Опасный основной инстинкт

У моего товарища Константина есть собака Ия – веселая и общительная, хотя и принадлежит к породе достаточно суровых дратхааров. Вообще-то ее полное имя – Игра, но на охоте для краткости, звучности и удобопроизносимости))) мы обращались к ней именно «И-иЯ-а!». Она не усматривала в этом прозвище фамильярности, возможно потому, что по-другому ее никто никогда и не называл, и радостно реагировала, улыбчиво скалясь и приветливо виляя обрубком хвоста.
По птице охотиться с ней было комфортно: тонкое чутье позволяло хорошо искать добычу, причуяв что-либо, она замирала в стойке, четко показывая направлением носа, где нужно ожидать вылета фазана или перепелки. Да и подавала хорошо, забираясь в заросли кустов или камышей, терпеливо шарила там, а потом выносила найденную битую дичь.

Но когда она натыкалась на зайца или хотя бы ловила его запах, то башню у нее просто сносило, и она становилась очень недисциплинированной: ни команды, ни электроошейник не помогали унять ее азарт. Поэтому при охоте на зайца приходилось быть очень внимательным, особенно в лесополосе, когда собака скрывалась из виду. Хорошо, если заяц выскочит на твою сторону, и ты его возьмешь точным выстрелом. Если же промахнешься, и он начинает уходить, то выскочившая следом Ия гонит его по полю, пока не выдохнется, а что еще хуже – скроется вслед за косым в соседней лесополосе. Тогда приходится ждать, пока эта сука (в прямом и переносном смысле) удовлетворит свой охотничий инстинкт и через полчаса-час вернется с вывалившимся на плечо языком. Сами понимаете, как это иногда портило процесс охоты.

И вот как-то раз поздней осенью я с Ией пошел по лесополосе вдоль поля озимой пшеницы, выискивая зайца. Полоса была довольно редкая, поэтому я хорошо видел собаку, снующую между деревьями и кустами и через каждые 50-10 метров приседающую по малой нужде. А дело в том, что именно в это время у Ии началась течка. Если бы знать заранее, может, вообще оставили бы ее дома. Но процесс, как говорится, уже пошел, да и мне было спокойнее, потому что собака работала медленно, без обычной резвости, и можно было двигаться не спеша, наслаждаясь свежим воздухом и великолепными видами кубанских полей. И вдруг где-то в середине полуторакилометровой полосы Ия стала в стойку. Взяв ружье наизготовку, я попросил ее: «Дай!». Но она даже не шевельнулась, более того, я обратил внимание, что ведет она себя как-то необычно – казалось, что она чего-то боится. Если бы это был заяц или дикий кот, то все бы вокруг уже бежало и прыгало, а тут… Я осторожно подошел к подозрительному комку травы, присмотрелся и увидел нору, куда так же осторожно заглянул. Из глубины на меня смотрели черные бусинки бестолково-любопытных глаз – это был щенок, и, видимо, там он был не один. На лисенка и енота не похож, скорее всего дикие собаки. Многие охотники упрекали меня потом за то, что я не уничтожил этот выводок. Да, я знаю, какой огромный вред природе наносят стаи одичавших собак, сколько животных погибает от зубов этих стайных, хорошо организованных хищников, сколько молодняка зверей и птицы они буквально выедают дочиста на той территории, где обосновались. Но рука не поднялась, и даже мысли не возникло об этом.

Взяв собаку за ошейник, я отвел ее подальше от норы, и мы продолжили наш поход, хотя теперь я прекрасно понимал, что ничего мы здесь не найдем, раз тут есть хищные дикари. Именно поэтому метров через триста я развернулся в поле и двинулся к соседней лесополосе.

