Настроение

  День трамвайным грохотом промчался мимо и на медленном ходу въехал в депо. Через час наступит завтра.

***
 
  А ведь сегодня для вчера — это завтра, а для завтра — вчера!
   Получается, что живём только сегодня, на трамвайной остановке между прошлым и будущим — не успеваем проводить первое, а второе уже на подходе. Такая жизнь. Потому что вчера — это уже ушедшая история, часто забытая, а завтра — несбыточное будущее, окрашенное солнечной надеждой.
   — Ну, что Вы, что Вы! Сказали же, чтобы приходили завтра, а Вы каждый раз норовите прийти сегодня! Ну ей Богу! Да, как же так? А?
   Опять в туннель, в переход, где пресловутое завтра на выходе. И ничего! Та же погода. Серая, мокрая и холодная.
   Встречи?
   — Может быть. И на завтрак овсянка.
   — Тогда работа?! Ну вы даёте! Конечно, нет! Та же работа. Бумаги справа налево или слева направо. Какая разница?
   Так что завтра — просто ещё одно такое сегодня. Сегодня с затаённой надеждой. Надежда не имя, а та, которая «компас земной».
   Это Гегель! Диалектика. Тезис — антитезис — синтез. Постоянная жизнь в антитезисе.
   Обыденность тучей пожирает свет, всё вокруг, как хищник обгладывает и хрустит косточками.
   Хочется радости. А её нет.
   Куда исчезла? Куда подевалась-запропастилась?
   Куда-то.
   Это разве ответ?
   Где это КУДА-ТО?
   В каких краях?
   Сплошная банальность, непробиваемая и пошлая.
   Бессилие.
   Из всего вытекает, испаряется, исчезает, ускользает, выветривается жизнь.
   Вот и птицы засобирались на юг, в надежде найти там благословенный рай. 
   Но они там уже были вчера и завтра опять будут там, а сегодня они летят.
   Они вернутся, когда будет другое завтра.
   Проблески уже холодного солнца тонут в сером, свинцовом, осеннем небе. 
   Ветер подхватывает целлулоидную упаковку мира вперемешку с пылью, опавшими листьями, сорванными клоунскими масками благополучия, улыбками придуманного счастья и слезами.
   Но глупость на то и глупость, что ничего её не учит, и она тешится надеждой, что вот-вот что-то произойдёт и на сцене этого театра, залитой волшебным светом, будет поднят занавес и появится…
   Что появится?
   Или кто?
   Важно.
   Вот и живём в постоянной надежде весны.
   Гегель, Гегель…