Рассказы человека из 20-го века. Летнее раздолье

 Летнее раздолье

   С раннего детства на деревенских детей возлагались определенные обязанности, в начале не сложные, символические, с годами все возраставшие, избавиться от которых можно было единственным способом – честно и своевременно их выполнив. Летом это в первую очередь прополка картошки и полив различных овощей – огурчиков там, помидорчиков.  И другие мелочи - вроде помыть посудку или, например, сгонять на велике в магазин за хлебом. По мере взросления, заготовка и колка дров, и помощь на сенокосе, и управа со скотинкой.
Но, и на отдых оставалось время  – каникулы же, вольная волюшка.
Мы знали множество игр, некоторые из них ныне не заслуженно забыты. А были и такие, о которых современные  дети не имеют ни малейшего представления. Главные  это , само – собой, футбол и волейбол, со всеми его разновидностями. Затем играли в попа- гонялу, и в чижика, и в царь – палку, и в шнурок, и в городки,  и в догоняшки, и в прятки, и в цепи кованы, и в третий лишний, и в войнушку…  Да каких игр только не было. Дело в том, что в то былинное время, телевидение к нам еще не дошло, а о компьютерах  и всяких там гаджетах ни кто и не слыхивал. Их по – просту не существовало.
Информацию о внешнем мире народ получал  из газет и журналов,  кино и из радио приемников. Не большая коробка «Радио» висела где ни будь на стене в каждом доме. Радиовещание начиналось в 6 утра и заканчивалось в полночь. Шли интересные радиопередачи : «С добрым утром», «Клуб знаменитых капитанов», «Радио няня», «Театр у микрофона». Транслировалась эстрадная, легкая и классическая  музыка. Передавались новости, прогноз погоды,звучали сигналы точного времени. Иногда даже комментировались в прямом эфире футбольные матчи. Не забыть, как в летней утренней тишине, над селом из уличного репродуктора раздавалась бодрая музыка и голс диктора: « Начинаем утреннюю зарядку. Поставьте ноги на ширину плеч, поднимите руки вперед. Делаем приседания. Раз, два, три, четыре». 
Но, вольготной летней порой сидеть дома и слушать радио – это кем же нужно быть?  Целый день мы проводили на вольном воздухе.
 Одно время просто помешались на игре в лапту. Это надо было переплыть на Вершину в дырявой, верткой, грозившей в любую минуту перевернуться и пойти ко дну, лодчонке; как положено, с криком, шумом и визгом девчонок. Достигши противоположного берега, побеситься, побегать и наконец начинать ИГРУ.
   В начале делились на две команды. Дело не хитрое, но ответственное.  Капитанами, матками по-нашему, назначались хорошие игроки, то есть те кто без промаха лупили шаровкой(лаптой) по мячику так, что улетал он даже за пределы игрового поля. К маткам попарно подходили простые смертные и задавали самые нелепые вопросы, типа: «Бочка с салом или казак с кинжалом?» – Толстый у нас один Вовка Когтев. Загадка решалась просто, а потому остальные имели право кричать: « Не честно! Не считОво!» – Ан нет, оказалось, что парни всех перехитрили, бочка с салом это худющий Сашка Лунин, а Когтя наоборот казак с кинжалом. И опять смех, шум и крик. Каждый стремился попасть в команду с сильными игроками и, что бы достичь своей цели, люди нередко пускались на хитрости и различный мухлеж. Наконец, команды созданы, теперь нужно определить какая команда начинает игру, а какой голить. Этот вопрос решался с помощью палки, длиной около метра – нижний конец брал в правую руку один из капитанов, второй брал выше, вплотную и так перебирали до верха; выигрывал тот, что брался за самый верх, за кончик.
Вот, закончены все приготовления, начинается сражение, которое будет длиться весь день, до вечера, до поры, когда дальше уже играть не возможно потому, что солнышко уже низенько, мы проголодались, и нас наверное, обыскались родители. Волей – неволей приходится переправляться на родимый берег и тянуть по домам.
   Само собой ходили по грибы, по ягоды; и из этих походов ни когда не возвращались с пустыми руками.
