Божий дар Глава шестая

Воронков едва не опоздал на старт пасьюта.
Причиной являлась ночь, проведенная с Кристиной.
Никогда еще Савелию не попадалась столь раскованная  и ненасытная партнерша.

Оказывается, бывают представительницы прекрасной половины, которые не менее его, желают предаться плотским утехам.
К тому же, Савелий открыл для себя целый мир «Камасутры», о котором даже не подозревал.

В результате, парень почти не спал, раз за разом доказывая свою мужскую «состоятельность».
Процесс, конечно, не лишенный приятных ощущений, однако, у всякой медали есть обратная сторона.
И этот неприятный факт не замедлил сказаться.

От былой вчерашней легкости не осталось и следа.
Мышцы не желали слушаться, общее состояние было как у мешка с овсом, который поставили на лыжи, да еще всучили винтовку.
Стараясь удерживать скорость, Савелий мечтал только об одном: не опозориться.

Слава Богу, вчерашний «гандикап» был настолько велик, что позволял  удерживать лидерство.
Тем не менее, уже на первой «лежке», он допустил один промах и вынужден был бежать штрафной круг.
На втором рубеже история повторилась.

«Либо трахаться, либо гоняться», эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка, постепенно обретая форму жесткого урока, который предстояло усвоить.
Воронков чувствовал за спиной горячее дыхание соперников, которые, словно по запаху крови, бросились за ним как  стая голодных волков.

На третьем рубеже ему повезло.
Поднялся сильный ветер, который  осложнил стрельбу.
Однако, словно Ангел-хранитель, распростер над парнем свои крылья.
Он попал в промежуток  между порывами и закрыл все мишени.

Тем не менее, к последней «стойке», парень прибыл уже в «компании» трех соперников, которые его «достали».
Вопреки обыкновению, Воронков тщательно «выцеливал» каждый выстрел.
Все мишени были закрыты, но его конкуренты, даже пробежав штрафной круг, оказались впереди.

Ценой неимоверных усилий, Савелию удалось присоединиться к лидирующей группе.
Словно связанные невидимой нитью, они мчались к финишу.

«Нас четверо, а призовых мест - три. Один лишний. Неужели это буду я?», успевал  размышлять Воронков, стараясь удержать скорость.
Это было не просто.
К тому же, на последнем подъеме, соперники резко взвинтили темп, стараясь «сбросить» с хвоста опасного конкурента.
Между Савелием и лидирующей «троицей» образовался опасный просвет.

Казалось бы, судьба гонки решена и нахальный «новичок», поставлен на «место» более опытными и маститами биатлонистами.
Но на вершине подъема, Воронков глянул на темнеющий вдали стадион и представил, как «позорно» будет «тащиться» на глазах сотен зрителей.
Стыд то какой.

Желание избежать «унижения» придало новые силы.
Растолкавшись палками, Савелий ликвидировал «просвет» и на спуске четверка вновь катила единой группой.
Очевидно, соперники, также прилично «наелись» и старались использовать короткую передышку на спуске , для того, чтобы восстановить силы для финишного броска.

Только вот «восстановиться», лучше всего удалось Воронкову.
Едва они оказались на стартовой поляне, как парень резко сместился вправо и так яростно принялся отталкиваться палками, будто желал избежать смертельной опасности.
В этом порыве было все.
Жажда побеждать и злость на этот мир, который так несправедливо и грубо обходился с ним.
Казалось, вот выиграет он и все наладится.
И со спортивной карьерой и в личной жизни.
Для этого, нужна всего лишь «мелочь»: пересечь финишную черту раньше соперников.

Со стороны казалось, что конкурирующая «троица» замедлила ход, и  рослый парень, словно повинуясь неведомым силам, выходит вперед.

Гонка закончилась, а Савелий не верил, что победил.
Только спустя несколько минут, придя в себя, парень осознал этот факт.
Радости особой не было.
Воронков настолько устал, что на проявление каких то эмоций не осталось сил.

Почти на «автомате» снял лыжи, прошел контроль оружия и забрался в автобус.
Усевшись в кресло, прикрыл глаза, стараясь расслабиться и отдохнуть.
Перед глазами мелькали спуски и подъемы, чередующиеся с «выкатами» на стрельбище, где были эти проклятые черные кружочки, которые надо непременно поразить.

Когда Воронков открыл дверь номера, то вспомнил о том, что остался один, поскольку его сосед Василий, не попавший в пасьют и масс-старт, благополучно отбыл домой.

Не раздеваясь, Савелий буквально рухнул на постель и тот час заснул.
Ему приснился родной леспромхоз.
Затерянный в тайге, заваленный снегом, но такой уютный и спокойный, что захотелось бросить все и уехать туда, где люди чисты в своих помыслах, просты и незатейливы в поступках.

