Вредные привычки

Меня много раз спрашивали, мол, почему я никогда не курил, не нюхал, не ел и не колол. Ну, с куревом всё достаточно просто: мама и папа не курили никогда у меня, примера перед глазами не было. В седьмом классе, когда мама уехала служить в Чечню, давала (в воспитательных целях) мне моя дорогая до сих пор «тётя Оля» попробовать ментоловую Virginia Slims: во рту подержал, дым попускал, понтовался потом перед одноклассниками, что «с тёть Олей курил», но затяжку так и не сделал в тот кон.  С алкоголем, благодаря отцу-врачу, с ранних лет сложились абсолютно доверительные отношения, и, подходя к рубежу тридцати лет понял, что могу обходиться совершенно без него, хотя всегда помню о том, что очень много кому в стрессовых критических ситуациях алкоголь спас жизнь, а, следовательно, себя самого я не отношу к идейным моралистам, которые говорят «а-та-та» и «ни-ни-ни». Хочешь пей, хочешь не пей. Хотя, ради справедливости стоит сказать, что брат-алкаш за стенкой и девятнадцать лет совместного проживания внесли чудовищные коррективы в восприятие всех в принципе пьющих людей. А вот в возрасте шестнадцати лет, в две тысячи пятом году, волею судеб пришлось мне объездить все «ямы» Северного микрорайона и увидеть настоящих «догероиновых» наркоманов, которые употребляли «ханку» и сидели на «системе» более пяти-семи лет. Справедливости ради, стоит заметить, что, когда примерно в этот же период город Хабаровск заполонил героин, с довольно простым способом приготовления «дозы», легендарная «ханка» канула в лету за ненадобностью. Тогда я впервые в жизни увидел «ломку» и что такое «сидеть на кумарах» или попросту «кумарить». Отцу уже было шестьдесят лет и была у него молодая воспитанница, любовница, как хотите называйте – Наташка по прозвищу «Рыжая». Она подсела на героин, и вся свистопляска с «ямами» приключилась с нами благодаря ей. Перевидал я настоящих «системщиков», которые были достаточно удачливыми ребятами, раз смогли прожить больше трёх лет на «герыче» и не отдать Богу душу. Ну, хорошо, вот, допустим, куда колоть-то можно? Вены на руке быстро пропадают, дальше куда? Шея. Посмотришь на товарищей, которые, стоя перед зеркалом, ставят себе очередной укол: могу сказать, что шестнадцатилетнего такая картинка может очень удивить. Ну, а вишенка на торте – это, конечно же, половые органы: туда ставят конкретные «системщики», у которых стаж настолько длительный, что я даже представить себе не могу, как можно так долго оставаться живым, а, самое главное, где берут деньги? Сколько опустошенных квартир, преступлений, сломанных судеб стоит за этой дозой? В одиннадцатом классе я учился, когда мне пришлось с этой весьма неприглядной стороной жизни столкнуться, а теперь, глядя на любые новоявленные «невредные» вэйпы, кальянные смеси, «снюсы», я вспоминаю то время, когда трое суток сидел с «кумарящей» Рыжей,  а она за две минуты могла дважды расплакаться и умолять дать ей дозу, и, тут же, впадая в ярость, обещать убить всех, если ей не дадут «догнаться». Именно тогда я понял, что никогда в своей жизни не стану наркоманом. Любым. Ведь наркоман – это не только товарищ, которые ставит себе укол в вену, как мы понимаем. И, да, мне никогда, в таком случае, не хотелось «расслабиться». «Отчего расслабляться-то?» – думал я. От жизни?