   Юк(Юрка Ивакин) был удачлив в рыбалке, вечно в числе первых, то же и с грибами – ягодами. Ягоды - клубнику он брал не как все мы - лишь бы поскорее наполнить бидончик, а только крупные и спелые ; при этом умудрялся закончить работу в числе первых. Витька Мардышов(Вир) иной раз пытался забежать вперед всех, торопился, хватал ягоды обеими руками. Он был младше меня на год, а Юрки и вовсе на два, в детстве разница существенная, поэтому каралось его не достойное поведение лишь подшучиванием. Юк был лучшим футболистом и лучшим хоккеистом. Футбольные баталии летом, и ледовые побоища зимой длились у нас часто до ночи; и только полная темнота, делавшая дальнейшую игру не возможной, разводила противников. На всем протяжении матчей велись горячие споры, ведь судей у нас не было. «А ты вечно в офсайте пасешься!» «Это не офсайт!»– и т.п. До драк дело, сколько я помню, не доходило. Юк был умнее и практичнее нас – « хитрый и ехидный»,– определял какой ни будь, недолюбливавший его орел, в горячем споре.
   Он первый поменял свое отношение к девчонкам, и мы вскоре последовали его примеру. До этого девчонок мы презирали, старшие – Саня Филюков и Когтя уже и «поддруживали». Уличенный в заигрываниях награждался кличкой «бабий пастух».
   Как то жарким июльским днем шли мы переулком на Кулунду, купаться. И я, всегда горячий поборник законов и справедливости, обозвал Саню этим самым пастухом. Вдруг Юрка совершенно спокойно оборвал меня: « Да брось ты, Пьер, вроде бы уже не маленький!»– И поведал нам, что им в классе читали книжку об отношениях мальчишек и девчонок, в которой в частности говорилось, что отношения эти проходят три стадии: первая, когда дерутся; вторая, проявляют интерес ( дергают за косички); и, наконец, третья - любовь и дружба. Мы молча проглотили эти откровения, но, думаю, с этих пор и перешли во вторую, а вскоре и в третью стадии.
   Откуда берутся дети мы довольно ясно представляли себе, думаю, с первого класса. Старшие просвещали младших, роль родителей и школы в этих вопросах сводилась к нулю. Разговоры с пацанами велись откровенные, слово любовь считалось стыдным, зато лихо употреблялись слова матерные.
   Был период когда читали мы взахлеб «Три мушкетера», книга ходила по рукам; на прочтение давалось два-три дня. Поэтому читать приходилось заполночь, до препирательств с родителями. Я, правда, самым наглым образом продержал книгу чуть ли не неделю. Не хотел глотать текст бегом, читал с чувством, с толком – наслаждался в общем.
После этого начались игры в «мушкетеров». Шпаги делались из длинных таловых прутьев, ножом выполнялся орнамент на рукояти, руку защищала жестяная крышка от трехлитровой банки. Все хотели быть Дартаньянами, Юк – Арамисом, и это ни кто не оспаривал. С трудом роли распределялись, и мы начинали «стражаться», словечко это употреблялось у нас в смысле фехтовать, а не в смысле сражаться.
Все наши пацаны были «орлами», не нытиками, не трусами - иного не позволял  неписаный кодекс чести.
   Через дорогу от нашего дома жили погодки Колька и Сашка Лунины.  Колька, обладая характером живым, непоседливым и азартным, бывало и ремня получал. Честно говоря , заслуживал порку регулярно. Как то достал с чердака две отцовские «мелкашки»( малокалиберные винтовки), разыскал патрончики к ним; и мы пуляли из них за огородами во что попало. Звук от выстрела слабый, не громкий хлопок. И казались нам эти винтовки безобидными игрушками. Что это серьезное оружие понял я много позднее, уже взрослым. Пукалка эта пробивает на сто шагов насквозь стальную двухсотлитровую бочку. Пуля выпущенная из этой игрушки летит более километра. Каких бед могли мы наделать, но обошлось.
   Узнавши о наших забавах, дядя Толя Лунин, отец братиков, поступил просто – спрятал мелкашки у кого – то из знакомых, а нам сказал, что утопил их в каком то озере, название которого так же засекретил. Немного повзрослев, Колька один из всех нас занялся радиохулиганством. Радиотехнику он так ловко скрывал дома, что отец его ни как не мог ее отыскать. Чего не творил только друг мой Колька.
