Третья волна

Глава 2. 
   В заведении, несмотря на рабочее время, народ был. За неизменной стойкой стоял тот же бармен, разливавший страждущим «огненную воду» вперемешку с пивом.
Вот стулья заменили, официанты были молодые и среди посетителей ни одного знакомого лица.
   Людвиг Людвигович хотел пройти к барной стойке и хряпнуть водочки, но бдительная жабка, его постоянная спутница после неудачной попытки жениться, наложила вето , наступив холодной лапкой на пульсирующую жилку на горле,-
- Выпьешь – аппетит разыграется, захочется  есть, там одни бутерброды, не насытишься. Дорого! Иди за столик, закажи пиво и сосиски.
- Да ладно!-
махнул рукой Людвиг Людвигович и поплёлся к столику в углу, откуда он мог видеть всех, а сам был скрыт огромным фикусом в кадке.
  Несмотря на укрытие, официант быстро его заметил и подошёл с меню.
Людвиг Людвигович пробежал глазами по карте – в меню ничего не изменилось : те же сосиски, пельмени, заливное и холодец, изменились цены, причём кардинально.
Он крякнул с досады и заворчал про себя на жабку,-
- Рюмку водки с солёным огурцом ей дорого, а сосиски в два раза дороже, чем в Пятёрочке – дёшево? А  бокал пива по цене полторашки не дорого?
Жабка забеспокоилась и начала скрести лапками,    предлагая вернуться домой и купить всё необходимое по дороге.
- Нет уж!-
обозлился Людвиг Людвигович,-
- Хватит с меня! С тобой только позорится!
Жабка виновато пискнула и замолчала.
Он решительно подозвал официанта и сделал заказ,-
- Мне, пожалуйста, сосиски и пиво…, нет, не пиво. Какая у вас водка? Белый орел? Не знаю такую, а что не знаю, то не пью. Пиво свежее? Не хочется пива, хочется чего-нибудь эдакого…Коньяк или виски. Всё есть?
Он снова  погрузился в меню.
Жаба притихла, только сдавленно вздыхала.
Посмотрел цены на напитки, сделал заказ,-
- Вина красного. Бокал и салатик какой-нибудь.
Официант побежал передать заказ, жабка облегчённо, хоть и не без горечи выдохнула.
Заказанное появилось быстро. Людвиг Людвигович пригубил вино,-
- Неплохое, летом пахнет,-
взялся за салат, укусил сосиску.
- Вот мой холостяцкий обед, которым вдоволь и не наешься. Ни семьи, ни жены, ни детей. Один, как перст, один.
  Оскорблённая жабка хотела квакнуть,-
- А как же я?-
но, наученная горьким опытом, смолчала. Только вздохнула, как верная, всё понимающая жена и отползла в укромный уголок души.
  Людвиг Людвигович  быстро расправился с закуской, выцедил бокал и погрузился в меланхолию.
Желанное опьянение не наступило, зато захотелось рассказать какому-нибудь незнакомцу всю свою жизнь.  Хотелось поговорить о высоком: о нравах, о литературе и о том, какую невосполнимую потерю  понесла последняя, в связи с его выгоранием от каторжного ежедневного труда и разбитого вдребезги сердца.
Но искренняя доверительная беседа подразумевала наличие бокалов с живительной влагой, развязывающей языки и снимающей контроль.
   Он подозвал официанта и попросил принести,-
- Второй бокал и …э-э-э.. бутылочку вина не слишком дорогого, но нормального.
- Красного или белого?
- Любого, не дороже пятисот рублей.
Официант исчез, жаба безмолвно заплакала и поклялась отмстить в ближайшие дни, включив режим жестокой экономии во всём.
  Официант принес на подносе бокал и открытую бутылку красного, выглядевшую более чем респектабельно.
  Людвиг Людвигович плеснул в свой опустевший бокал на пробу, выпил, скривился. Вино не имело ни вкуса, ни запаха, да и цвет был странный,-
- Как-будто краску развели и водяры плеснули.
Но возмущаться он и не думал, а стал, озираясь, выглядывать себе собу…, то есть собеседника, которому мог бы исповедоваться и получить сочувствие и одобрение.
Как назло все сидели парами или компашками, и никто не горел желанием выслушать Людвига Людвиговича.
  Поняв, что пить придётся в одиночестве, и душу облегчить не удастся, он махнул рукой и налил себе до краёв под оставшийся хвостик сосиски.
   Пил долго и вдумчиво, согревая бокал в руках, ждал опьянения, но пришла грусть.
