мля, железная, мадам, — покачал головой Алексей. — А я вот… боюсь. Хотя и интересно до жути. Как будто меня на американские горки посадили, но я сам не понимаю, то ли мне орать от страха хочется, то ли смеяться.

— Ори и смейся потом, — коротко посоветовала Анна, но в уголке её губ дрогнуло подобие улыбки. — Главное — слушайся меня там и не пытайся геройствовать. Твоя основная роль — сидеть смирно и чувствовать своей задн… э-э-э… внутренним навигатором всё, что можно…



Ночь прошла в тревожном полусне. Алексей ворочался, прислушиваясь к каждому звуку в квартире. Браслет на руке временами излучал едва уловимое пульсирующее тепло, словно переговариваясь с чем-то далёким или отвечая на зов.

Ранним утром, когда за окном ещё только серело, подъехал неприметный микроавтобус. За рулём сидел Волков, суровый и неразговорчивый. Поэтому дорога до аэродрома прошла в молчании. Место вылета оказалось военным объектом за городом: колючка, КПП, ангары и взлётная полоса. Их провели к небольшому, но крепкому турбовинтовому Ан-72, прозванному в войсках «Чебурашкой». Погрузились быстро, в салоне, кроме них, никого не было. Лётчики из кабины даже не выглянули. Когда самолёт с рёвом оторвался от земли и взял курс на север, Алексей прижался лбом к холодному иллюминатору у входа. Оренбург и его новая, недолгая спокойная жизнь оставались внизу, стремительно уменьшаясь. Впереди ждала тайга, озеро и тайна, упавшая с небес.

Полёт занял несколько часов. Алексей то дремал, то смотрел в окно на проплывающую внизу бескрайнюю страну, попивая кофе из термоса капитана. Анна изучала карты на планшете, а сам Волков что-то негромко говорил по спутниковой связи в дальнем углу салона.

Приземлились они на посадочной полосе, расположенной прямо в лесу. Встречала их уже не просто природа, а плотная, почти осязаемая стена хвойного воздуха, влажности и тишины. К микроавтобусу подъехал военный УАЗик с затемнёнными стёклами и двумя вооружёнными автоматами сопровождающими. Потом прошёл ещё час тряски по лесным дорогам, и они оказались на краю огромного, тёмного от хвойных деревьев озера. Место падения с береговой линией было оцеплено. Повсюду сновали военные, торчали палатки, гудели дизельные генераторы и светили прожектора. В воздухе висело напряжение и сдерживаемое возбуждение.

Их троих разместили в одной из палаток. Волков ушёл на совещание, а Сорокина начала распаковывать оборудование.

— Ну и когда начнём? — спросил Алексей, глядя на свинцовую воду озера.

— Завтра на рассвете, — ответила Анна, не отрываясь от настройки своих приборов. — Сегодня ты отдыхаешь и… настраиваешься. Погуляй по берегу, но далеко не уходи. И постарайся услышать, что тебе говорит твой новый друг. — Она кивнула на браслет.

Алексей вышел из палатки. Вечерний воздух был холодным и чистым. Тювиков прошёл к самой кромке воды, где на импровизированном пирсе стояли водолазные боты. Озеро, по его мнению, дышало тайной. А где-то там, под сорока метрами тёмной воды, лежало Нечто. И его браслет, сжавшийся на запястье чуть сильнее, словно тянул его туда, в глубину, как магнит. Завтра они должны будут узнать, друг или враг к ним прилетел. А может, это нечто, не укладывающееся в человеческие понятия? Тювиков не знал, чего ему ждать. Он глубоко вдохнул запах хвои и воды, впервые почувствовав не страх неудачника, а странную, серьёзную уверенность. Он звено в цепи событий, масштаб которых ему раньше даже не снился. И завтра предстояло сделать шаг в неизвестность, с тайным агентом в голове и звёздной картой на руке.

Почему-то Лёхе захотелось набрать в руки камешков и, как в раннем детстве, запустить самые плоские голыши по воде, заставляя их подпрыгивать, и считать, сколько раз камень отскочит от воды. Бросая голыши, он радовался, словно ребёнок, забыв обо всём. Когда на берегу оказалась Аня, он даже не заметил.

— Я нам ужин сюда принесла! Подумала, здесь нам никто не помешает.

Лёха обернулся и увидел, что девушка держит в руках парочку армейских котелков, пакет с контейнерами, откуда выглядывал термос Волкова, а под мышкой у неё торчит свёрнутое одеяло.

— Отличная идея! — Обрадовался Тювиков. — Давай посмотрим, чем сейчас кормят военных. А то у меня в армии хавка была так себе…

Алексей уселся на валун, покрытый мягким мхом. Анна расстелила одеяло рядом, поставив на покрывало котелки. Пахло густым, наваристым гороховым супом с копчёностями и гречневой кашей с тушёнкой. Армейская кухня, простая и сытная, после нервного дня казалась пиром богов.

— У-у! Не так уж и плохо кормят, — с набитым ртом пробормотал Алексей, зачерпывая ложкой еду. — У нас в части намного хуже было.