   «Творили» все мы не мало. Забавы иной раз бывали такие, что только ах! Кто придумал эту не знаю. В ту пору мы были совсем юными и глупыми, учились в первых классах. Дожидались темноты, после чего всей ватагой выдвигались на Ленинскую, поскольку там часто проходили автомашины, да и хулиганить на своей родной улице, как - то не удобно. Поперек улицы, от одного деревянного столба до другого натягивалась толстая нитка, «партизаны» укрывались за заборами. Шофер очередной машины, неожиданно увидевший в свете фар веревку, протянутую через дорогу, резко бил по тормозам. Машина останавливалась, и тут мы начинали метать в нее камни, норовя попасть по кабине. Когда злой, как черт, с монтажкой в руке, шофер выскакивал на дорогу, мы уже улепетывали со всех ног; уходили огородами, с ходу перемахивая заборы между участками; бешено колотились сердчишки малолетних бандитов. Догнать нас в темноте было не реально. « Игра» эта правда быстро вышла из моды, потому что совесть говорила в нас в полный голос.
   Темным вечером можно было еще подвесить на нитку картофелину к окну какого либо дома, и дергая за другую длинную нитку, стучать ею в окно. Хозяин отодвигал занавеску и напряженно вглядывался в темноту, пытаясь понять, кто это стучится к нему в поздний час. Следовало подождать, и через минуту постучать повторно. С руганью и угрозами хозяин выбегал на улицу обычно после третьей попытки. Не всегда, иной раз оказывался он человеком с юмором, сам когда – то был молодым. Получалось доброжелательное общение в темноте с шутками и смехом.
   Став постарше, мы открыли для себя порох. У моего отца, например, ружье в то время висело на матке ( балка перекрытия ), а припасы: «капцуля», порох, дробь, пыжи, гильзы - хранились в открытом деревянном ящичке на полке. О сейфах в те благословенные времена ни кто и слыхом не слыхивал. И мы приноровились приворовывать порох и взрывать его где ни попадя.
   Однажды изготовили небольшую пушку примитивной конструкции. Орудие это представляло собой кусок стальной трубы диаметра  40 или даже 50 мм, забитого одним концом в березовую чурку; с боку, у основания труба эта имела косую прорезь для запала, вот и вся недолга. Испытывать «пушку» решили на нашем домашнем озерке, в него впадает протока Кулунды наша Лягушка. Зимою на  озерке происходили наши ледовые сражения в хоккей с барабинскими, поскольку  было оно пограничным между нашими владениями.
Вот здесь то и решили мы ухамаздать одним выстрелом сразу несколько уток; ведь просто так, зазря мы ни когда ни чего не делали. Поскольку парнями были уже большими ( я учился в пятом классе), то придумали запал, приводивший к взрыву пороха не мгновенно, а через пару секунд. Всыпали в ствол пригоршню пороха, запыжевали, как следует быть. Заряд состоял из дроби всех калибров и шариков от подшипников, не могу поручиться, что не было там и рубленых гвоздей. Запыжевали и заряд.
    «Орудие» установили на бережку, направив ствол в сторону уток. Охота в летнее время была естественно запрещена, и утки, ни кем не пуганые, спокойно жировали на мелководье, не чуя беды. Юк подпалил запал, отбежал метров пять и упал в канаву, остальные укрылись заблаговременно. Только благодаря таким неслыханным мерам предосторожности обошлось без жертв. Выстрел получился таким оглушительным, что его вероятно услышали жители всего села. Колька Лунин в последствии утверждал, что дробь раскинуло по всему озеру, и она достигла даже противоположного берега. Ствол пушки разворотило. Утки, не ожидавшие ни чего подобного, с душераздирающими криками уносились через камыши подальше от этого ужаса. Впрочем, по всей видимости не пострадала ни одна.
   И мы все остались живы и здоровы. Долго хохотали над своей глупостью; и бурное веселье вспыхивало в нашей компании всякий раз, как вспоминали мы «испытание» пушки.
   Взрывали так же бутылки с карбидом кальция, добывавшегося у газосварщиков. Технологию изготовления бомбы из стеклянной бутылки приводить не буду, от греха. Бутылка иной раз взмывала вверх, как ракета, а иной раз взрывалась на месте – тут уж, как повезет. Наши забавы с карбидом то же обошлись без жертв.
   За все время огненных потех пострадали у нас два человека – Юк , как то раз опаливший себе лицо и брови, вспыхнувшим порохом; и один мой родственник, приехавший в гости, как на грех в день испытания ракеты моего изготовления. Ракета была деревянная из двух половинок, стянутых проволокой; и представляла собой собственно бомбу, поскольку смешать порох с углем я не догадался. Взрыв был не сильный, но домой привел я гостя с лицом опаленным, красным, как у рака и без бровей и ресниц. Слава Богу, глаза в обоих случаях не пострадали.