- В чём состоит моя жизнь? Пишу всякую дрянь, потом бегаю и пристраиваю её, чтобы получить немного денег, толком ничего не умею, профессии нет, семьи нет, друзей нет, одни знакомые, и никто меня не любит,-
с горечью констатировал он, зажёвывая выпитое вино остатком  сосиски.
     Вдруг дверь распахнулась и на пороге возникла фигура. Она оглядела забегаловку и решительно направилась в сторону Людвига Людвиговича..
  Он воспрял духом и обрадовался, но разглядев фигуру хорошенько, струхнул.
Это была очень возрастная женщина, короче, - старуха.
  На ней была ажурная юбка, кроссовки, кожаная косуха, немыслимая шляпка с вуалью и лайковые перчатки.
Маленькие глазки смотрели хитро, с прищуром, большой нос  двигался,  как-будто что-то вынюхивал, над верхней губой густели чёрной щёточкой усики.
-Вы позволите?-
не дожидаясь ответа, старуха скинула косуху и ногой отодвинула стул.
Людвиг Людвигович вскочил как ошпаренный и помог ей усесться, проклиная свою бесхребетность.
Уйти, прихватив недопитую бутылку, было неудобно,-
- Подумает ещё, что я алкоголик, а я в сущности и не пью.
Оставить  не давала жаба, давившая всеми четырьмя лапами на кадык.
- Ладно, посижу, допью и уйду. Ей, что ли, предложить составить компанию?
Но жаба надавила сильнее, Людвиг Людвигович даже задохнулся,-
- Обойдётся, старая …,-
докончить мысль ему не удалось, старуха посмотрела на него в упор, он не выдержал её взгляд, потупился и решил ретироваться, наплевав на всё и прихватив початую бутылку с собой.
- Допью на лавочке…
- Ну зачем же на лавочке, здесь, по-моему уютнее,-
негромко произнесла старушенция, и как ему показалось, насмешливо.
Она щёлкнула пальцами, подзывая официанта.
    • А что, имеется в вашем заведении что-нибудь покрепче этой бурды?-
она кивнула на бутылку  Людвига Людвиговича.
Он побагровел, но смолчал.
Старуха села так, что он оказался взаперти и не мог выйти, не потревожив её.
Она, развалясь на стуле, продолжала допрос официанта,-
-А что из закусок имеется свежее? Из того, что вы сами едите?
Официант, быстро оценив платёжеспособность клиентки, доверительно произнёс,-
    • Сегодня шефу удался борщ, как никогда и рагу из кролика. В меню их нет, только для своих. Из напитков порекомендую водку из Саранска Ушаков, наш шеф оттуда.
    • В меню тоже нет. Соответственно цены...
Старуха его перебила,-
    • Тащи! Две порции! И графин. Холодный.
Чтоб новый половой не сомневался, она раскрыла ридикюль. Он был набит крупными купюрами.
Повеселевший официант помчался выполнять заказ.
Ждали они недолго. Официант вернулся через минуту, расставил закуски, виртуозно смахнув со стола опустевшую посуду Людвига Людвиговича, положил чистые приборы.
    • Закуски – комплимент от шефа!
Снова умчался, чтобы появиться вновь с запотевшим графинчиком и двумя  старинными рюмками, из которых Людвиг Людвигович пивал в юные годы, будучи птенцом Литературного института.
Официант разлил водку и удалился за борщом.
Старуха взяла рюмку, подцепила солёный огурчик и кусок домашней буженины,-
-Давайте выпьем за знакомство, Людвиг Людвигович! Давно хотела с вами познакомиться. Я Ваша рьяная поклонница, читаю Вас с 91 года.
Людвиг Людвигович расслабился, приосанился. Живительная лесть попала ему в сердце. Жаба, почувствовав, что угощение будет на халяву, возрадовалась и ослабила хватку.
    • Мне очень приятно познакомиться с Вами! Как Ваше имя?
    • Зовите меня Жанна. Просто Жанна. Без отчества.
    • Позвольте спросить, Жанна, кто Вы? Чем занимаетесь?
Старуха загадочно улыбнулась, её маленькие глазки засверкали,-
     – Я путешественница.
     – И где же Вы побывали? Какие страны видели?
Но тут официант принёс обжигающий борщ, зелень, сметану и гренки из чёрного хлеба.
     – За знакомство!-
старуха  лихо опрокинула рюмку, крякнула и стала поедать горячий борщ.
Людвиг Людвигович последовал её примеру.
Насытясь, отодвинули опустевшие тарелки. Людвиг Людвигович, взяв на себя роль виночерпия, наполнил рюмки. Ему было спокойно и хорошо,обед и лесть Жанны сделали его счастливым, все невзгоды отступили. Ему захотелось обнять мир.
