Где же было настоящее поле куликово?

«Русь грешная, если сон твой не прервать,
В бесправье ты можешь веками дремать.
Но знаю культ силы - кредо твое.
В борьбе обретешь ты право свое.»
Неизвестный поэт

НЕМНОГО ИСТОРИЧЕСКОЙ ТОПОГРАФИИ

Скажем сразу: предлагаемая вниманию читателей, гипотеза о Куликовской битве неординарна и идет вразрез со всеми официальными и даже альтернативными теориями, бытующими в научном мире. По версии автора, Куликовская или «Донская» битва была вовсе не там, где принято считать, а неподалеку от Москвы, в долине речки Котловки, между Симоновым монастырем и усадьбой Коломенское. Об этом говорят факты и исторические обстоятельства, которые игнорируют ортодоксальные историки.
Для начала разберем пути сообщения, существовавшие в ту эпоху. В древние времена на Москве-реке, где ее пересекал Каширский тракт, были броды, и, возможно, на переправе даже стоял какой-нибудь мост. (Сведений о нем практически никаких нет, но вероятность его существования весьма велика.)
Эта известная дорога, именуемая военно-торговым трактом, появилась, видимо, в период славянской колонизации этих земель, когда по выражению летописца «начали пути деять и мосты строить». Это могло быть не позднее Х-го - XI-го веков, а возможно и раньше. Так в «Русской Правде» уже имеется первое упоминание о взимании мыта на мостовых переправах через реки («урок мостников»). В общем издревле существовали проезжие дороги, иначе не было бы надобности в мостах и пошлинах на них. Ошибочно думать о древней русской земле, как о некой непролазной глухомани.
В непосредственной близости от переправы в Москву-реку впадает небольшая речка Котловка, в прошлом именовавшаяся Котлы. Котлами славяне называли овраги круглой формы, и, вероятно, от такого оврага река и получили свое название. По другой версии, название связано с низинным характером местности по отношению к близлежащей возвышенности - одной из московских «поклонных гор». (Отметим про себя это обстоятельство, оно пригодится нам в будущем.)
Местность по берегу Котла была населена с незапамятных времен. Здесь на крутом и высоком выступе над долиной речки находилось ныне уничтоженное Нижне-Котловское городище. В последствии здесь существовали селища, но впервые Котлы упоминаются в конце XIV-го столетия, а именно в 1380 году. Каширский тракт вел в Рязанскую землю и далее на Дон, а затем в «Золотую Орду». Где он начинался - не известно, но у деревни Котлы, по имеющимся описаниям, проходил через большой овраг.
Вообще эта местность не раз упоминается в летописных источниках. Так, после смерти Московского митрополита Алексия, Вселенский патриарх определил на опустевшую кафедру болгарина Киприана, но князю Дмитрию Ивановичу на этом посту виделся близкий ему Михаил (Митяй). И лишь в 1390 году, после кончины князя Дмитрия Ивановича, его сын Великий князь Василий с матерью княгиней Евдокией и братьями торжественно встречал прибывшего из Царьграда Киприана «за Москвой на Котле». Уже позднее, «за рекою Москвою на поклонной горе» встречали крымских послов, которые потом направлялись в Кремль.
Находившиеся на этом направлении поселения первыми подвергались нападениям крымских татар, поэтому окрестности речки Котел часто разорялись. Тем не менее, известно, что в 1543 году здесь существовало село Никольское, принадлежавшее Симонову монастырю и затем исчезнувшее на рубеже веков.
В 1591 году, во время набега крымского хана Казы-Гирея на Москву, русские войска заняли оборону на «Котельских полях», и по рассказу летописца, «стали травитися (то есть сражаться) не помногу от Воробьева да от Котла». Из этого следует вывод, что место было, выражаясь военным языком, тактически значимым и дальнейшие события это подтвердят. Это - первый факт в «копилку» нашей гипотезы.
Уже в Смутное время речка Котел вновь появляется в русской истории. Через нее в 1605 году в Москву вступили войска воскресшего царевича Дмитрия. Именно, здесь проводил он воинские маневры и тут же установил свою знаменитую крепость «Ад», так называемый «гуляй-город». Когда же в результате восстания москвичей через год Дмитрий погиб, тело его было вырыто из земли, перевезено на Котел, и вместе с крепостью сожжено, а прах развеян по ветру. (По более популярной версии, пепел его был заряжен в пушку и выстрелян в сторону Речи Посполитой.)
В конце сентября 1606 года, сюда подошли отряды веневского сотника Истомы Пашкова, выступавшие против нового царя Василия Шуйского. Они расположились в Коломенском и на Котле, ставшем передовым рубежом обороны восставших. В начале ноября к ним присоединилось войско «воеводы царя Дмитрия» Ивана Болотникова. Оба предводителя объединили свои силы и более месяца безуспешно осаждали Москву. Решающее сражение с правительственными войсками, руководимыми талантливым полководцем М.В.Скопиным-Шуйским, произошло 2 декабря на Котле. Все это еще раз доказывает стратегическое преимущество данной местности.
В 1628 году земли в районе Котла числятся в поместье за Афанасием Осиповичем Прончищевым. В 70-х годах XVII-го века становится известно еще об одном селении в районе Котловки. На лежащих здесь дворцовых землях Коломенской волости на Большой Серпуховской дороге появляется деревня Котел, а c середины XIX-го века - Нижние Котлы. Очевидно, что оно возникло на месте старого поселения, уничтоженного в эпоху Смутного времени. В 1797 году деревню передали в Коломенский приказ Удельного ведомства.
Вот краткое описание местности, на которой, как предполагает автор и произошла знаменитая битва. Но почему именно здесь? Где факты и источники, на которые опирается гипотеза? Для этого ненадолго перенесемся на другой берег Москвы-реки…
 
КАК ВОЗНИКЛА ЛЕГЕНДА О МЕСТЕ СРАЖЕНИЯ?

Согласно официальным историческим теориям, Куликовская битва произошла 8 сентября 1380 года, положив начало освобождению Руси от так называемого «монголо-татарского ига». Где была битва доподлинно оставалось неизвестным до XIX-го столетия. Тогдашняя «Мыслящая Россия», конечно, не могла мириться с таким положением вещей и в результате место схватки известно сейчас каждому школьнику: это поле при слиянии рек Дона и Непрядва. Но где в действительности сошлись Московская и Мамаева рати? На далеком Дону? А может быть еще где-то? Вопрос остается открытым и по сей день.
Прежде чем приступить к доказательствам нашей гипотезы, стоит вспомнить, как появилась на свет легенда о местоположении битвы.
Якобы сведения о месте битвы есть в поздних русских летописях. Но, как говорят сегодня, не хватало конкретики. Поэтому, в патриотическом порыве помещик С.Д.Нечаев напечатал в «Вестнике Европы» Н. М. Карамзина, членом исторического кружка которого являлся, несколько статей об этой битве и о находках старинного оружия на землях своего имения.
По его предположению, легендарное Куликово поле, упоминаемое в средневековых источниках, находилось именно в его владениях. Позже, в 1850 году при покровительстве императора Николая I, он организовал установку мемориальной колонны-памятника рядом со своей усадьбой. В своем доме в Полибино С.Д.Нечаев разместил коллекцию антиквариата, якобы тематически связанную с Куликовской битвой, а на самом деле состоявшую из разного хлама, принесенного барину его крепостными крестьянами.
Естественно, что обнаружение места легендарного сражения было от начала и до конца придумано этим помещиком для вящей славы родного имения. Собранные С.Д.Нечаевым артефакты, на поверку и близко никакого отношения ни к этой битве, ни даже к эпохе, когда она произошла, не имели. Но тем не менее, как сказали бы сегодня, фейк прижился и вошел в научный оборот. Сегодня он на правах аксиомы уже не требует никаких доказательств.
Однако, вопреки общепринятому мнению, автор этих строк думает обо всем этом совершенно иначе и утверждает, что сражение было на территории современной Москвы между селом Коломенское и Симоновским монастырем. Доказать это можно опираясь на факты, логику и здравый смысл. Поэтому, рассмотрим исторические источники, географию и политическое положение Московского княжества и его соседей, состояние вооруженных сил противоборствующих сторон, а также попытаемся реконструировать ход битвы.
О схватке Русского войска с Мамаевой ордой написана масса произведений - это и серьезные научные труды, и увлекательные исторические романы, и разнообразные полемические статьи. Однако, до сих пор нет ясности в этом спорном вопросе. Поэтому автор взял на себя смелость провести, так сказать, своеобразное историческое следствие и расставить все точки над «i». Итак, начнем…