Анна ела молча, а её взгляд блуждал по темнеющей глади озера, где уже начинали отражаться первые звёзды. Было тихо, лишь изредка доносился приглушённый гул генератора из лагеря и всплеск рыбы где-то вдалеке.

— Знаешь, Аня, — неожиданно произнёс Лёха, отодвигая полупустой котелок. — Странно всё это. Вот сидим мы тут с тобой одни, трескаем кашу с тушёнкой, а там, под нами… — он кивнул в сторону воды, — хрен знает кто прячется.

— А ты лучше настройся, — мягко, но настойчиво предложила Сорокина. — Расслабься, послушай тишину и попробуй… не думать, а чувствовать.

Алексей закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сначала мешали посторонние мысли: о вкусе ужина, о скрипучем голосе Волкова, о неудобном камне под ним и желании секса с сидящей на одеяле девушкой. Но постепенно Тювиков начал погружаться в ритм ночи, слушая шелест ветра в соснах, далёкий вой какого-то зверя и мерное дыхание Анны рядом…

И вот тогда всё и началось. Сначала в затылке возникло слабое, едва уловимое тепло, как от маленькой лампочки. Потом браслет на запястье отозвался лёгкой, едва слышной вибрацией, тихий мурлыкающий звук которой ощущался кожей, а не ушами. Алексей открыл глаза от охватившего его предчувствия.

— Анна, — прошептал он. — Чувствую. Кажется, начинается что-то.

Сорокина мгновенно насторожилась, отставляя на одеяло котелок с едой, а её рука потянулась к пистолету в кобуре на поясе под курткой. Но было уже поздно. Вода в двадцати метрах от берега вдруг засветилась изнутри. Не яркой вспышкой, а мягким зеленовато-голубым сиянием, которое быстро нарастало, разгоняя тьму озера. Вокруг воцарилась неестественная тишина — даже цикады замолчали, а из воды без единого всплеска медленно поднялся… корабль. Он был относительно невелик по длине. Почему-то Алексей сравнил его размер со своим тягачом, тянущим двадцатиметровый прицеп. Но высота судна была намного больше нагруженного прицепа. Инопланетный корабль имел каплевидную форму, с абсолютно гладкой, тёмной, отливающей перламутром поверхностью. И главное — судно не издавало ни звука и не оставляло волн на поверхности водохранилища. Просто парило в метре над озером, обратив к людям свою заострённую носовую часть. На бортах они не видели иллюминаторов, стыков или каких-либо антенн. Только чистая неземная геометрия застыла перед землянами в воздухе.

Алексей и Анна замерли, не в силах пошевелиться. Это была не паника, а ошеломление, смешанное с первобытным трепетом. Браслет на руке Алексея теперь горел, повторяя мягкое свечение корабля.

— Связь… — успела прошептать Анна, пытаясь достать рацию. — Надо сообщить… — но она ничего не успела сделать. Из гладкого корпуса корабля прямо на них выстрелил широкий, рассеянный столб того же зеленовато-голубого света. Поток был не ослепительным, а скорее… обволакивающим. В сиянии не ощущалось тепла или холода и было полное отсутствие привычных ощущений. Тювиков не почувствовал ни удара, ни боли, но успел схватить за руку Сорокину. Мир вокруг просто растворился в этом сиянии. Пропали звуки леса, аромат хвои и холод камня под ногами. Ощущение гравитации тоже исчезло. Лёха видел, как свет обволок вместе с Анной и одеяло с остатками ужина, а фигура девушки стала размытой и невесомой. Тювиков попытался крикнуть, но звука изо рта не вылетел. А потом свет корабля погас так же мгновенно, как появился.

Алексей огляделся, замечая, что они находятся в круглом помещении с мягко светящимися золотистыми стенами. Воздух был прохладным, с лёгким запахом озона и чего-то сладковатого, цветочного. Под ногами — упругое, тёплое покрытие, отдалённо напоминающее мох, и полное отсутствие какой-либо мебели или приборов.

— Ну, мля, дела! — выругался Лёха, расчёсывая свой затылок. — Мы на борту инопланетного судна. Блин! И что дальше?

Аня даже не успела ничего произнести, как в воздухе перед ними появилось полупрозрачное изображение высокой девушки в обтягивающем тело серебристом комбинезоне.

— Патика? — ошарашенно произнёс Тювиков имя инопланетянки.

— Приветствую тебя, навигатор, — раздался её мелодичный голос на чистом русском языке. — Это запись, а на борту никого живого нет. Но и времени на церемонии у меня, к сожалению, нет. Навигатор, если ты видишь данное сообщение, то значит мне требуется твоя помощь. Корабль запрограммирован на полёт по определённым звёздным координатам. И уже покинул пределы планеты. Судно летит в автоматическом режиме, твоего вмешательства не требуется. Время в пути займёт примерно два оборота твоей планеты вокруг оси. Всё, что потребуется для комфортного размещения, питания и гигиенических процедур, можно получить с помощью голосовых команд на твоём родном языке. Искина судна зовут Иа. Искин же даст вам всю необходимую информацию по пункту назначения. Навигатор, я жду твоей помощи.

И с этими словами голограмма девушки исчезла…