Проснулся Воронков от легкого стука в дверь.
За окном уже было  темно и он лежал некоторое время, соображая где находится.
Стук повторился.
Савелий поднялся с постели и открыл дверь.
В коридоре стояла симпатичная девица.
Парень тотчас узнал ее.
Это была подружка Василия.
Только теперь она стояла снаружи, а он внутри.
- Простите, пожалуйста, - произнесла она робко. - Я ищу Василия.

Воронков молча смотрел на «визитершу».
Он уже восстановился и мир вновь обрел привычные яркие краски.
На этот раз, в виде прелестного юного существа с узкой гибкой талией и высокой грудью.

- Его нет, - ответил он, отмечая пухлые губки и нежный овал лица.
- А вы не знаете, где бы он мог быть?
Что то в голосе незнакомки было таким жалобным и беззащитным, что не могло оставить равнодушным.

Он посторонился, приглашая девушку войти.
Поколебавшись, «визитерша» шагнула вперед.
- Кстати, я - Савелий, а тебя как зовут?
- Полина.

Воронков уже окончательно проснулся.
Пришла «симпотная» деваха.
Отчего бы не пригласить ее?
Когда «гостья» вошла, он прикрыл дверь.
- Можешь заварить чай, пока я ополоснусь? После гонки так устал, что даже не помылся.

Стоя под теплыми струями, Савелий чувствовал как возвращается вкус жизни.
Он все еще молод и готов к свершениям.
Осталась лишь одна гонка, которую надо завершить достойно, а затем уже отдохнуть.

Натянув футболку и спортивные штаны, Воронков вернулся в комнату.
Полина стояла у стола и парень машинально отметил, что у нее отличная фигурка.
Сделав пару осторожных глотков горячего чая, он продолжал рассматривать «гостью».

«А у Васи губа не дура», подумал он, представляя как приятно было бы потискать эту высокую девичью грудь ладонью.
«Интересно, знает ли она о существовании жены и ребенка?».
Девушка, все еще чувствовала себя неловко.
Смущаясь от пристального взгляда Савелия, «симпатяжка»  опустила глазки и принялась теребить пальчиками оборку кофточки.
- Так вы знаете, где Василий? - пролепетала она.

Воронкову не хотелось, чтобы девушка ушла.
Но он оказался в затруднительном положении.
Узнав правду, Полина могла уйти, а врать парень не был приучен.

- Можно тебя попросить об одолжении? - обратился он  к «гостье». - Ты не могла походить ступнями по моей пояснице?
- Что?
Полина подняла глаза и Воронков обратил внимание, какие они у нее необыкновенные.
Серо зеленые в «крапинку».
- После гонки так спина ноет, - пояснил Савелий, стягивая футболку.
- Просто походить? - уточнила Полина.
- Да. Массаж ступнями  расслабляет и восстанавливает мышцы.

Парень улегся животом на кровать, с удивлением чувствуя приливы легкого возбуждения.
Полина уже нравилась ему и его вовсе не смущало то, что она являлась подружкой  соседа по проживанию.

«В конце концов, у Васи есть жена, а я, пока еще, не «занят», рассуждал он, чувствуя, как девушка  осторожно ступает по его спине.
Ощущения были более чем приятные.
- Не больно? - участливо осведомилась «массажистка»
- Нет.

Воронков не лукавил.
Прикосновения стоп, облаченных в тонкий капрон, словно бы посылали неведомые флюиды, от которых начинало чаще биться сердце.
«Могла бы лечь сверху и сделать массаж всем своим телом», размечтался он, чувствуя, что влечение становится все сильнее и сильнее.
В какой то момент, Полина потеряла равновесие, буквально рухнув на парня.
- Ой!- воскликнула она смущенно.
Воронков же, почувствовав касание налитой девичьей груди, ловко извернулся и обнял девушку.
В одно мгновение они оказались в опасной близости и парень не преминул этим воспользоваться, поцеловав сладкие губки.

Все произошло настолько неожиданно, что Полина растерялась.
- Зачем это? Не надо, - смущено пролепетала она, пытаясь освободиться от объятий.
Однако, Воронков уже принялся целовать нежную девичью шейку.
- Нет, нет! - проявила неожиданную твердость Полина, упираясь в его грудь кулачками.

Насильником, Савелий никогда не был, поэтому ослабил хватку и позволил девушке выскользнуть из объятий.
- Уехал Вася, - спокойно произнес он, наблюдая за тем как Полина приводит одежду в порядок.
- Как уехал? Куда?
- Домой. К жене и ребенку.

Воронкову было жаль девушку, которая как то вся сжалась и опустила плечи, словно полученное известие придавило ее тяжелым грузом.
Ее необыкновенные глаза смотрели на него, будто это он был виновником всех случившихся неприятностей.
«Может она беременна, а Вася смылся», промелькнуло у него в голове.