ДРЕВНЯЯ ТАИНСТВЕННАЯ ЦЕРКОВЬ

Свое расследование мы начнем с загадочного храма в Старом Симонове, а именно церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Ну подробно архитектуру храма мы описывать не станем, сейчас речь не об ней, а об ее истории. Важное обстоятельство, ее церковным праздником является 8 сентября по старому стилю, а дата Куликовской битвы тоже приходится на 8 сентября 1380 года, на тот же день, что и церковный праздник храма. (Время постройки самой первой церкви доподлинно не известно.)
В ходе битвы было множество погибших и умерших от ран воинов, которые нуждались в немедленном погребении. По традиции хоронили у близлежащей церкви. А рядом, как раз находилось Старое Симоново (скит с небольшой деревянной часовней). Это место было просто идеальным для погребения такого количества покойников. По современному православному обычаю хоронить мертвеца нужно на третий день, но вот по некоторым другим сведениям в ту эпоху предать земле умершего полагалось уже в тот же день, когда он преставился.
Если верить летописям, то погребение продолжалось целых восемь дней, и хоронили павших в бою чуть ли не рядом с полем битвы. О том, что погибших куда-то везли никаких упоминаний нет. Кроме того, транспортировать тела покойных (пусть и знатных), с Дона почти за три сотни верст от Москвы просто не реально. Во-первых, время еще достаточно теплое, труппы начнут долгой дорогой разлагаться, а во-вторых, как не спеши, ни в один, ни в три дня уложиться никак не получится, да и сколько бы понадобилось для этого подвод. Между тем, никаких массовых захоронений на Дону не обнаружено. Поэтому, возникает резонное сомнение в официальном местоположении Куликовской битвы. А самое главное это – в церкви находятся могилы воинов-иноков Александра Пересвета и Родиона Осляби – тех самых православных героев Куликовской битвы.
Это обстоятельство ясно указывают на то, что сражение произошло, где-то поблизости от Старого Симонова. Павших воинов похоронили около часовни, построенной преподобным Федором.  Очевидно, что уже позже могилы иноков перенесли в пределы нового храма, остальные же воины так и остались лежать неподалеку. Сегодня от того древнего кладбища остались, увы, одни воспоминания.
А теперь задумаемся, почему церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы?  Совпадение? Едва ли! Нет никаких сомнений, что та старая часовня вскоре была перестроена в храм-памятник погибшим участникам битвы.
Когда со временем деревянная церковь обветшала, в 1509 году возвели нынешний каменный храм, то есть спустя сто с лишним лет после тех событий. Получатся, что эта церковь имеет самое прямое отношение к исследуемому нами вопросу и является отправным пунктом в цепи наших дальнейших логических рассуждений.

ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ЛЕТОПИСНЫЕ ВЫМЫСЛЫ
И СОМНИТЕЛЬНЫЕ ДРЕВНИЕ ПОВЕСТИ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ?

Теперь давайте разберемся, откуда, собственно, отечественным историкам стало известно о об этой самой Куликовской битве? Ответ вроде бы простой: разумеется, из летописей. Но вот тут, как раз и появляются сомнения, и чем больше мы вникаем в существо вопроса, тем больше этих самых сомнений становится. Что это за летописные своды, откуда они взялись, кто их писал и каким образом они сохранялись пятьсот с лишним лет? Что ж, попробуем разобраться во всей этой «древней литературе».
Для начала оценим научно-культурную обстановку в России во второй половине XVIII-го века. Это золотой век правления Екатерины Великой, на который пришелся пик могущества Российской Империи. Громкие военные победы, территориальные приобретения, подъем национального самосознания и развитие просвещения - вот характерные приметы той эпохи. Возникла острейшая необходимость в написании официальной истории Российского государства, так сказать, для широких слоев населения.
Но чтобы уяснить себе, что и как происходило в России, посмотрим сперва на Западную Европу, а именно на Великобританию. В начале XVIII-го века королевский библиотекарь Хамфли Уэнли с ужасом понял, что источников о древней истории Англии в принципе не существует. Он стал лихорадочно искать выход из этой ситуации, и представьте себе, вскоре нашел! Хамфли собрал целую группу известных в тогдашней Англии торговцев древностями, которая получила название «Общество антикваров» и поставил им задачу. Во что бы то ни стало добыть старинные рукописи, повествующие об истории Англии хотя бы тысячелетней давности. Причем, это Общество добивалась от королевы Анны хартии на изучение британских древностей, то есть хотело установить некую монополию в этой области.
Ну подробно описывать их «плодотворную» деятельность мы здесь не будем, думаю и так все ясно: «исторические» хроники были найдены. Кстати, в 1732 году возникло еще и так называемое «Общество Дилетантов», которое состояло, в основном, из богатых аристократов, спонсировавших британских ученых занятых историческими фальсификациями.
В России, которая отстает от Запада лет на пятьдесят, похожее движение началось ближе к концу XVIII-го века. Но, если за морем это была частная инициатива, то в России все шло по указанию сверху.
К этому времени у самодержицы Екатерины II, кстати неплохо владевшей пером, но совершенно невежественной в области истории, оформился определенный политический заказ на эту самую древнюю историю. Естественно, для его выполнения нужны какие-то первоисточники, из которых можно было бы почерпнуть информацию о былых временах. А ими в ту пору могли стать только старые летописи, а искать их нужно где-то в старинных монастырях, где они и писались.
Интерес к древним рукописям проявлял еще Петр I: в 1722 году издал указ «О древних летописях и хронографах», согласно которому епархии и монастыри должны были собрать и прислать в Москву древние книги для снятия с них копий. Но, видимо, дальше указа дело тогда не пошло. Какие цели преследовал царь – из указа не ясно, поэтому некоторые исследователи утверждают, что на самом деле Петр I хотел уничтожить истинную, но неудобную историю Руси и подменить ее выгодной для Дома Романовых.
Теперь за выполнение столь необычного заказа государыни взялся по долгу службы и зову сердца обер-прокурор Святейшего Синода, действительный тайный советник, граф Александр Иванович Мусин-Пушкин. Он был не просто царский чиновник, а еще историк, археограф, собиратель древностей и член Российской Академии Наук, иными словами являлся весьма просвещенным для своего времени человеком.
Тут, мы несколько отвлечемся и выясним для себя в каком же состоянии находились монастырские книгохранилища и архивы к середине XVIII-го столетия. Смутное время - нашествие поляков, гражданская война, восстания, всеобщая анархия - мало способствовали расцвету тогдашних библиотек. Многие обители были разорены и сожжены чуть ли не дотла, особенно западные и южные. Какие древние книги в таких условиях могли сохраниться? Некоторая надежда все-таки еще оставалась на монастыри Ярославля, Вологды, Костромы и Нижнего Новгорода.
Книги в Средневековье (XII-й - XV-й века) были исключительно рукописными и существовали порой в единичных экземплярах. Они стоили огромных денег, представляя зачастую настоящие произведения искусства. Как правило, они хранились в ризницах «за семью печатями». Позволить их себе могли либо крупные и богатые обители, либо очень состоятельные люди. Поэтому, написание или переписка этих книг была хотя и прибыльным, но чрезвычайно долгим и трудоемким делом.
Повышенным спросом пользовались в основном книги духовного содержания, такие как Библия, Евангелие, молитвослов, требники. Литература художественно-исторического жанра была востребована значительно меньше, в основном, узким кругом образованной знати.
Следует отметить, что на Руси никогда не было крупных просветительских центров, какими на Западе являлись университеты. Поэтому формироваться светским книжным собраниям национального значения, где могли бы осесть древние манускрипты было, по сути, негде. Действительно образованные, а не просто грамотные, люди на Руси являлись великой редкостью, поэтому такое западное явление, как книголюбство станет распространятся в России лишь в XIX-м веке.
Теперь нам становится понятно, какая трудновыполнимая задача стояла перед обер-прокурором Святейшего Синода. Между тем граф не унывал: он рассылает запросы по монастырям и приходам, в некоторые не ленится и едет самолично, как бы с проверкой. Везде, где только можно, он покупает, а чаще, пользуясь властью, изымает древние рукописные книги и документы из монастырских библиотек и архивов. Но тут возникает вопрос, а много ли он там мог в реальности отыскать?
И тут русские люди проявили себя не хуже уже упомянутых нами англичан из «Общества антикваров». Очень скоро начинают происходить откровенные чудеса: из монастырского небытия один за другим начинают «всплывать» фолианты невероятного исторического значения и не единицами, а чуть ли не возами. Это, и летописные своды, типа «Повести Временных Лет», в которых описана история Руси чуть ли не от сотворения мира, и литературные шедевры русского Средневековья, такие как, например, знаменитое «Слово о полку Игореве», «Задонщина» или «Сказание о Мамаевом побоище», и еще множество других произведений.
Но позвольте, откуда все это изобилие взялось? Мы уже отмечали, что с середины XVIII-го века Россия переживает бурный расцвет культуры - все-таки просвещённая монархия на дворе. В это время входит в моду коллекционирование старинных рукописных книг и документов, а также разных древностей. Аристократия активно формирует в своих дворцах библиотеки и мюнцкабинеты.
Сразу же начинает складываться рынок предметов коллекционирования. Все по законам экономики: если существует спрос, будет и предложение. (Кстати, А.И.Мусин-Пушкин был одним из самых активных собирателей древностей.) Со временем раритетов не становилось больше: многие из них не смогли «дожить» до эпохи массового коллекционирования поскольку материал, на котором они писались, не был долговечным. Одним словом, нужно было как-то решать проблему дефицита.
И тут на помощь собирателям древностей пришли предприимчивые люди, одним из которых был московский купец Антон Иванович Бардин. Он создал целую мануфактуру по подделке древних рукописей. Надо думать, что одни его работники придумывали, другие писали, третьи предавали «продукции» соответствующий вид. Да, это целая наука.
Однако, для сочинения древнего летописного свода или эпического произведения необходимы обширные исторические, лингвистические и технологические познания, иначе обман быстро вскроется. А если подделывается известное произведение, то необходимо, по крайне мере, иметь его перед глазами.
Судя по всему, А.И.Бардин был далеко не простым купцом. Он, несомненно, тоже посещал монастыри, общался с игуменами и попутно скупал ветхие рукописи, не представлявшие ценности для обителей. Надо полагать, что А.И.Бардин умел их читать, и какие-то списки, например, XVI-го века впоследствии переписывались и выдавались за более ранние рукописи.
Затем вся эта продукция грамотно состаренная, преподносилась коллекционерам, как чудом обнаруженный раритет. Увы, истинных знатоков материала – единицы, а коллекционеров-дилетантов – множество.
Вот один из хрестоматийных примеров: инженер-артиллерист, а по совместительству еще и историк, В.Н.Татищев задумал написать в первой половине XVIII-го века «Историю Российскую с древнейших времен» по летописям. Но случился конфуз: были сделаны ссылки на летописи, которые бесследно исчезли сразу после их «употребления».
Эта эквилибристика с неведомыми источниками, по отзывам поздних историков, отражает обиду русского интеллигента за «подлое прошлое» народа. Совершенно очевидно, что он не смог откопать никакого героического прошлого своего Отечества, и, ссылаясь на никому неизвестные своды, ничтоже сумняшися придумал захватывающую историю России. Одним словом, морочил людям голову и, стоит заметить, довольно удачно.
Другой русский писатель и журналист Н.М.Карамзин - создатель в 1803-1826 годах «Истории государства Российского» в 12 томах. Император Александр I именным указом от 31 октября 1803 года даровал ему звание историографа с годовым жалованием в две тысячи рублей. Тут уже явно прослеживается материальная заинтересованность и желание высочайшего покровительства. Кстати, в начале 1800-х годов Н.М.Карамзин создает «Московское общество истории и древностей» видимо по шаблону английского «Общества антикваров».
Заслуга Н.М.Карамзина заключается в том, что он открыл древнюю историю России для широкой образованной публики. В своём объемном труде Н.М.Карамзин выступал как писатель, а не историк. Описывая исторические события, он больше заботился о красоте языка, то есть писал по законам приключенческого романа, а не научного труда. А сделанные им комментарии, содержащие якобы выписки из рукописей, как и у В.Н.Татищева, тоже странным образом безвозвратно утеряны.
Был еще один историк - уже середины XIX-го века - Н.И.Костомаров, которого упрекали в недобросовестном пользовании источников и проистекавших отсюда ошибках, а также в односторонности взглядов. Вот только несколько крупных «столпов» Российской истории, об остальных помельче можно и не говорить, думаю и так все ясно: историю России писали с чистого листа.
Между тем мы вплотную подошли к предмету нашего исследования. А именно: откуда историки вообще узнали о Куликовской (Донской) битве. Давайте разбираться.
Самые ранние известия о битве содержатся в так называемой Рогожской летописи, составленной, как утверждают, где-то в XV-м веке, но обнаруженной почему-то лишь в начале 1900-х годов у старообрядцев. Однако, есть и другие более популярные древнерусские произведения об этом сражении. Главные - «О побоище иже на Дону», а также «Краткая летописная повесть о Великом побоище на Дону» и «Пространная летописная повесть о Куликовской битве» датируемые XV-м веком. Правда, в последнем источнике сам термин «Куликовская битва» не употребляется. Вообще он был введен в научный оборот только Н.М.Карамзиным уже в 1817 году, причем, как мы говорили, на основе неких летописей известных только ему одному. В общем, источники поздние и подозрительные и это не свидетельства очевидцев события.
К основным источникам обычно относят такие литературные произведения древности, как «Сказание о Мамаевом побоище» и «Задонщина», но вот достоверность сообщенных в них сведений вызывает сомнения. Кроме того, их списки, дошедшие до нас, - это более поздние копии XVIII-го столетия, хотя сами оригиналы (напомним, физически не существующие) относятся к концу XV-го, а то и XVI-го века. А введены они были в научный оборот и вовсе в середине XIX-го столетия.
Существует еще ряд летописных повестей, косвенно упоминающих о сражении, а также некоторые сведения содержатся в западноевропейских хрониках, в основном немецких, написанных вероятно через несколько лет после того, как сама битва произошла.
Среди них следует отметить Орденские хроники Иоганна фон Посилге. Этот священник из Помезании, живший в Ризенбурге, писал свою хронику с 1370-х годов по 1406 год. Откуда он получил все эти сведения - не совсем ясно. По одному предположению, его информировали ганзейские купцы, но вероятней, что информацию о битве он получил от непосредственных ее участников - тевтонских рыцарей.
Есть еще ряд косвенных источников: «Слово о житии и представлении великого князя Дмитрия Ивановича царя русского» и «Житии Сергия Радонежского». В последнем, кстати, составленном предположительно в 1417 году, упоминается о встрече перед битвой князя Дмитрия Ивановича с Сергием Радонежским и о посылке им в войско иноков Александра Пересвета и Родиона Осляби. Хотя этот факт и ставится под сомнение, но дополнительным источником могут служить поминальные списки погибших в битве князей и бояр, сохранившиеся в составе вселенских соборных синодиков. Не исключено, что позже в них вписали и других знатных людей, не имевших к битве никакого отношения, так сказать для авторитета последних. Следует отметить, что это уже более поздние произведения, основывающиеся на каких-то ранних источниках.
В основном все гипотезы историков относительно Куликовской битвы опираются на эпическую повесть «Задонщина», дошедшую до нас в виде списка 1470-х годов, то есть спустя век после битвы.
Но сперва - о древней поэме «Слово о полку Игореве», написанной в конце XII-го века. Ее подлинник, разумеется, не сохранился, но удалось найти поздний список с него. Однако, и он пропал при неясных обстоятельствах, якобы во время нашествия Наполеона в 1812 году, и сейчас в нашем распоряжении только копии, снятые с него в XIX-м веке. Вплоть до сегодняшнего дня не утихают споры относительно подлинности этого произведения.
Сам А.И.Мусин-Пушкин утверждал, что в конце 1780-х годов купил у бывшего настоятеля, упразднённого к тому времени Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле, архимандрита Иоиля (Быковского) собрание старинных книг, включавшее также и «Слово…». Собрание это посредством махинаций было изъято настоятелем из архива монастыря. Есть, так же упоминания, что обер-прокурор получил рукопись, содержавшую «Слово…», из библиотеки Кирилло-Белозерского монастыря зимой 1791-1792 годов и присвоил её себе.
Историками, в споре о подлинности «Слова…», выдвигалось множество доводов и «за» и «против». Тем не менее, большинство исследователей склонно считать «Слово…» подлинной мемуарно-поэтической повестью. Написана она на некой смеси тюрко-славянского языка. Можно предположить, что автор рассчитывал, образно говоря, на двуязычного читателя XII-го века. Отсюда и существование нескольких принципиально различных вариантов его перевода. А уж кто только не брался переложить это древнее произведение на современный язык!
Однако, какая связь «Слова…» с «Задонщиной»? По идее, они совершенно из разных временных эпох. А связь получается на самом деле есть. Если внимательно прочитать оба произведения, то складывается впечатление, что «Задонщина» - обыкновенный плагиат, что, кстати, отмечают и многие исследователи, хотя выражаются при этом довольно мягко, говоря о некой связи и влиянии.
Чтобы не быть голословным, приведем два отрывка из них: вот выдержка из «Слова о полку Игореве»:
«Кони ржут за Сулой, звенит слава в Киеве.
Трубы трубят в Новгороде, стоят стяги в Путивле…»
«Быть грому великому! Идти дождю стрелами с Дону Великого!»

