Агент влияния

Москва, начало 1921 года. Кузнецкий мост, здание ВЧК.

В коридорах бывшего доходного дома пахло не только махоркой и сырой шинелью, но и странной смесью химикатов и застоявшегося кофе. Ольга Чехова, кутаясь в побитый молью мех, старалась держать спину прямо — привычка актрисы МХАТа спасала там, где подводили нервы.

Ее привели не в обычный кабинет следователя. Табличка на двери гласила: «Спецотдел».
За столом сидел человек с лицом, похожим на застывшую маску. Глеб Бокий. Один из самых загадочных людей в окружении Дзержинского, хозяин шифров и тайн, о которых в Москве шепотом говорили: «чернокнижник».

— Садитесь, Ольга Константиновна, — голос Бокия был сухим, как треск старого пергамента. — Вы ведь собираетесь в Берлин? К мужу? Или от голода?
Он не смотрел в ее бумаги. Перед ним на столе лежала коробка дорогих немецких конфет — немыслимая роскошь для голодной Москвы. Бокий медленно пододвинул ее к актрисе.
— Угощайтесь. Это настоящий шоколад. Из тех запасов, что мы изымаем у тех, кому он больше не нужен.

Бокий не пугал ее расстрелом. Он начал говорить о вещах, которые Ольга никак не ожидала услышать от чекиста. Он говорил о «вибрациях», о влиянии личности на массы и о том, что грядущая Германия станет котлом, где выкуется новая энергия и оружие.

— Вы — племянница жены Чехова, — Бокий наконец поднял на нее свои водянистые глаза. — Для немцев вы — живой символ русской культуры. Вы можете войти в те двери, куда не пролезет ни один мой профессиональный шифровальщик.

Он достал из стола небольшой листок, исписанный странными колонками цифр, похожими на нотную грамоту.
— Мне не нужны ваши отчеты о количестве танков. Мне нужно, чтобы вы стали «резонатором». Вы будете передавать нам не слова, а смыслы. А мы поможем вам стать звездой, которой будут поклоняться.

- Самое важное как Вы станете передавать нам Вашу информацию. Радиста сразу поймает немецкая разведка. Поэтому я выбрал другой вид связи - прямой взгляд.

Известно, что Г. Бокий с большой страстью к относился оккультизму и к древнему искусству китайских шпионов.  Он разглядел в Чеховой не просто информатора, а «агента влияния».

Бокий медленно достал из ящика стола предмет, совершенно не вязавшийся с образом сурового чекиста — изящный китайский дамский веер. Он раскрыл его. На тонких костяных пластинах были едва заметные царапины, похожие на орнамент.

— Ольга Константиновна, вы — актриса. Ваше оружие — жест, — Бокий слегка обмахивал веером холодный воздух кабинета. — В Берлине вы будете на виду. На вас будут смотреть тысячи глаз.

Каждое ваше движение на приеме или в ложе театра должно работать.
Он закрыл веер и постучал им по краю коробки с шоколадом.

— Этот веер — не просто аксессуар. Порядок, в котором вы будете его раскрывать, или то, как вы коснетесь им левой или правой щеки, скажет нам больше, чем целая радиограмма. Мы называем это «визуальным кодом».

Вы не будете писать письма невидимыми чернилами — это прошлый век. Вы будете передавать информацию самим своим присутствием в кадре или на сцене.

Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот человек предлагал ей превратить всю её будущую жизнь в сплошной шифр.

— А если я откажусь? — тихо спросила она, глядя на шоколадную конфету в золотистой фольге.
Бокий тонко, почти незаметно улыбнулся.

— В России у вас останется дочь. И ваша тетя, Ольга Леонардовна. Мы обеспечим им лучшую жизнь и лучшие пайки. А в Германии... в Германии вы станете Королевой Германии. Мы Вас специально подготовим. С Вами будут работать наши лучшие специалисты и ученые. Дадим  Вам финансы, чтобы вы не нуждались ни в чем. Нам не нужна нищая шпионка. Нам нужна Богиня, перед которой будут открываться двери министерств и штабов. И перед ней будут преклоняться руководители Германии.

Он протянул ей листок папиросной бумаги.
— Здесь — последовательность движений. Выучите её так же, как учите роль в «Вишневом саде». После прочтения — съешьте это вместе с конфетой. Шоколад отлично маскирует вкус бумаги.

Глава: «Премьера, изменившая тишину»

Берлин, 1922 год. Премьера фильма «Замок Фогелед». Ольга Чехова — еще не звезда мировой величины, но уже «та самая русская», о которой шепчутся в кулуарах.

В ложе сидит высокопоставленный сотрудник советского полпредства, внешне — скучающий дипломат, а на деле — «почтовый ящик» Спецотдела Бокия. Он не смотрит на экран. Его взгляд прикован к рукам Ольги, лежащим на бархатном барьере ложи.


Бокию нужно было подтверждение, что немецкие промышленники начали тайные переговоры с военными кругами о восстановлении авиационного производства (в обход Версальского договора). Информация об этом должна была подтвердиться через определенный жест.


В середине второго акта, когда на экране разыгрывалась драма, Ольга медленно достала тот самый костяной веер.

1. Она раскрыла его ровно на три деления (шифр сектора: авиация).
2. Сделала три резких движения к правому плечу (подтверждение: «переговоры начаты»).
3. И, наконец, финальный штрих — она закрыла веер и трижды постучала им по левой ладони (код: «участие фирмы Юнкерс»).

Для всего зала это был лишь жест томной красавицы, которой душно в тесной ложе. Для человека из полпредства это была молния.

Через два дня на стол Глеба Бокия легла расшифровка сообщния Чеховой. Он прочитал её, усмехнулся и достал из ящика плитку шоколада, разломив её с сухим хрустом.
— Она играет гениально, — пробормотал он. — Ни одного лишнего взмаха. А теперь можем перейти к основному обучению…