-  Вася женат? - едва слышно прошептала Полина, растерянно присаживаясь на край постели.
- А разве он тебе об этом не сказал?
Девушка отрицательно покачала головой.

- Слушай. Давай начистоту. Если ты беременна, то можно его, как следует, «прижать».
Воронков присел рядом, готовый помочь в этой непростой ситуации.
Личико «гость» залил румянец .
Опустив глазки она призналась:
- Мы предохранялись. Но я думала у нас все серьезно.

Неожиданно, закрыв руками лицо, она так искренне зарыдала, что Воронкову не оставалось ничего другого, как прижать ее к себе, утешая и ободряя тем, что «все наладится и будет хорошо».

Мысль о том, что еще несколько минут назад он жаждал овладеть телом «гостьи» казалась ему отвратительной.
Как он мог, так подло  воспользоваться моментом?
Это, в высшей степени непорядочно.

Между тем, опыта в утешении рыдающих девушек у парня не было.
Он только теснее прижал ее к себе и принялся гладить по гибкой спинке.
Несколько успокоившись, Полина отстранилась и вытерла слезки платочком.
- Это правда? - спросила она.

Вместо ответа, Савелий достал телефон и показал фото, сделанные перед отъездом.
На общем снимке было хорошо видно, как Василий Михайлов держит малыша на руках, а рядом к нему прижимается миловидная женщина.
Полина долго вглядывалась в снимок, словно сомневаясь в его «достоверности»

Воронков испугался, что она вновь расплачется, но девушка лишь глубоко вздохнула и отдала телефон.
Какое то время они сидели молча рядом, думая каждый о своем.

- Я пойду, - тихо произнесла Полина поднимаясь.
- Куда ты поедешь? Ночь на дворе. Оставайся. Обещаю: приставать не буду.
Воронков говорил вполне искренне.
Ему было жаль девушку и он хотел хоть как то помочь.

- Знаешь, как я справляюсь с неприятностями? Иду бегать, а затем контрастный душ, - с наигранным оптимизмом заявил он. - Поскольку бегать поздно, то можно ограничиться контрастным душем.
Его энтузиазм заражал.
- Я боюсь холодной воды, - призналась Полина.
- А вот это зря. Иногда она бывает очень даже полезна, - сообщил Савелий, подталкивая девушку к ванной комнате.- Вот тебе моя чистая футболка.

Пока Полина принимала водные процедуры, Воронков перекусил йогуртом из холодильника и допил остывший чай.
Все происходящее казалось ему нелепицей, из которой хотелось побыстрее выбраться.
Поэтому, когда девушка  вышла из душа, он предложил: - У нас был тяжелый день. Давай уже спать.
«Гостья» молча кивнула.

Однако, желание спать куда то испарилось.
Лежа в темноте, Савелий подумал о том, что в этой комнате Василий и Полина занимались любовью.
Воображение «услужливо» рисовало картинки, одна непристойнее другой.
Стараясь избавиться от «видений», парень беспокойно ворочался.

- Ты не спишь? - уловило вопрос его чуткое ухо.
- Нет.
В комнате вновь повисла тишина.
Тягучая и осязаемая как паутина.
- Мне холодно, - едва слышно прошелестел девичий голосок в темноте.
- Так иди ко мне. Я согрею.

Намерения Савелия были вполне альтруистические.
Если девушка замерзла, то ее следовало согреть.
Теплом своего тела, к примеру.
Однако, когда гибкая девичья  фигурка в футболке скользнула под одеяло и прижалась к нему, от альтруизма не осталось и следа.

Они походили на магнитики, которые, как не крутили, все же притянулись друг к другу.
Савелию удалось снять с девушки футболку.
- Так быстрее согреешься, - туманно пояснил он, чувствуя, что уже не тепло, а жар разливается по всему телу.
Ответить Полина не успела, поскольку парень  вновь приник к ее губам с поцелуем.

«В конце концов, я выиграл пасьют и имею право на «приз», оправдывал себя Воронков, тиская ладонями упругую девичью грудь.
Полина лишь жарко задышала, полностью отдавшись его нетерпеливым ласкам.

Воронков чувствовал, что погружается в некую затягивающую пучину, где нет нравственности и стыда, а нормы морали исказились самым причудливым образом.
Атласная нежная кожа, упругость налитой груди и тесное сплетение в единое целое, порождали лишь похоть, которая туманила  сознание, подталкивая к немедленному соитию.

«Может это тоже Дар Божий», успел он подумать , прежде чем раздвинул тугие бедра и проник «жезлом» в узкую горячую расщелину.
«Сливаться в одно целое и получать дарованное высшее наслаждение».

Точного ответа, на этот вопрос, он не знал.