А теперь «Задонщина»:
«Кони ржут на Москве, звенит слава по всей земле русской.
Бубны бьют в Коломне, а трубы трубят в Серпухове,
Чудно стоят стязи(стяги) у Дону Великого»
«Быти стуку и грому великому межи Доном и Днепром,
пасти трупу человеческому на поле Куликове,
пролитися крове на речке Непрядве.»

Совершенно очевидно, что вместо Сулы - Москва, вместо Киева - вся русская земля, вместо труб - бубны, а стяги стоят не в Путивле, а на Дону Великом, и так далее. Кроме того, в «Слове…» есть и прямые указания на то, куда был направлен поход князя Игоря, а именно: «преломить копья конец поля половецкого испить шеломом Дону». Теперь ясно, откуда пошла легенда о том, что и князь Дмитрий Иванович тоже ходил походом на Дон.
Очевидно, «переписчик»-плагиатор, не лишенный определенных литературных дарований, имел перед глазами «Слово…» и переложил его, сообразуясь с требованиями новой эпохи. Получилось весьма правдоподобно, а, главное, идеологически актуально для конца XV-го века. (Отметим, что «поле Куликово» - понятие уже позднее и средневековый автор «Задонщины» знать о нем явно не мог.)
Что касается «Сказания о Мамаевом побоище», то это произведение выдумано от начала до конца в лучшем случае в XVI-м веке, а может и еще позже: подлинника нет. Один исследователь отметил, что сказание так же соотносится с действительностью, как романы Ю.Бондарева или В.Быкова с событиями Великой Отечественной войны, или производственные романы И.Герасимова с развитием нашей послевоенной промышленности. Переданы общий дух, быт, характеры, поступки, но не более того. Напрасно исследователь будет искать исторические факты, проверять по ним хронологию, находить отражение реальных событий, почти документальную запись разговоров и действительные причины тех или других поступков… В общем, та еще ценность такого источника.
Однако, дошедшие до нас известия о некой битве, получившей со временем название Куликовской, все-таки имели под собой реальную основу: дыма без огня не бывает. Что бы выдумка выглядела правдоподобно, в ней обязательно должна быть хоть небольшая, но доля правды. И эту вот драгоценную крупицу мы и попробуем разыскать в нашей отечественной истории.
В XIX-м столетии, относительно Куликовской битвы выработалась стройная официальная теория-гипотеза. Но у современных историков разных направлений былого единства во взглядах на этот вопрос уже нет. Гладко все выглядит исключительно, в школьных учебниках, но внимательный исследователь обнаружит массу противоречий, неточностей, а то и просто вранья.
Взять хотя бы численность московской рати, которая в летописи доходит до астрономической цифры в 400 тысяч воинов. С такой армией легко было завоевать всю Ойкумену. Впрочем, фантазеры были во все времена.
Обратим внимание и на другой факт, мимо которого проходят историки- ортодоксы. Откуда взялось прозвище князя Димитрия Ивановича - «Донской»? Пришло оно из Никоновской летописи, составленной, по мнению историков, где-то в 1530 – 1570 годах, то есть без малого почти через двести лет после описываемых событий. Произведения, описывающие битву, в то время еще не были широко известны. Их введение в научный оборот, состоялось только на рубеже XVIII-го - XIX-го веков, при этом тогдашние «историки», опирались на списки, якобы конца XV-го столетия.
Иными словами, ни о каких свидетельствах очевидцев или современников в них речь не шла. В общее, прозвища некоторых известных русских князей появились не при их жизни, а чаще много веков позже и оказывавшихся, при более тщательном анализе, досужей выдумкой.
Похоже, что прозвище «Донской» есть результат сочинителей, и базируется на домыслах и предположениях, - никакого почетного прозвища князь Дмитрий Иванович не имел. А значит есть сомнения, что он бывал на Дону. Отсюда следует вывод, что и битва произошла в другом месте.
Но где? Локализировать это место можно с помощью анализа политической географии Руси в XIV-м веке. Давайте посмотрим не только границы территорий, но и оценим экономику Руси, мобилизационные возможности, а также взаимоотношения с соседями. При объективном разборе всех этих факторов все встанет на свои места, и локализация битвы станет просто очевидной.
 