Стоит сказать несколько слов об устройстве лесополос на Кубани. Дело в том, что до конца 40-х годов прошлого века кубанские, донские, волжские степи жестоко страдали от сильных ветров-суховеев, уносивших в никуда не только бесценную влагу, но даже целые пласты почвы. Землю в некоторые годы, в буквальном смысле, выдувало, уменьшался слой чернозема – понятно, что говорить об устойчивых урожаях не приходилось. Поэтому в 1948 году было принято Постановление Совета Министров СССР, так называемый «Сталинский план преобразования природы», согласно которому началась системная борьба с засухой, в рамках которой планировалась высадка защитных лесополос. Высадка деревьев по границам полей резко увеличила урожайность, но при Хрущеве эту работу свернули. Не буду углубляться в эту тему сейчас, скажу лишь, что опыт Советского Союза сейчас активно используют США, Западная Европа и Китай, называя это «проектом создания зеленых экологических каркасов».

Так вот представьте себе поле, обсаженное с двух сторон (иногда со всех сторон) деревьями. Чаще всего в длину такое поле достигает 1700 метров, в ширину метров пятьсот, это как бы стандарт, к которому стремились, но рельеф, понятное дело, внес свои поправки. Охотясь на фазана или зайца, мы прочесываем эти лесополосы, из которых дичь выскакивает на открытое поле, что позволяет культурно ее добывать, не калеча и не делая подранков. Теперь представьте себе, что мы с собакой пошли по открытому полю от одной лесополосы к другой.

Ия все время меняла направление, и я следовал за ней, надеясь, что где-то в поле все-таки залег заяц. Как я уже сказал, через каждые сто метров течная собака приседала и выполняла физиологические процедуру. Когда до деревьев осталось совсем недалеко, я увидел, как в полукилометре слева по полю, в сторону полосы, из которой мы пришли, движется стая собак.

Их было пять, бежали они очень целеустремленно, вытянувшись в цепочку – три крупных впереди, две поменьше чуть сзади. Я прикинул, что они направляются как раз в то место, где была нора со щенками. Настроение окончательно испортилось: наличие такой мощной и организованной банды перечеркивало все охотничьи мечты.

Мы дошли до соседней полосы, и я присел на пенек передохнуть. Ия улеглась растянулась у моих ног и тоже отдалась блаженному отдыху. Легкий свежий ветерок обдувал нас, и я даже прикрыл глаза, чтобы помедитировать на природе. Но что-то меня заставило оглядеться, и я увидел, как по лесополосе, из которой мы пришли, быстро, выстроившись в цепь, двигаются четыре собаки. «А ведь по нашему следу идут» - вяло подумалось, но где-то в глубине души начала медленно, но очень уверенно расти тревога. И когда стая ровно в том месте, где мы вышли из полосы, повторила наш маневр, я понял, что ищут именно нас, точнее, Ию, которая, видимо, издавала очень заманчивый для ее сородичей запах. Судя по всему, мамаша осталась с детенышами, а нас преследовали четыре самца, возбужденные привлекательным свежим запахом готовой к спариванию самки. Сомнений не осталось никаких: они четко шли по следу, повторяя все наши зигзаги по полю. Впереди бежал крупный черный вожак с широкой грудью, за ним следовали два таких же черных монстра, а сзади еле поспевал за ними какой-то серый песик, тоже охваченный любовным вожделением.

Картинка вырисовывалась тревожная: три с половиной возбужденных самца явно намеревались нарушить девственность собаки моего товарища. Причем я не знал, как поведут себя животные, в том числе Ия. К тому же в ноябре я использую по зайцу дробь номер три, потому что встает он еще недалеко и до тридцати метров выстрел получается и результативнее, и вполне убойный. Это в декабре-январе стреляем «единичкой» или «нолями», потому что косой уже настороженный, опытный, поднимается далеко, и более мелкая дробь может его только покалечить. Но собака-то в несколько раз больше зайца…

Я вскочил, вытащил из брюк ремень, завел Ию за кусты и привязал собаку к дереву – кто знает, вдруг с ними побежит, потом не найдешь. Потом зарядил ружье, встал в полный рост и стал ждать.

Стая приближалась, и уже стали видны детали. Впереди бежал здоровущий мохнатый черный самец, и по его атлетическому сложению и мощным движениям я понял, что он в очень хорошей физической форме и голодом явно не изможден. Похоже, кто-то из его родственников был овчаркой. Костина собака явно достанется ему первому. За ним следовали похожие на близнецов такие же черные, но более мохнатые и размером поменьше, псы, которые явно не меньше вожака хотели испортить нашу собаку. Замыкал четверку серенький песик, со свалявшейся шерстью и прихрамывающий на переднюю правую лапу. Я живо представил, как Константин предъявит мне счет на алименты за потомков этого безродного бродяги плюс компенсация за утраченную девственность его собаки, и решил защищать Ию всеми возможными способами.

Когда банда приблизилась, я поднял ружье над головой и громко закричал. Вожак остановился, остальные выстроились рядом с ним. Период удивления продлился недолго, потому что любопытная и общительная Ия тявкнула и попыталась проломиться сквозь куст. У самцов тут же либидо взяло верх над чувством самосохранения, и они строем двинулись на меня, точнее на куст, за которым призывно пахла самка. Я опять закричал, но теперь мой крик вызвал не удивление, а агрессию, вожак оскалился и угрожающе зарычал, потом медленно пошел на меня, явно стараясь устранить преграду к желаемому предмету. Его подельники последовали за ним.

Ситуация становилась критической. Вообще-то среди охотников есть обычай отстреливать бродячих собак при встрече, даже если они не проявляют агрессии. Дело в том, что они наносят очень большой ущерб, уничтожая все живое на своей территории обитания. Это очень высоко организованные хищники, которые не очень боятся людей, а размножаются очень быстро. Стая диких собак представляет угрозу не только для животных – люди тоже могут стать их жертвами.

Вот и сейчас передо мной, на расстоянии пятнадцати метров, была вполне серьезная стая, к тому же ведомая базовым инстинктом размножения. В коричневых глазах вожака я не нашел ни дружелюбия, ни чувства страха – только агрессия, только желание убрать меня с дороги на пути к самке. Оскаленные внушительные клыки и злобно наморщенный нос так сильно впечатались в память, что спустя годы мне видится эта картинка как наяву. Я еще раз закричал и замахнулся на пса ружьем. Вожак, сначала присел, как бы отступая, но потом кинулся на меня, и я, почти не целясь, навскидку, выстрелил. Пес взвизгнул, упал на землю и стал биться от боли, остальные, не сразу поняв, что произошло, на секунду приостановились, но потом самец слева кинулся в мою сторону, и я прицельно разрядил второй ствол с пяти метров прямо в его открытую пасть, отчего оп перекувыркнулся и упал у моих ног. Пока я судорожно переламывал стволы, нащупывал в кармане патроны и перезаряжался, перед глазами развертывалась следующая картина. Второй пес был сражен наповал и угрозы не представлял, вожак, оправившись от первого болевого шока, пытался подняться на ноги, а уцелевшие два пса сначала остановились в нерешительности, а потом побежали назад и остановились метрах в тридцати, похоже, не до конца понимая, что происходит. Видимо, инстинкт самосохранения все-таки взял у них верх над половым инстинктом. Получив преимущество на поле боя, я сразу почувствовал себя более уверенно и, не став дожидаться, когда вожак окончательно придет в себя, подошел и добил его выстрелом в шею. После этого эпизода оставшиеся в живых желающие размножаться утратили остатки своего желания и бросились убегать. Через пару минут они скрылись в соседней лесополосе.
Осмотр поля боя показал, что оба самца были довольно крупные, особенно вожак, и вполне каждый из них способен был сбить человека с ног. Я представил себе невооруженного человека, который бы встретил эту компанию, и остатки жалости к этим животным у меня улетучились окончательно – уж они бы не сильно церемонились.
Я отвязал спасенную девственницу и потащил ее к дороге, чтобы выйти к машине, а она, как будто понимая, что произошло, покорно следовала рядом.

Да, сильная штука – либидо! Очень сильная. Действительно – основной инстинкт.