Записи для себя. Февраль, 2026

Записи для себя. Февраль, 2026.
В университетские годы на меня сильнейшее впечатление произвел эффект радиационного торможения: ускоренный электрон взаимодействует с созданным им полем! Тормозится этим же полем. Много позже я понял, что очень сходный эффект имеет место для человеческой личности, прочерчивающей свой путь в пространстве событий. Ты можешь создать вокруг себя поле злобы, ненависти, лжи. Но это поле будет губительно, разрушительно для тебя самого.  Слишком часто это поле выталкивает своего носителя наверх, имеет место, вроде бы, обратный, ускоряющий эффект. Иногда на самый верх. Это и есть отрицательный отбор власти.
  ***
«Истина взойдет из земли». Коцкий Ребе понимал это так: истина непременно взойдет. Но, чтобы что-нибудь да взошло, надо нечто и посеять, закопать в землю. А закопать придется ложь.
***
Если бы меня спросили: какое главное изобретение человеческого разума? Я бы ответил «число ноль». Ничто мыслить нельзя. Невозможно. Сколь я ни пытался, не получается. Всегда думаешь о чем-либо. Мыслить ничто нельзя, но его можно обозначить, придумать для него символ. И обозначив начать с ним оперировать. Символ для нуля, и операции с нулем придумал индийский математик Брахмагупта в VII веке нашей эры.  Ноль вползает уже и математику майя и в вавилонскую математику, но решающий шаг делает именно  Брахмагупта. Через ислам и Аль-Хорезми ноль и алгебра проникают в Европу.
                ***

Деньги
«Любят деньги, но ведь это всегда было...».
М. А. Булгаков, Мастер и Маргарита.
       Бисмарк говаривал, что для войны необходимы три вещи: деньги, деньги и деньги. Эту звонкую максиму можно распространить на очень многие области человеческой деятельности. Равносторонний денежный треугольник всегда востребован. Девяноста процентов виденного на моем веку зла имело своей прямой или косвенной причиной деньги. Раздел премиальной десятки в СССР сопровождался коллективными судорогами.  Но деньги сами по себе нейтральны: резаная бумага, желтые кружочки сами по себе ни добро, ни зло. Но они служат мощнейшим усилителем, амплификатором подлинных, глубинных, коренных добра и зла. На деньги можно построить больницу и школу, а можно нанять киллера.   
        Самые странные отношения с деньгами у русской культуры. Пушкин ухитрялся проигрывать в карты больше, чем зарабатывал, а зарабатывал Александр Сергеевич отнюдь не мало. Совсем уж баснословные были отношения со всеобщим эквивалентом стоимости были у Достоевского. Федор Михайлович ухитрялся проигрывать в казино женины юбки. Отсюда (прямо из шерстяных юбок) растут ноги компенсаторного мифа: почему-то проигрыш жениных одежд свидетельствует о широте русской души. Я никогда этого не понимал, но мало ли чего я не понимаю?  Видимо, эта же широта требует все новых пространств и стирания Украины и всех злополучных стран по периметру России. Напротив, евреи слывут непоправимыми жадинами. В Израиле я убедился в том, что и это совершенно неверно. Евреи легко и непринужденно расстаются с деньгами, когда они идут на доброе дело.   Как говорил Фрэнсис Бэкон:  деньги — хороший слуга, но плохой хозяин.
***
Посмотрел наконец «Малхоллан драйв» Дэвида Линча. По мнению ведущих кинокритиков Андрея Плахова и Антона Долина это выдающийся фильм, лучший фильм ХХI века. Я всегда сомневался в существовании профессии кинокритика. У меня был один знакомый городовой, Небаба, сейчас он кинокритик.  Просмотр ««Малхоллан драйв» очень укрепил мои сомнения. При всем том, что «Малхоллан драйв» - несомненно мастерски сделанное произведение искусства, он застревает в памяти. Я признаюсь и в том, что вообще не люблю американское кино. «Малхоллан драйв» - заставил меня задуматься: а почему? Зрелищно фильм великолепен. Но я не люблю зрелища. А мир дельцов Голливуда, актрис и киллеров мне совершенно не интересен. Как говорила Раневская: «у актрис души нет, только нервы». Дэвид Линч вообще сомневается в том, что у людей есть душа, внутренний мир. Внутренний мир героев Бергмана, Феллини, Тарковского, Авербаха мне интересен, а героев Линча, - нет, за полным отсутствием оного. А смотреть череду великолепно отснятых кадров мне не интересно. А это и есть хороший американский фильм.  Это, конечно, очень субъективная оценка, но другого аппарата восприятия искусства, нежели несовершенный наличный, у меня нет. Поражает контраст с умной и тонкой американской литературой. Сэлинджер, Брэдбери и Беллоу – это совсем о другом, о человеческом в человеке. Очень гетерогенная страна США на радость ее насельникам.
***
В ХХ веке империи казались абсолютным злом. На их место пришли национальные государства. Они оказались столь омерзительны, что народ заностальгировал по империям. Юлия Латынина и Арестович, прямые продолжатели дела Киплинга, стонут по имперским временам. Им кажется, что имперская эстетика предпочтительней.  На что это похоже? Умирает больной от болезни Паркинсона. Уже и тахрихим заказал. Приходит пухлый, румяный, доктор-сангвиник и говорит: не горюй, милый, мы тебя вылечим. Сейчас, только укольчик сделаем, и пойдешь на поправку. Правда от этого укола ты мучительно умрешь от рака, но от Паркинсона мы тебя вылечим, не волнуйся.
***
Свобода и рабство. Их взаимоотношения куда как сложны. Я отлично помню советский Египет. Громадным преимуществом советской жизни была ее понятность. Все было понятно и все предопределено. Были правила писаные и неписаные, простые, понятные и неизменные. Ну, например, первый экзистенциальный выбор: куда поступать юноше, обдумывающему жидье в институт? Выбора у меня почти и не было. Или физфак или мехмат университета. Гуманитарные ВУЗы и факультеты отпадали сразу. Папа меня спросил: ты, что хочешь провести лучшие годы своей жизни среди будущих парторгов? Идея поступать, скажем, на близкий моему сердцу истфак, сразу провоняла. На физтех и радиофак Университета евреев не брали. Что осталось на трубе? Физфак или мехмат. Все просто и понятно. Следующий экзистенциальный пункт: куда идти работать по окончанию физфака? Оказалось, что выбора ровно никакого нет. Никуда меня не брали, и своим красным дипломом физфака я мог подтереться. Коридор возможностей был душен и предельно тесен. Покойный тесть с трудом впихнул меня в контору с чудовищным названием «Машприборпластик». И там жизнь оказалось простой, понятной и прозрачной. Работать там можно было до смерти, не нарушая установленного в стране порядка вещей, выйдя на пенсию почтенным завлабом.  И тут грянула свобода. Она внесла жизнь сложности, возможности, трудности и проблемы. Жизнь сразу стала мутной, сложной и непонятной.  Куда бежать? Кого слушать? Чем и зачем жить? Свобода вносит в понятную жизнь непонятность. Очень многие предпочтут простоту рабства, сменив одно рабство на другое. Довлатов писал о том, что уголовники, отсидев десятку, по выходу из тюрьмы грабили близлежащий ларек и возвращались на родные, понятные нары. Свобода, оказывается, невыносима.  Подобное поведение архетипично и архитипично.  Взгляните вокруг и в себя.
                ***
Когда Евгения Марковна Альбац в конце прошлого века начала раскапывать зверства ЧК-НКВД-КГБ, то к немалому своему удивлению обнаружила, что многие почетные людоеды, отличавшиеся особым зверством живут и здравствуют, дожив до глубокой, благополучной, сытой и почтенной старости. Ну, например, Владимир Ананьевич Боярский (1915—2007), кандидат исторических и доктор технических наук, профессор — преподаватель Московского горного института и завлабораторией истории горного дела ИПКОН АН СССР, член Союза журналистов CCСP, старший научный редактор издательства Академии наук СССР, «жуир и покоритель женских сердец, желанный гость самых престижных столичных творческих домов и задушевных интеллигентских компаний» прекрасно дожил до 92 лет. Он же, как выяснила Евгения Марковна, — подполковник госбезопасности в запасе, специалист по научной и творческой интеллигенции, обладатель знака «Почетный чекист», бывший следователь НКВД, на совести которого как минимум 117 человеческих жизней: 57 расстреляны, четверо умерли от пыток в процессе следствия, остальные отправлены в лагеря, где многие и погибли; палач, которому инкриминируется «убийство способом особо мучительным для убитой, с использованием ее беспомощного состояния». Следователь Хват, замучивший Вавилова прекрасно дожил до 85 лет. Многие нацистские преступники были тоже наделены поразительным долголетием. Это совпадает с моими наблюдениями о менее колоритных персонажах: скверные люди частенько дотягивают до очень преклонного возраста.
      Верно и обратное: удивительные, замечательные люди – часто долгожители. Можно вспомнить Риту Леви-Монтальчини (1909–2012) — нейробиолога, нобелевского лауреата, прожившую 103 года и работавшую до глубокой старости, Альберта Швейцера, Рава Элазара Шаха. А вот люди средние, посредственности не заживаются. Б-г дает человеку исполнить предназначенное, но не посредственное.