МОСКОВСКОЕ КНЯЖЕСТВО И ЕГО МЕСТО НА МЕЖДУНАРОДНОЙ АРЕНЕ

Итак, что представляла собой Москва в XIV-м столетии? Если в 1300 году это небольшое удельное княжество, подчинявшееся Владимирскому Великому князю, то очень скоро благодаря экспансивной политике Ивана Калиты (а в ряде случаев и стечению благоприятных обстоятельств), владения Москвы существенно расширяются. Так, к середине XIV-го века границы Московского удела простирались на западе - до Можайска, на юге - до Серпухова, на севере - до Дмитрова и Переславля-Залесского, а на востоке подступали к самому Владимиру.
Если взглянуть на современную карту, то нетрудно убедиться, что княжество было не более Московской области. Даже по тогдашним меркам - территория довольно скромная. Правда, к 1380 году у Московского князя появился еще ряд владений: Белозерское, Шехонское и Костромское княжества, но все они находились, если учесть уровень тогдашних коммуникаций, далеко. И, согласно феодальной системе управления, по сути являлись вассалами Московского князя: его фактическая власть над ними была невелика. Потом будут активно присоединяться и другие земли, но это будет уже значительно позже. А в XIV-м веке Московское княжество маленькое владение, но с большими амбициями его правителей.
Ближайшими соседями Москвы были Великое княжество Тверское, Новгородская республика - на севере и Великое княжество Рязанское на юго-востоке. Эти княжества тогда мало чем уступали Москве и вплоть до конца XV-го века отчаянно отстаивали свою независимость от Москвы, а в описываемый период проводили совершенно самостоятельную политику.
Взаимоотношения между этими княжествами и Москвой очень часто носили весьма напряженный характер, временами переходивший в открытые военные столкновения. Особенно это проявилось в отношениях с Рязанью, которая имея непосредственную границу с Золотой Ордой, нередко вставала на ее сторону. Тверь же всегда искала союза с Литвой, являясь сильным конкурентом Москвы. Да и Новгород тоже не питал к Москве теплых чувств. Так, что о пресловутом единстве Русских земель говорить не приходится.
А теперь рассмотрим роль Москвы, так сказать, на международной арене. Главное действующее лицо на Западе - Великое княжество Литовское. Оно находилось на подъеме и претендовало на все Русские земли, включая, в частности и Москву. Литовцами были даже предприняты походы на Москву. К завоевателям присоединились и отряды тверичан. Взять Москву не удалось, и добрососедские отношения между двумя княжествами были разрушены.
На юго-востоке располагалась Золотая Орда, которая, несмотря на серьезные внутренние проблемы еще находилась на вершине своего могущества. Давайте же посмотрим на Золотую Орду внимательней, поскольку она - главный герой наших событий. В конце XIV-го века по сути, это государство - гегемон в Восточной Европе. Границы Золотой Орды в любом историческом источнике обозначаются весьма условно. Они простиралось от Иртыша и Южного Урала, до Крыма и Дуная, от Булгара до Ирана.
Естественно, его население было несоизмеримо больше нежели в Московском уделе. Кроме того, в Золотой Орде имеются развитые города, что свидетельствует об ее высоком промышленном потенциале и финансовой мощи. Все это факторы, влияют на мобилизационные возможности. (Напомним, что согласно официальной гипотезе Орда – главный противник Москвы.)
Теперь сравним противостоящие стороны. Если взглянуть на карту и сравнить Москву с Золотой Ордой, станет очевидным, что размеры территорий и экономика обоих просто несопоставимы. Итак, Москва - маленькое княжество, расположенное в глуши, а Золотая Орда - обширное царство, простирающееся на бескрайних пространствах. Не Москве было тягаться с ней, что и показал поход Тохтамыша в 1382 году на Москву. Все знают, чем он закончился для княжества.
Кроме того, Московский князь, пусть на тот момент уже и Великий, юридически являлся вассалом Золотоордынского Хана со всеми вытекающими последствиями. И наверняка в Орде находились какие-нибудь заложники от Москвы. То есть, Московский князь не мог не подчиниться своему сюзерену. Вот истинные реалии той эпохи.
Теперь, думаю, понятен весь абсурд официальной теории, утверждающей о какой-то масштабной и всеобщей борьбе Руси с Золотой Ордой, апофеозом которой и стала так называемая Куликовская битва. Совершенно очевидно, что любое сопротивление было невозможно: русские князья были до мозга костей прагматики. Они ориентировались только на собственную выгоду и интересы, а вовсе не на патриотические и религиозные чувства, о которых историки заговорили лишь в конце XVIII-го столетия.
Получается, что корни конфликта, приведшие к столкновению с Ордой, нужно искать в чем-то другом.

КТО ТАКОЙ, НА САМОМ ДЕЛЕ, МАМАЙ?

