Сказка

Добрый молодец, будучи девственником, с первого раза зачал ребёнка невинной девушке. Так им подсказал намёк на природу. Молодец уже знал, что если у девушки месячные, то зачатие производится по-уму только так, — привычным, на просторах миллиардов лет, — методом.

Его предки могли донести ему нечто о намёке на природу, в которой не существует человека, а предки, в его понимании, были довольно широким понятием.

В первые мгновения беременности он ей сразу сказал:

— Ты беременна.

После этих слов, он смекнул, что можно, применив космическое строительство, — обеспечить её жильём, чтобы в обществе привычных ей людей, ни в чём себе ей не отказывать, пока в мгновениях беременности, — разворачиваются всё более и более отчётливые намёки на природу, проецируясь от воображения злой воли в миллиардах случаев.

— Я буду навещать тебя, ибо буду находиться в схожих частотах твоей истинной беременности, чтобы делиться наблюдениями о той природе, которая будет становиться всё ближе и ближе к настоящей. Той природе, в которой вскоре родится человек.

— Но в твоих мыслях миллиарды случаев на моё сомнение, — неловко призналась она.

— Ты скоро станешь мамой и тебе не в чем сомневаться. Мне же предстоит огромный труд и по мере наблюдений..., именно они могут иметь последствия для моих сомнений.

— Не по единому ли шаблону, в русле промысла подобных предков, будет меняться природа, в условиях которой, вскоре, родится человек? — Очень точно избавила от изрядной доли сомнений будущая мама.

— