Осенний день

 С раннего утра овитый серпантином паутины лес глядел ясным своим янтарным с красной искрой осенним глазом на плёс, чьи воды были достаточно глубоки для того, чтобы рыба охотно проводила там всю весну и лето, и достаточно мелки и удобны солнцу, что привыкло мять мягкие щёки дна в дни, когда небо, сказавшись простуженным, не куталось в палантины, платки и шарфы облаков.

Ветер играл полной ещё кроной, что трепетала на манер вечно встревоженной чем-то стаи мальков. Забравшийся по ветвям повыше вьюн гляделся неряшливо по причине редеющих своих косм, хмель, оказавшийся по соседству, несмотря на то, что седел, был очевидно рад тому, ибо мог покрасоваться богатыми шишками серёг, кои, покачиваясь, шептали ему на ушкО нечто соблазнительное. Впрочем, характер хмеля, повсегда колючий, вкрадчивый и вместе с тем неуживчивый, не давал надежд никому, даже самому себе. Он просто рос и стремился заполнить собою всё пространство. Видать, не слишком любила его мамка в детстве, вот и утверждается теперь за чужой счёт, не считаясь со слабостями и чинами, идёт по головам. ...И уже готовая сложить свою, листва оглядывала округу в последний раз в ожидании попутного ветра, чьи надрывные порывы особенно благоволили её устремлениям всё бросить и уйти. Но... не так скоро. Это было бы уже слишком.

За неимением птиц, из чащи всё чаще раздавались звуки гона, и грубый, гортанный вой, не схожий с певучим волчьим, под который хочется плакать или петь, - в зависимости от того, к чему расположено теперь сердце.

При свете потухшего почти костра зари, опутанный чем попадя, лес чудился позабытой всеми новогодней ёлкой, с которой сняли лучшие игрушки, сладости, яблочки с золочёными  орешками, оставив только ненужный никому бумажный серпантин и несъедобные бусики. Осень, понимаешь, её дела...