Особое внимание следует обратить на подлинного инициатора Куликовской битвы, поскольку князь Дмитрий Иванович являлся в ней стороной обороняющейся. Поэтому, самое время разобраться, кем был Мамай - один из главных героев нашего сражения, и самый загадочный персонаж в истории Золотой Орды.
Когда и где родился Мамай - доподлинно неизвестно. Традиционно считается, что он исповедовал мусульманство и даже носил исламское имя Кичиг-Мухаммад. Вроде бы, был женат на дочери Хана Бердибека, правившего в 1357-1359 годах. Это, напомним, более чем за двадцать лет до исследуемого нами события.
По самым приблизительным подсчетам в 1380 году Мамаю было уже под шестьдесят, возраст, скажем прямо, преклонный, (в те времена доживали до пятидесятилетия далеко не все). Между тем в генеалогии Золотоордынских Ханов, так называемых «чингизидов», Мамай не значится. От его имени никогда не чеканилась монета. Изучая исторические труды, возникает ощущение, что он словно «не пришей к шубе рукав»: его нельзя проигнорировать, но и, вместе с тем, никуда нельзя втиснуть. Поэтому, историки вписывают его в те события к которым Мамай не имеет ни малейшего отношения.
Считается, что при Хане Бердибеке, видимо по причине близкого родства с ним, Мамай якобы стал беклярбеком и наместником Крыма и Причерноморья, также ему «присвоили» звание темника. Тут следует отметить, что темник формально командовал туменом (теоретически около 10 000 бойцов). Но то номинально, а на деле это своего рода административная единица, куда входили воины со своими семьями. Поэтому, фактически тумен был гораздо скромней по свой воинской численности.
После смерти своего тестя, Мамай активно участвовал в «Великой замятне» - междоусобице, которая началась в 1359 году и продолжалась до 1380 года, то есть больше двадцати лет. В конце концов, историки объявили Мамая узурпатором, хотя во время «Великой замятни» никому не удалось установить прочной власти.
Думается, что действительные геополитические интересы Мамая едва ли выходили за рамки Крыма и близлежащих от него Причерноморских степей. Вполне возможно, что он в эпоху «Великой замятни» был, скажем так предоставлен сам себе, и каким-то образом пытался сотрудничать с той же Литвой или генуэзскими колониями в Крыму: это были самые близкие соседи и тесные контакты с ними вполне естественны.
Но вот утверждения о его влиянии на государственную и политическую жизнь чуть ли не всей Золотой Орды - явное преувеличение. В его распоряжении просто не было достаточных военно-экономических и финансовых ресурсов для этого.
Вне всяких сомнений, как властитель Крыма и Причерноморья, он стремился к определенной независимости своих владений от верховной власти, значение которой кстати, в эту эпоху резко падает. Вполне возможно, что он мог продвигать своих протеже на какие-нибудь высшие посты в Сарае, что бы те лоббировали его интересы.
Следует отметить, что в эти годы авторитет Ханов был невысок, они ни на что не влияли, поэтому эффективность таких ставленников выглядит сомнительно. Кроме того, помимо Мамая существовал еще целый ряд деятелей не менее, если не более, могущественных. А о них историки, почему-то умалчивают.
Но даже если принять утверждения о всемогуществе Мамая в Золотой Орде, то поход на Москву как-то не вяжется с его высоким положением. Идти войной на какое-то мизерное удельное княжество, вроде бы, не почину. И если бы он вдруг и пошел на Москву, то результат был бы вполне предсказуемый. (Тохтамыш всего через пару лет продемонстрировал это очень убедительно.)
Деятельность Мамая этого периода описана более поздними источниками, которые нельзя назвать не только объективными, но и правдивыми. Более того, его потомки, как утверждают, позже бежали в Литву, а из нее прямиком в Москву, положив начало известному роду Глинских. В общем, завоевание произошло изнутри.
Между тем существует и другая версия Мамая – так сказать альтернативная, но заслуживающая внимания. Основывается она на не очень известном факте истории: утверждается, что, выступая походом на Москву в 1380 году, Мамай собирался княжество завоевать, а не просто пограбить и привести к подчинению. Результатом такого завоевания должно было стать воцарение на Московском престоле Мамая и насаждение в княжестве при его содействии магометанства. Факт, отмеченный в ряде исторических первоисточников.
Это идет вразрез с реальной политикой Золотой Орды - официально мусульманской, но по отношению к религии своих вассалов весьма толерантной. Однако, если всерьез отнестись к этому факту, то становится понятно, почему так всполошилась Православная церковь, объявив поход против «нечестивого» Мамая, ни много, ни мало, как святым делом для всех православных. (Не правда ли, напоминает крестовые походы только значительно меньшего масштаба?)
Подобного в истории Руси после Куликовской битвы более никогда не повторится, (если не считать войну 1812 года, в которой Бонапарт был объявлен Антихристом). Очевидно, под угрозой оказались интересы русской церкви, а может и вообще все ее дальнейшее существование, иного объяснения тут просто не может быть. А желание нашего «записного» Мамая, (не реального!) кажется странным: неужели он вообразил себя вторым пророком Мухаммедом? Что-то тут не сходится…!
Везде в русских летописях особо отмечалась веротерпимость Золотоордынских властителей, которые покровительствовали священнослужителям и освобождали их от поборов и налогов. Естественно, ни о каком навязывании своей веры речи не шло. А тут - несвойственная им религиозная агрессивность.
Итак, если речь идет о воцарении Мамая на московском престоле, то почему его привлекла именно небольшая Москва, а скажем не Тверь или Рязань? Логично предположить, что Мамай имел какие-то юридические права на Московский престол. А ими он мог обладать только в одном случае, если бы сам принадлежал к роду Московских князей.
Казалось бы, невероятное предположение, но ничего в этом удивительного нет. В античную и средневековую эпохи была распространена практика посылки вассалами заложников сюзерену из числа своих близких родственников, как правило младших сыновей. Действительно, как иначе гарантировать подчинение мелких удельных правителей верховной власти?
Поэтому, резонно предположить, что реальный Мамай являлся сыном Ивана II Красного и был родным братом Дмитрия Ивановича, или же каким-то его очень близким родственником. Предположительно, им мог быть младший сын Ивана II Красного - Иван Иванович Малый, который, якобы умер в десятилетнем возрасте от чумы. (Правда, сведения о его жизни и смерти весьма туманны.)
Его рождение приходится на 1354 год. Ребенком он формально, правда недолго, являлся удельным Звенигородским князем. Не исключено, что еще в детстве его отправили в Золотую Орду в качестве заложника. Это обстоятельство в более поздних русских источниках стало обыгрываться, как некая ранняя смерть. В самом деле, юного князя отправили на чужбину, по сути в неволю, на какой-то неопределенный срок. Для политической жизни на Руси он действительно как бы умер. Впоследствии, его надуманную раннюю смерть воспринимали уже буквально, и пошел гулять по летописям факт физической кончины.
Однако, если предположить, что он не умер, а оказался при дворе Хана Абдуллаха, то будучи ребенком, он воспитывался в духе золотоордынской культуры. Поскольку вся верхушка Золотой Орды была исключительно мусульманской, подросший заложник, не имевший в силу возраста каких-то твердых христианских убеждений, мог соблазниться заманчивыми речами воспитателей и принять Ислам. Это вполне соответствовало нравам того времени. Стоит отметить, что при ханском дворе московский княжич провел почти пятнадцать лет, а за такой срок не только свою веру, но и язык можно было бы позабыть.
Возможно, что и само имя «Мамай» есть его, так сказать, второе мусульманское имя, а может и некое прозвище, данное ему ближним ордынским окружением. Переход в Ислам давал заложнику хорошую возможность завоевать благосклонность Ханов, вписаться в придворную жизнь. Нет ничего невероятного в том, что ему со временем могли присвоить высокий воинский чин темника, как своего рода почетный титул. Естественно, никаким туменом он при этом не командовал.
В правление какого из Ханов это случилось - сказать трудно, они менялись довольно часто. Вероятно, это произошло до того, как последний Хан «Великой замятни» Арабшах сел на ордынский престол. К этому моменту наш Мамай еще достаточно молод и энергичен, ему всего 26 лет: оптимальный возраст для свершения воинских подвигов!
Ханы пристально следили за политической обстановкой в сопредельных землях, несмотря на нестабильность положения в своем царстве. От их внимания не могло ускользнуть то обстоятельство, что на Руси появляется явный претендент на лидерство - Московское княжество. Хотя, эта тенденция проявлялась еще не так явно, но в перспективе могла стать весьма серьезной угрозой.  Нужно было, как-то взять ситуацию под контроль.
Просто так, беспричинно, послать войско на Москву Хан не мог: в тех условиях внутреннего разброда Ханам было нужно всегда иметь войско под рукой. Между тем известно, что Хан Арабшах предпринимал в 1377 году успешный поход на русские княжества и даже одержал победу в бою на реке Пьяна.
Скорее всего, эти боевые действия стали ответом на набег русских князей в 1376 году на Волжскую Булгарию, где те сильно побезобразничали. (Военные действия на границе вылились в обыкновенный грабеж, без каких-либо политических целей.) В это время дальше приграничных земель Нижегородского и Рязанского княжеств ордынские военные отряды не проникали, а их жители ни о каком сопротивлении не помышляли, а просто разбегались по лесам. Повторять подвиги Батыя Хан Арабшах совершенно не планировал.
Конечно, были и другие схватки, проходившие с переменным успехом. Но какого-то стратегического плана относительно Руси у Ханов не прослеживалось. Это обстоятельство можно объяснить тем, что с Юга из Средней Азии появилась неожиданная опасность в образе Тимура и его войска. Как раз на это время приходится начало борьбы за трон следующего Хана - Тохтамыша, поддержанного этим могущественным среднеазиатским эмиром. Хотя первоначально события и разворачивались на дальних окраинах Золотой Орды их опасность была очевидна для ее слабого Центра.
Поэтому логично предположить, что Хан Арабшах, поддерживая Мамая в его амбициозных устремлениях, рассчитывал таким образом вовлечь Москву, а потом, если повезет, и всю Северную Русь в дело укрепления своей власти на Сарайском престоле. Это стремление понятно, если принять во внимание, что в Северном Хорезме появился Тохтамыш, который опираясь на помощь эмира Тимура, начал заявлять о своих претензиях на власть в Золотой Орде. Конечно, это не могло не беспокоить Хана, сидевшего в Сарае.
В этой борьбе за власть требовались новые ресурсы. Если Москва принимает ислам, то она окажется частью мусульманского золотоордынского мира. Через усиление Москвы, глядишь, и по всей земле русской распространится магометанство. А это повлечет за собой экономико-политическую интеграцию Руси в структуру мира Золотой Орды, что несомненно усилит ее потенциал. Кроме того, Русь станет и поставщиком людских ресурсов для войск Хана. К тому времени, рассчитывать на помощь полунезависимых от Сарая территорий было нереально.
Именно поэтому Мамаю предоставили свободу действий. Расчет был прост: «коль соберешь войско, благословляем идти на Москву. Если сядешь на ее престол, в обиду не дадим и поддержим. А там, посмотрим, как все сложится, может повезет, и вся Русь, тоже, станет мусульманской».
Международное положение Золотой Орды позволяло ее Хану не особенно считаться с Москвой, пусть перспективным, но все-таки еще захолустным княжеством. Наверняка и в самой Москве была «ордынская» партия, желавшая укрепления княжества любой ценой – вплоть до вероотступничества. Напомним, что тогдашняя Русь раздроблена и за власть продолжали яростно бороться группировки князей и бояр различной политической ориентации.
Итак, наш Мамай «Иванович» сделал свой роковой выбор. Ему осталось только собрать войско и изгнать князя Дмитрия Ивановича из Москвы.

БОЕВЫЕ СИЛЫ ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИХ СТОРОН

Теперь оценим какие силы могли сойтись на Куликовом поле.  Этого до сих пор точно не установлено. Ортодоксы исторической науки, не дружащие ни с логикой, ни со здравым смыслом, оперируют просто фантастическими для того времени армиями. Действительно, в летописях фигурируют цифры от ста до четырехсот тысяч человек. И их, не задумываясь, повторяют в большинстве официальных теорий и написанных на их основе учебников по истории России.
Между тем, в эпоху Средневековья войско в 20 – 30 тысяч человек считалось огромным, такие силы могли выставить лишь централизованные и экономически развитые государства. Например, в знаменитой Грюнвальдской битве в 1410 году Тевтонский орден собрал около 11 тысяч человек, а Польско-Литовское войско, вместе с союзниками и тремя тысячами татар, насчитывало 17 тысяч бойцов. В общей сложности 28 тысяч воинов - вот и все, что смогли позволить себе могущественный Орден и Польско-Литовское королевство.
Мы далеки от того, чтобы упрекать авторов летописных сводов в столь невероятном преувеличении. Во-первых, современные ученые имеют, как правило, не оригиналы, а более поздние списки обычно XV-го, а то и XVI-го веков. Изменялась жизнь, со временем менялись понятия и обороты речи.  Переписчики, порой не понимая смысла какого-нибудь слова, заменяли его другим, как им казалось, более подходящим. Отсюда при переводе с древнего языка на современный и рождались нелепицы.
Если вдуматься, то «тысяча» - это военно-административная единица, то есть отряд, который выставлял город или вассал по требованию Великого князя. В таком случае «тысяча» насчитывала столько воинов, сколько мог выставить данный город или местный удельный князь, а это всегда было значительно меньше арифметической тысячи.
Сегодня сложно доподлинно представить административное деление Московского княжества и зависимых от него территорий. Вполне может быть, что таких «тысяч» и было во владениях Дмитрия Ивановича около четырех сотен, и летописец упомянул их дабы показать таким образом единство земли Московской перед лицом врага. А уже потом это сообщение бездумно приняли за чистую монету.
Теперь взглянем объективно на военно-экономический потенциал Москвы. Во-первых, население княжества было в подавляющем большинстве сельским, к тому же разбросанным по глухим небольшим деревням. Городов было немного, да и численность горожан в них была невелика - несколько тысяч человек. Во-вторых, феодальное войско состояло из княжеской дружины и ополчения так называемых городовых полков.
Что касаемо дружины, то это был отряд профессиональных воинов, сражавшихся в конном строю, которые находились при ставке князя. Ополчение же набиралось из крестьян и ремесленников, живших в городах и их ближайших окрестностях. Думается, что до отдаленных селений княжеская «мобилизация» вообще не добиралась.
Сбор ратников осуществлялся, видимо, посылкой гонцов от Великого князя с грамотами к административным начальникам тех или иных территорий, на которых они должны были собрать воинов. На это требовалось время, причем немалое. Также следует учесть, что срок жизни в те времена был весьма непродолжителен, в среднем простолюдин доживал до 30-40 лет. Это обстоятельство резко ограничивало численность собираемого войска.
Абы кого в войско то же не набирали, в отличие от сегодняшней поголовной мобилизации. Для участия в военном походе ратнику необходимо было иметь определенную экипировку и элементарную боевую подготовку, в противном случае от такого бойца в сражении не было бы никакого толку. Но обучение военному искусству на Руси не проводилось, в отличие от кочевых народов, которые чуть ли не с младенчества готовили воинов.
Вооружение русских ополченцев было довольно примитивным. Для защиты использовались деревянный щит, плотная стеганая фуфайка так называемый тегиляй и особая шапка (кольчугу и шлем могли позволить себе лишь очень состоятельные люди). Оружие - лук со стрелами, копье (рожно или сулица), нож, топор, кистень. Такая вещь, как меч, была тоже очень дорогой и доступна лишь избранным. К тому же ополченцы не обладали военной подготовкой профессиональных дружинников. В общем, ополчение было не очень многочисленным и боеспособным.
Резонно предположить, что Дмитрий Иванович мог собрать под свои знамена в самом лучшем случае до пяти тысяч таких ополченцев, а в реальности около трех тысяч. Реальной силой была только дружина. Московский князь мог позволить себе содержать около двухсот профессиональных воинов: это были всадники, закованные в тяжелые железные доспехи, по сути дела, рыцари.
А рыцарь на поле боя стоил сотни, если не больше, пеших ополченцев. Мелко-удельный князь мог содержать не более нескольких десятков таких рыцарей. Кстати, не следует исключать также помощь Тевтонского ордена, который мог прислать отряд-«знамя», обычно числом около восьмидесяти рыцарей. (Их можно рассматривать, как наемников.) Предположения об их участии в битве легко объяснить тем, что Орден являлся противником Литвы, а значит был естественным союзником Москвы. Только этим можно объяснить появление в орденских хрониках того времени сведений о сражении. Таким образом в войске Дмитрия Ивановича было примерно 3 500 пехотинцев-ополченцев из городовых полков и около 400 рыцарей.
Здесь следует указать на несколько грубых ошибок, которые допускают современные исследователи, и в особенности военные историки.
Во-первых, они не делают никакого различия между Русью вообще и Московским княжеством. Для них само собой разумеется, что по зову Москвы собиралась чуть ли не вся Русь. Это не так: Новгород, Тверь, Рязань и ряд других владений не имели резонов выступать на стороне Москвы.
Во-вторых, все исследователи мыслят современными категориями, тогда как они резко отличаются от средневековых реалий. Яркий пример этому – изыскания военного историка генерал-майора Е.А.Разина. Вычисляя численность войска Дмитрия Ивановича, он исходит из мобилизационных схем Мировых войн. Причем, мужики у него в XIV-м веке живут гораздо дольше 60 лет, (в войско он записал всех от 15 до 59 лет, прямо тотальная мобилизация). Приблизительную численность войска князя он определил в 50 тысяч воинов, это конечно скромней нежели 400 тысяч. Но все равно прямо-таки мировая война получается, только без телефонистов-связистов и железных дорог.
Е.А.Разин «вычислил» даже количество пароконных подвод для Московского войска - около 5 тысяч! Но, если пустить их даже в два ряда, то такая колонна растянется на 15 километров! Сколько времени такое войско будет ползти до Дона? Да и чем кормить всех этих лошадей в дороге? Кроме того, нужно кормить и войско, а это всегда было проблемой для полководцев всех времен.
Кроме того, естественным ограничителем численности средневековых армий являлось невозможность управлять крупными подразделениями. В распоряжении полководцев были исключительно вестовые и посыльные. Все это резко снижает быстродействие управления и может так случиться, что приказ и вовсе не дойдет до подчиненных.
Теперь посмотрим на воинство Мамая. Для того, чтобы собрать войско, ему были нужны прежде всего деньги, поскольку никаких доходных владений у него не было. Откуда же он их мог получить? Источники указывают на его контакты с генуэзцами, а также на сговор с Литовским князем. Действительно, не исключено, что спонсорами похода явились генуэзцы, которые ссудили его под гарантии будущих торговых привилегий и возврата денег с процентами после воцарения в Москве. Это обычная практика всех времен, тут нет ничего невероятного.
Литовский князь, обещавший привести свое войско под знамена Мамая, в решающий момент попросту струсил, хотя это выдали за опоздание. Никакой помощи он Мамаю не оказал, равно как и другой его гипотетический союзник - Рязанский князь.
Реконструируя сбор войска Мамаем, отметим, что Ордынский Хан едва ли мог предоставить ему помощь. Боеспособные войска нужны были ему самому, непосредственно в метрополии. Угроза появления отрядов Тохтамыша к этому времени становилась все более реальной, в такой обстановке распылять войска было опасно.
Поэтому в распоряжение Мамая смогли предоставить небольшой отряд иррегулярной легкой конницы. Скорее всего, это была какая-то половецкая Орда, кочевавшая в Донских степях около границ Руси. Ее численность можно оценить приблизительно в 2,5-3 тысячи всадников. Надо полагать, что Мамай, пользуясь формальным разрешением Хана на вербовку, действовал при этом независимо от своих покровителей. Скорей всего он соблазнил кочевников возможностью легкой наживы, представляя грядущий поход, как привычный им лихой набег на беззащитных поселян. Для такой акции санкция центральной власти скорее всего и не требовалась.
В некоторых книгах о Куликовской битве фигурирует так называемая «черная пехота» - генуэзские наемники. Безусловно, это легенда, поскольку взяться им было неоткуда, да и будь они в войске Мамая, судьба Москвы была бы плачевной.
Скорее всего, речь идет об итальянских кондотьерах и их отрядах, но действовали они в Италии, а не в Крыму. Можно допустить, что у Мамая могли оказаться военные инструкторы из генуэзцев и этот факт впоследствии лег в основу легенды о пресловутой «черной пехоте».
Кроме конницы у Мамая была и пехота. Скорее всего она состояла из таких же ополченцев, что и у его противника. Вербовали наемников в пограничных землях Литвы и в Верховских княжествах, которые формально тогда ей подчинялись. Через эти земли лежала дорога на Москву, а поскольку Литва поддерживала Мамая, то юридических проблем с такой вербовкой не было.
Видимо, эти наемники-славяне получали какой-то небольшой аванс и обещание выплатить основную сумму после победы. К тому же не последнюю роль в мотивации играла заманчивая перспектива захватить богатую добычу в поверженной Москве. Стоит уточнить, что для жителей тех земель, где вербовались наемники, москвичи являлись совершенно чужими людьми повоевать с которыми сам Бог велел. Совершенно очевидно, что этой пешей рати отводилась роль своего рода пушечного мяса: в рукопашном бою, в основном, гибнут пешие воины.
Надо думать, что в желающих вступить в войско Мамая недостатка не было, и ополчение Мамая можно оценить в 5-6 тысяч бойцов. В результате Мамаево войско было больше Московского раза в два, но военная подготовка этих наемников не могла быть высокой, поэтому численный перевес в целом не имел решающего значения.
Итак, князь Дмитрий Иванович собрал около 3,5 тысяч человек ополчения и около 350 рыцарей, а Мамай около 5 тысяч бойцов и около 2,5 тысяч конников. Таковы были реальные более чем скромные силы противоборствующих сторон.

ВЫБОР МЕСТА БИТВЫ

Князь Дмитрий Иванович не был дилетантом в военном деле, он реально оценивал ситуацию и свои силы. А теперь подумаем, решился бы Московский князь идти в столь дальний поход навстречу почти вдвое превосходящим силам противника, и имевшему, в условиях степи, очевидное тактическое преимущество. Дело в том, что донское Куликово поле – лесостепь, а значит идеальное место для конницы. Поэтому, князю было выгодней навязать битву там, где у противника не будет решающего тактического преимущества и где проще организовать снабжение войска.
Идти за триста с лишним верст малыми силами куда-то на Дон в военном отношении - чистое безумие: войско оказывалось в оперативном окружении, а рати недружественных Литовского и Рязанского князей находились в верховьях Дона. Путь к Куликову полю довольно изнурителен для пехотинцев, занял бы много дней. А в случае своего поражения Московское войско было бы обречено на верную гибель. Поэтому Дмитрий Иванович должен был вынудить Мамая принять то место битвы, которое было бы выгодно ему.
Как мы уже упоминали, в древности военно-торговой дорогой на Юг являлся Каширский тракт, поэтому Мамай мог идти на Москву именно этим известным путем. Это привычнее и удобнее, чем вести войско по пересеченной местности. Безусловно, со вступлением Мамая в русские земли за его передвижениями неотступно следили лазутчики Московского князя, которые постоянно сообщали сведения о передвижении противника.
На пути следования Мамая не было ни каких сколь-нибудь серьезных крепостей или укрепленных городов, поэтому его маршу на Москву ничего не препятствовало. Его войско двигалось в глубь Руси, а Дмитрий Иванович, заранее заняв удобную позицию, ожидал появления неприятеля. Где же находилась эта позиция?
Понятно, что нельзя было допускать Мамаеву рать к стенам самой Москвы: следовало встретить его на дальних подступах в таком месте, где численное превосходство не могло быть реализовано в полном объеме. Таким местом могло послужить только пространство в окрестностях деревни Нижние Котлы, вблизи которой проходил тот самый Каширский тракт.
В этом месте тракт втягивается в своеобразную котловину. Слева протекает речка Котловка в которую несколько выше впадает другая речка Коршуниха, называвшаяся, по некоторым данным, до XVII-го века Куликовским ручьем. Это название скорее всего, и отразилась в названии места битвы. (Впрочем, существует миф, что вблизи поля было замечено большое количество куликов.) Эти речки текут в глубоких и густо заросших оврагах-балках, делавших затруднительными маневры не только конницы, но и пехоты.
На правом берегу Котловки находится высокая возвышенность. (Помните про одну из московских «поклонных гор»?) Это - отличный наблюдательный пункт всего в километре от места схватки. Справа, тянется Большой Андреевский овраг, где течет речка Чура, а выше в нее впадает ручей Черторой, которые препятствовали маневрам с этого фланга.
Сегодня эти речушки кажутся мелкими, но в ту эпоху климат был более дождливый, поэтому они могли быть значительно полноводней. Замыкает все это пространство Москва-река, имеющая в этом месте высокий и крутой правый берег. В общем, данная местность для маневров вражеской конницы совсем неподходящая: обходной маневр ни с какой стороны осуществить невозможно и единственно возможное направление для атаки - только в лоб.
Конечно, сегодня ландшафт сильно изменился ориентироваться на современное состояние поля битвы сложно. В настоящее время долины речек Котловка и Коршуниха плотно застроены, местами эти речки уходят в трубы под землю. Но еще не так давно, местность была пустынной, о чем свидетельствуют фотографии 60-х и 70-х годов прошлого века.
Московская Поклонная гора или Красный Холм, на котором держал свою ставку Мамай осталась - она настолько высока, что сейчас активно используется в качестве горнолыжной трасы. На месте Андреевского оврага теперь проходит третье транспортное кольцо. Но представить себе размеры и границы поля сражения можно: здесь могли разместиться войска, численность которых мы вычислили теоретически.
А теперь сравним предполагаемые поля сражения на Дону и Москве-реке. В отличие от нашего, Куликово поле на Дону весьма обширно, небольшое войско там потерялось бы, а конница легко обошла бы его с любого фланга. К тому же, поле перерезано множеством мелких речушек и ручьев, затрудняющих маневры войска. И, кстати, там нет господствующей высоты, с которой удобно наблюдать за сражением. Где Мамаев Красный Холм? Нет его там!  На всех картах и схемах он изображен весьма условно.
А вот, обойти позиции русского войска у Котловки практически невозможно, нет на Москву другой дороги. И даже если бы Московское войско потерпело поражение, у него оставалась возможность отступить к Симонову монастырю-крепости и запереться в нем. Осадной техники у Мамая не было, а пройти мимо он никак бы не смог. Штурм крепости неизбежно привел бы к потерям, а значит для захвата самой Москвы сил у него уже не осталось бы.
И, наконец, Московское войско размещалось в относительно густонаселенном районе: тут и село Коломенское, и Нагатино, и Новинки, и Котлы. Это решало проблемы постоя, снабжения провиантом и фуражом. А для того, чтобы занять боевые позиции, не нужно было совершать изнурительный марш. Князю Дмитрию Ивановичу оставалось только терпеливо ждать и следить за противником.

ЗАМЫСЕЛ ПОЛКОВОДЦЕВ

Перед тем, как войска начнут битву, мы еще раз вернемся к личности Мамая. Есть основания полагать, что он был скорее знаменем похода, нежели его военным руководителем. Представлять молодого Мамая выдающимся полководцем ошибочно. Скорее всего его войском командовал кто-то другой, имеющий опыт сражений. И хотя история не сохранила нам его имени, это несомненно был искушенный в военном деле ордынский воин.
Любому сражению всегда предшествует замысел командования. Несомненно, что ордынский военачальник (для краткости будем называть его просто «Ордынец») и князь Дмитрий Иванович, - каждый со своей стороны - планировали ход будущей битвы. Посмотрим, как же они его видели?
«Ордынец», используя свое численное преимущество, видимо, предполагал связать московскую пехоту фронтальной атакой и принудить ее отступить к переправам. А когда ее ряды расстроятся, неожиданно ударить конницей во фланг, опрокинуть ее в Москву-реку, а затем окончательно уничтожить. Оригинальной такую тактику назвать нельзя, но она часто приносила успех.
Князь Дмитрий Иванович в военном деле тоже был не новичок и вполне мог предвидеть замыслы противника. Что он мог этому противопоставить? Своих пехотинцев он построил четырьмя отрядами. Первый - Сторожевой полк - должен был расстроить ряды наступающей вражеской пехоты, а затем слиться с Большим полком. Большой полк представлял собой главные силы, фланги которого прикрывали соответственно полки Правой и Левой руки. Позади них располагался небольшой резерв, который мог быть переброшен туда, где возникала угроза прорыва.
Между тем у князя Дмитрия Ивановича оставался еще и отряд в 350 рыцарей, их он поместил в засаду. Очевидно, отряд прятался где-то в зарослях у берега Котловки. Расчет был прост: когда кочевники атакуют всей конницей и начнут прорывать левый фланг, то конники, увлекшись боем, забудут про тыл. В этот момент им в спину ударит свежий отряд рыцарей, противостоять которому легкие всадники не смогут. Ну а дальше, как говорится, на все Воля Божия.
Так, скорее всего, представляли себе битву противники, а теперь посмотрим, как все складывалось на самом деле.