   Были у нас и обыкновенные забавы, не угрожавшие жизни и здоровью. У братиков Луниных, появилась камера от ГАЗика. Взрослый человек не в состоянии придумать такой вещи хоть какое ни будь разумное применение, для нас же это было сокровище. Без нее мы уже не представляли себе купания. Накачанная ручным насосом до звона, весело подпрыгивая, катилась она перед нами; катили по очереди, отбирая друг у друга. Вот ватага пацанов и девчонок достигла берега Кулунды; камера летит с высокого обрыва вниз в воду. На ходу сбрасывая одежку, мы мчимся следом. Вода кипит.  Кто-то подныривает под камеру снизу; кто-то, взгромоздившись на верх, встает во весь рост и шлепается пузом о воду. Барахтаемся в воде до посинения, до того что зуб на зуб не попадает. В суматохе кто ни будь обдерет себе бок соском от камеры- не беда, заживет, как на собаке. Накупавшись вдоволь, идем домой; камера катится перед нами. Иной раз дойдем уже до переулка, уж до дома рукой подать; как кто ни будь заорет: «А пошли опять купаться ?!» – И мы поворачиваем назад. И то, вон какая жарынь, пока шли не то что согрелись, перегрелись - самое время искупнуться.
   А рыбалка! В начале удочками, позднее мама связала нам бредешок из прочной капроновой нити, с ячеей настолько мелкой, что попадались даже крупные пескари (бутяки). И мы стали целыми днями, до посинения цедить через него воды Кулунды. Ни когда не возвращались домой без добычи, ведерко, а то и два рыбки всегда припрем. Дома производилась дележка, не как ни будь, а по справедливости. Щучки, линишки и окуни раскладывались поштучно, пескаришки пригоршнями, в кучки строго по числу рыбаков. Затем кто –то  отворачивался, другой тыкал пальцем наугад в какую либо кучку, и спрашивал: «Кому?» – Называлось  имя . Таким образом исключалась сама возможность какого либо обмана, нарушения справедливости .
   Справедливость – основной закон в мальчишеских коллективах. Если бы законы эти мальчишечьи перенести во взрослую жизнь, наступил бы золотой век или рай на земле. Однако, это почему-то не возможно?
Любили рыбачить и на удочку. Пусть улов был не всегда богатым, за то вытянуть из воды рыбину – ни с чем ,не сравнимое, удовольствие.  Шестики (удилища ) изготовляли преимущественно их тонких и длинных осинок. Осиновый шестик хорош во всех отношениях, вот только тяжеловат для мальчишеских рук. Легкие сосновые шестики годились только на пескариную удочку потому, что хрупкие. Про бамбуковые удилища мы слышать слышали, но в руках держать не приходилось, пластиковые  же в то время еще не придумали. Витька Мардышов прослышал как – то, наверное, от какого ни будь болтуна, что нет лучше калинового шестика: и легкий – то он, и прочный. Со свойственной ему целеустремленностью, отыскал Вир в каком- то колочке подходящую калинку, и безжалостно сгубил ее за ради желанного удилища.
   Испытание калинового шестика происходило на Кулунде, за Кожабеком . Растянувшись по берегу речки, мы «блистали» на лягушку. И вот видим Вир зацепил таки щуку и прет ее на берег. Ему бы не спешить, подтянуть рыбину поближе к берегу и спокойно выкинуть на прибрежный песок; но при его азарте это не мыслимо. Побросав свои удочки, мы замерли, ожидая развязку. Было на что полюбоваться – волокет он щуку со всей дури, да только леска из воды не идет, лишь шестик гнется все больше и больше. Не успели мы и ахнуть, как согнулся он в дугу и лопнул пополам. Обломок, влекомый упрямой рыбиной, медленно пошел в сторону противоположного берега. «Ну, и здоровая видать попалась!» Поскидав одёжку, кинулись в погоню вплавь. Витька в числе первых. Уйти от нас с обломком шестика она не имела шансов, поскольку деревяшка эта плавает на поверхности и видно ее издалека. Следует только ухватить обломок и потихоньку намотать на него леску. Ко всеобщему разочарованию оказалась она совсем не большой прошлогодней щукой. Тут конечно началось веселье, подковырки и шуточки. Витька скоро уже ржал вместе с друзьями; а чего унывать, щука все - таки добыта, а отрицательный результат испытания это то же результат. До сих пор вспоминаем  при встречах Витькин калиновый шестик. Пустяк, а помнится всю жизнь. Вот ведь…