    • Итак, Жанна! Расскажите же о Ваших путешествиях!
Старуха загадочно улыбнулась,-
      – Рассказ мой будет долгим, начну издалека. Родилась я в Москве, в 60-е. Очень увлекалась физикой и после окончания школы поступила в МИФИ. Расщепление ядра, атомная энергия, знаете ли. В то время это было в тренде. Мы жили сверкающим будущим и не заметили как нас ввергли в проклятое прошлое., лишили Родины, работы, сбережений. Кто-то челночил, кто-то спился, кто-то уехал в деревню сажать картошку. Я занималась репетиторством. Это было ужасное время! Резьба по дубу! Дети не хотели учиться, а мечтали о карьере бандитов и интердевочек. Зачем им физика? Выбирать , однако, не приходилось. Впрочем, среди навоза мне попался один гениальный мальчик.
Его родители ждали визу в Америку, наняли меня, чтобы углубить его знания по физике. Он был очень талантлив, мог бы вполне стать Нобелевским лауреатом. Мы много разговаривали, и не только о физике. Вы слышали что-нибудь о мостах Энштейна-Розенна?
    Старуха говорила негромко, вкрадчиво. Её голос завораживал. Людвиг Людвигович, как под гипнозом, слушал её.
На её вопрос ответил отрицательно, покачав головой.
Старухе понравилась его реакция, она улыбнулась,-
           – Это из теории относительности. Мосты- кротовые норы. По ним можно попасть в параллельную реальность.
С Людвига Людвиговича слетело наваждение,-
           –Сумасшедшая!-
Подумал он и, не дожидаясь кроличьего рагу, хотел ретироваться.
Старуха, видя, что он вырвался из её власти, властно произнесла,-
            – Сядьте! Я не сумасшедшая! Просто мне с моим учеником удалось сделать открытие, вернее использовать чужое открытие и создать прибор, определяющий эти мосты и перемещающий между мирами. Вселенная состоит из параллельных миров, она имеет ячеистую сотовую структуру. Вы можете переместиться в другой мир.
              – Но я не хочу!-
запротестовал испуганно Людвиг Людвигович,-
                -  Зачем мне перемещаться?
Тут принесли рагу, и старуха замолчала.
Как только официант отошёл, Людвиг Людвигович стал прощаться,-
                  – Благодарю Вас, Жанна, за обед и беседу! Позвольте откланяться, меня                           ждут неотложные дела!
   Старуха насмешливо смотрела на него,-
                    -  Нет у Вас никаких дел, Вы струсили! Сядьте! Доешьте кролика, выпейте водки и дослушайте меня. Неудобно перебивать дам. И жабу Вашу пожалейте, она рыдает от Вашей расточительности.
Людвиг Людвигович, красный как рак, опустился на место и ковырнул рагу. Ему понравилось.
                  – Доем, допью, выслушаю и откланяюсь,-
решил он. -
                 – Так-то лучше!-
ухмыльнулась старуха,-
                    -  Наполните рюмки!
Людвиг Людвигович послушно налил водку и приготовился слушать.
То ли третья рюмка зашла, то ли рагу разнежило его рецепторы, то ли он снова попал под скрытое управление старухи, но слушал со вниманием, прикинув, как это можно будет использовать в будущей книге.
Старуха ободрилась и развеселилась, по-видимому водка на неё также подействовала.
                      – Я не буду читать Вам лекцию по физике, всё равно ничего не поймёте, просто примите как данность, как константу: миров много, наш не единственный. Скажу больше, что у каждого мира имеются альтернативные миры. Мы с моим учеником сконструировали прибор, который позволяет находить и перемещаться между мирами.
Предупреждаю, это опасно, но здорово! В другом мире меняется всё – возраст, внешность, таланты. Я и мой ученик нашли свой мир, где не было Перестройки, где страна не проваливалась в пещерный капитализм, а шла дорогой социализма в светлое будущее и технический прогресс. И я предлагаю Вам, писателю, создающему миры, отправиться в такой мир и увидеть воочию. Соглашайтесь! Когда ещё такое предложение поступит!.
                 – Ну сумасшедшая! Точно, сумасшедшая! Однако невежливо отказывать прямо, накормила меня всё же, напоила!Соглашусь для вида, а потом .....,-
Что потом Людвиг Людвигович не успел додумать, старуха проворно достала из ридикюля плоскую коробочку, сунула ему в руки, бросила на стол деньги и сбежала из заведения, чуть не сбив официанта.
Официант в испуге рванул к столику задержать хотя бы одного из едоков, но увидев купюры, схватил их, одну сунул в карман, задал дежурный  вопрос,-
             – Вам понравилось?-
И убежал делить бабки.