ХОД СРАЖЕНИЯ

Согласно тогдашним военным правилам, впереди основных сил шел небольшой передовой отряд – караул. Видимо, 6 сентября он, где-то на подходе к Котлам, наткнулся на московские сторожевые разъезды, произошел скоротечный кавалерийский бой и стороны разошлись. Для Московской рати это был сигнал к полной боевой готовности. А тем временем войско Мамая постепенно подходило и сосредотачивалось на исходных позициях. Весь день 7 сентября отряды Мамая отдыхали после долгого марша и готовились к предстоящему сражению.
И вот настал день схватки - 8 сентября 6888 года по русскому летоисчислению, и 758 год хиджры по мусульманскому. Ранним утром Мамаевы войска выдвинулись на исходную линию атаки. Над войском Мамая колыхались зеленые знамена, а над Московской ратью – черные.
Думается, что князь Дмитрий Иванович не только заранее выбрал, а даже как-то подготовил ландшафт, чтобы заставить противника разворачивать свои силы в его рамках.
Тут стоит отметить одну небольшую деталь. В это время года подмосковные поля утром затянуты густым туманом, под покровом которого Московское войско построилось в теснине между оврагов, прикрыв таким образом переправы и дорогу на Москву. На левом фланге, в Большом овраге, где текла речка Котловка, князь Дмитрий Иванович спрятал отряд рыцарей. Оставалось дождаться атаки противника. Впрочем, ждать пришлось недолго, и когда туман рассеялся, неприятели увидели друг друга. Теперь обе стороны могли оценить положение.
Что увидел ордынский полководец? Очевидно, московскую пехоту, построенную в несколько каре. Передовой полк – самый малочисленный – был выдвинут вперед, за ним линией стояли полки Большой, Правой и Левой руки. Оценить численность Московской рати можно было лишь приблизительно, однако визуально было видно, что она не очень велика. Мамаево же войско выстроилось сплошной стеной-фалангой.
И вот пропели боевые трубы. Согласно легенде, началу битвы предшествовал легендарный поединок инока Александра Пересвета с ордынским богатырем Челубеем. Безусловно, это поздний художественный вымысел: ни один опытный воин не рискнул бы выехать пред вражеским строем чтобы покуражиться: он погиб бы от первой же стрелы.
Какое-то время оба войска в безмолвии стояли друг против друга. Затем пехота Мамая стремительно двинулась на Московских ополченцев. Первым принял удар Передовой полк, и вряд ли ему удалось долго продержаться. Более многочисленная пехота противника смяла его, но свою задачу полк выполнил: вражеские ряды несколько расстроились, а остатки Передового полка отступили и слились с Большим.
Когда, сошлись основные силы, сражение шло уже по всему фронту. Натиск численно превосходящей Мамаевой пехоты вынуждал редеющие ряды москвичей медленно отходить к переправам. В этот момент «Ордынец» почувствовал, что самое время нанести решающий удар и уничтожить врага.
Опять зазвучали боевые трубы, и на левый фланг Московской пехоты обрушилась лавина ордынской конницы. Выдержать такой удар ослабленное Московское ополчение не могло, отступление к переправам стало переходить в бегство. Лишь, правый фланг еще держался, но и он вот-вот мог рухнуть, поскольку его тыл оказался под ударом. Но увлекшись конной атакой, ордынцы как-то забыли про свои собственные тылы.
И когда недруг увлекся атакой, пропели боевые трубы в лощине речки Котловки, в битву устремились тяжеловооруженные рыцари Засадного полка. Их удар в спину ордынским легким всадникам был поистине сокрушающим. Легкая кавалерия степняков была бессильна против закованных в железо рыцарей. От столь внезапного удара в рядах ордынцев началось смятение, переросшее в панику. Единственной возможностью спасения для кочевников было бегство, чтобы оторваться от рыцарей. Вся масса ордынской конницы, хлынула, сминая свою же пехоту, в обратном направлении.
Битва вступила в завершающую фазу. Степнякам удалось уйти от преследования тяжелой рыцарской кавалерии и спастись. Но вот судьба Мамаевой пехоты оказалась незавидной. Видя бегство вражеской конницы, Московская пехота воспряла духом и двинулась в контратаку. Оказавшись один на один с Московскими ополченцами без какой-либо поддержки, Мамаевы наемники-пехотинцы дрогнули и тоже ударились в бегство. Численный перевес уже не имел никакого значения, вражеская рать превратилась в дезорганизованную, бегущую толпу. Ее потери оказались большими нежели у москвичей.
Сражение завершилось. Завершилось полным разгромом войска Мамая. Московские войны стали собирать своих раненых и хоронить убитых. А каковы были потери сторон? Они оказались весьма велики: количество павших составило где-то до трети войска (с обоих сторон всего от трех до четырех тысяч человек). Естественно, предположить, что убиенных московских воинов похоронили поблизости на погосте Старого Симонова у старой часовни, отпевали их монахи Симоновской обители.
Поверженных врагов не стали бы хоронить вместе с победителями, но убрать тела с поля боя было необходимо дабы не допустить их дальнейшего разложения. Обычно в таких случаях копалась братская могила, а сверху насыпался курган. Действительно, до массовой застройки 1970-х годов на Каширской дороге высился огромный курган, причем и название имел соответствующее - Царский. Судя по всему, это и есть место упокоения убитых воинов Мамая: курган находился не так далеко от места сечи, но несколько в стороне от населенных пунктов. Есть сведения, что когда в 1970-х годах курган срезали бульдозером, то обнаружили множество человеческих костей.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНЕЦ АВАНТЮРИСТА
       
Увлекшись битвой, мы забыли про Мамая. Претендент на Московский престол наблюдал за ходом битвы с близлежащей горы. Помните о Поклонных горах на Котловской дороге? Одна из этих высоких возвышенностей превратилась в последующих литературных произведениях в Красный холм. Когда Мамай увидел атаку Засадного полка, ему стало ясно, что битва проиграна. Вместе со свитой он поскакал прочь от места сражения. Стать Московским князем не получилось...
Но куда он направился? В ордынский Сарай? Едва ли… Как победитель и новоиспеченный Московский князь, он был бы там, выражаясь дипломатическим языком «признан и политически поддержан». Но как проигравший, он стал очень неудобен и даже, в некоторой степени, опасен, как источник «международных осложнений». Законный Московский князь вполне мог потребовать его выдачи на суд и расправу. А к тому моменту престол в Сарае захватил уже Тохтамыш, свергнувший своего предшественника.
Укрепившись на троне новый Хан начинал интриговать против своего недавнего покровителя и союзника эмира Тимура, поэтому ссориться с Москвой ему не было никакого резона. Кроме того, его положение в Сарае было еще недостаточно устойчивым. Надо полагать, что Мамай понимал двусмысленность своего положения, так как путь в Литву тоже был заказан: там не жаждали укрывать проигравшего авантюриста и обострять отношения с соседом.
Поэтому ему оставалась только одна дорога – в Крым. Там, в генуэзских колониях, он мог бы какое-то время отсидеться, а затем спокойно выехать через Константинополь в Западную Европу. Но Крым входил в состав Золотой Орды, а генуэзские купцы, хоть и имели там огромное влияние, должны были учитывать требования центральной ханской власти.
Нетрудно предположить, что Мамай обратился к ним за помощью и купцы, вероятно пообещали ему содействие, но очень скоро политическая ситуация изменилась. Такая помощь могла выйти им боком и сулила не прибыль, а убытки, чего расчетливые генуэзцы допустить никак не могли. Можно предположить, что они получили какой-то ярлык от Хана Тохтамыша, предписывающий задержать неудачливого Мамая и выдать его Сараю. Однако, купцы предпочли его убить, что было вполне в духе всех времен. Нет человека - нет проблемы.
Не исключено, что Мамай был связан с генуэзцами, определенными тайными финансово-торговыми и политическими договорами на случай своей победы, а это могло скомпрометировать купцов и навредить их коммерции.
Так сгинул претендент на Московский престол. Где его могила - доподлинно не известно. Со временем имя Мамая обросло легендами и преданиями, в которых нет исторической достоверности. Точно так же, нет сведений и о потомстве Мамая, который в силу своей молодости, не успел произвести наследников, поэтому не стал родоначальником какого-то отдельного рода.
Вот так бесславно завершился путь одного из самых загадочных авантюристов, претендовавших на престол Московского княжества.
      
ЭХО ИСТОРИИ

Прошло много лет, Москва из мелкого удельного княжества выросла в могучее государство, у которого появилась острая необходимость в создании отечественной истории, без которой невозможно формирование национального самосознания и официальной идеологии.
Уже, Петр Первый поощряет интерес к родной истории, выделяет средства на приобретение археологических экспонатов, тогда же появляется и первый в России музей. Но по-настоящему за изучение своего прошлого Россия взялась при Екатерине Великой. Государыня дала указания историкам разработать официальные исторические теории, призванные, как правило, оправдать имперские амбиции Российской империи.
Как следствие, в просвещенных кругах аристократов зарождается мода на историю Отечества. Появляются первые коллекционеры, для которых основным объектом собирательства становятся древние рукописные книги, хранящиеся в архивах и библиотеках древнейших русских монастырей. Возникают кружки-салоны, типа «Московского общества истории и древностей», где просвещенные люди обсуждают проблемы отечественной истории и свои приобретения.
Придворные историки, имевшие тесную связь с этими кружками и опирающиеся на обнаруженные их членами материалы, стали рисовать фантастические картины далекого прошлого Руси. Здравый смысл и логика отнюдь не являлись критерием оценки их «трудов». Чем фантастичней была теория, тем большую популярность она приобретала. Яркий пример тому - Н.М.Карамзин и его «История государства Российского» -фантастический труд, не имеющий с реальной историей ничего общего, но с энтузиазмом принятый дворянством.
Единственным судьей этих новоявленных историков являлась Императрица. Екатерина II, к сожалению, не отличалась глубокими познаниями в мировой истории, а о прошлом своей империи и вовсе не имела никакого представления. Но она обладала определенным художественным вкусом. Поэтому в эпоху ее правления и зародились «исторические теории», которые впоследствии прочно вошли в учебники истории и стали своего рода научными канонами.
Вот одним из них и стала Куликовская битва - вполне заурядная междоусобная схватка за власть XIV-го века, каких в ту пору было множество. Битва обросла невероятными фантастическими подробностями и была объявлена неким эпохальным событием в истории средневековой Руси. А когда про него прочитали миллионы людей все выдумки сделались правдой и стали приниматься за аксиому.
Впрочем, в некотором смысле битва действительно оказалась решающей для судеб всей Православной Руси. Неизвестно, как сложилась бы судьба Москвы, и других православных русских княжеств, если бы на ее престоле оказался русский мусульманин Мамай.
Но вот сбросить иго Золотой Орды после битвы не удалось: в 1382 году Хан Тохтамыш предпринял военный поход на Москву, закончившийся взятием ее и разграблением, причем удалось это из-за предательства русских князей из другого княжества. При этом, Дмитрий Иванович, недавний победитель Мамая, даже не помышлял о сопротивлении и бежал при приближении опасности куда-то в Кострому, якобы собирать войска на подмогу. Москвичи, оставшись без князя, сели в осаду, но город отстоять так и не смогли. Взяв Москву, ордынцы разорили ее окрестности и ушли с добычей домой.
Полное превосходство Золотой Орды над тогдашним Московским княжеством показало, что сражаться с Ордой в открытом бою, ни Москва, ни Русь в целом были еще не в состоянии: несопоставимость сил была очевидна.
Поход Тохтамыша на Москву был не просто карательной акцией: он уже почувствовал потенциальную опасность в лице Московского Великого князя и попытался нанести ему, так сказать, превентивный удар. На какое-то время Москва оказалась ослаблена, но очень скоро в Золотой Орде произойдут события, после которых ей будет уже не до Москвы.
Евгений ИВАНОВ
P.S. На фото горельеф с храма Христа-Спасителя в Донском монастыре. Сергий Радонежский благословляет московского князя Димитрия Ивановича на битву с Мамаем.
(К сожалению, на этом ресурсе нет возможности разместить все иллюстрации, поэтому автор отсылает читателей к своим книгам, где представлен такой наглядный материал.)