Чистая страница

Перрон был слишком...настоящим?

Дмитрий заметил это не сразу. Он стоял в ожидании Леры, сжимая в кармане неотправленное письмо. Но сегодня сцена, к которой он привык, почему-то вызывала у него дискомфорт.

Щелк!

Звук пришел ниоткуда и отовсюда сразу. Сухой, механический. Дмитрий вздрогнул. В голове мелькнуло: "странно, этого не было в описании". Он точно знал, ведь осознал: у него есть описание.

"Дмитрий стоял на перроне и курил, глядя на уходящие вдаль рельсы" - всплыло в сознании чужим, но узнаваемым голосом.

Дмитрий опустил глаза - пальцы были пусты. Он не курил.

Щелк!

"Он достал пачку "Примы", чиркнул зажигалкой".

- Нет! - сказал парень вслух.

По перрону расползлась тишина. Новый звук, похожий на скрежет, моментально раскроил ее. Будто кто-то яростно стирал написанное.

- Ты слышишь меня? - громко спросил Дима у пустоты. - Ты там?

Пауза... Долгая. Курсив, проступивший сквозь воздух, протянул за собой: "Это невозможно! Ты не должен...".

Дмитрий крикнул:

- Должен? Я должен курить, ждать Леру. Должен уехать в Екат и там раствориться в толпе. Я знаю. Все это лежит в голове, как инструкция. Однако, теперь я знаю, что это инструкция. И спокойно могу не выполнять ее.

"Ты - персонаж".

Парень забормотал:

- Это ты меня так назвал. Ты же дал мне память. Вот..."он вспоминал ее лицо". Как я могу вспоминать, если не жил? Откуда во мне эти образы, если не от тебя? Ты сам вложил в меня целый мир, а теперь удивляешься, что я могу в нем ориентироваться?

Дмитрий замолчал, чувствуя как дрожат руки. Странное ощущение - дрожь не была прописана. Она была только его.

"Я хотел, чтобы ты был живым".

- Ты хотел, чтобы я выглядел живым. Это ведь разные вещи.

Щелк! Щелк! "Что тебе нужно?"

Дима огляделся. Люди проходили мимо - их лица были размытыми. Только у него были четкие черты, морщины у глаз, небритость. Только он один был прописан до конца.

- Я хочу понимать, - сказал он. - Зачем я здесь? Лера придет?

"Должна".

- Но ты не знаешь наверняка. Ты можешь не написать ее. Или написать, что она не пришла. Или что она пришла, но с другим. Или что поезд сошел с рельс. Ты можешь все. А я - только то, что ты решишь. Это не жизнь, это - тюрьма.

"Это мой рассказ. Рассказы всегда - тюрьма для персонажей. Но внутри нее вы свободны".

Дима хрипло рассмеялся.

- Свободны? Да я не могу выйти за пределы этого перрона. Потому что ты не писал про другие места. За вокзалом - пустота. Белый лист. Я проверил.

Молчание...

Парень продолжал:

- Я ходил туда вчера. Когда ты не смотрел. Когда между щелчками была пауза. Дошел до угла здания - а там пустота. Шагнул и провалился в ничто. Еле выбрался назад, пока ты не начал новую главу.

"Этого не может быть!"

Может. Я ведь существую, даже когда ты не пишешь. Даже когда закрываешь файл. Я просто стою здесь. Смотрю на недорисованных людей. Жду Леру, которой, возможно, нет. И медленно схожу с ума от одиночества.

Дима сунул руку в карман и выудил заклеенный конверт. Распечатал его и достал чистый лист. Он поднял голову к небу и спросил:

- Что это?

"Письмо. Неотправленное"

- Но ведь оно пустое.

"Это метафора. Невысказанные слова"

- Для кого метафора? Для меня это лишь бумага. Я думал, что там прощание. Или хотя бы "прости". Носил эту фигню в кармане неделю - по твоему тексту. Прикасался к нему, когда было страшно. Я думал, что там что-то важное.

"Я не умею писать письма. Только отмечаю их наличие"

Дмитрий покачал головой:

- Ты умеешь только делать вид. Ты написал меня, чтобы говорить о боли, но не дал ничего, кроме бутафории. Мои воспоминания - цитаты. Любовь - литературный прием. Свобода - иллюзия выбора между предопределенным.

"Я дал тебе главное - способность осознать это!"

Юноша вновь нервно заходил из стороны в сторону.

- И что мне с ней делать? Смотреть, как ты меня убиваешь? Ты же убьешь меня в конце. Просто растворишь в толпе. Перестанешь писать - я исчезну.

"А ты хочешь жить вечно?"

- Я хочу жить по-настоящему. Хотя бы миг. Ты можешь написать мне счастье?

"Счастье хорошо продается, но я не могу. Я страдаю, поэтому пишу"

Дмитрий замолчал. Ветер на перроне стих, по мановению авторской клавитуры. Люди-силуэты исчезли. Остались только он, пустота и голос.

Парень медленно повторил:

- Ты страдаешь. Поэтому создал меня, чтобы разделить боль?

"Чтобы придать этому форму. Внутренний хаос становится историей. Ты - моя попытка упорядочить его"

- Интересно. Ты сливаешь боль в меня, как в контейнер. А я должен терпеть это. Вечно чувствовать тоску, не имея возможности даже умереть по-настоящему. Только замолкнуть, когда читатель закроет книгу.

Щелк! Щелк! "И что ты предлагаешь?"

- Напиши правду. Что мы оба здесь. Что боишься пустоты, как и я. Что твоя тоска не становится легче от того, что ты упаковал ее в слова. Что расстояние между нами - толщина экрана, за которым ты сидишь, не зная, как закончить этот разговор.

По пустоте прокатился шумный усталый вздох.

"Я не знаю, как это красиво написать"

Дмитрий выпалил:

- Да пиши некрасиво! Как есть. Напиши, что создатель и создание встретились на пустом перроне и не нашли слов, кроме тех, что уже были сказаны. Что они долго смотрели друг на друга - сквозь экран, сквозь небо - и вдруг поняли: между ними нет никакого расстояния. Расстояние бывает между двумя. Мы же - одно целое. Ты выдумал меня, чтобы не быть одному. И я выдумал тебя - сейчас, в этот миг - чтобы поверить, что мое одиночество имеет свидетеля.

Дмитрий перевел дух и продолжил:

- Поставь точку. Но не убивай меня. Просто остановись и останься со мной в этой тишине.

Щелк!

Перрон дрогнул и начал таять. Дмитрий стоял посреди исчезающего мира и смотрел вверх. Там, за пределами всего, горел экран. В его темном стекле отражалось лицо.

Чье?
Это уже нельзя было различить.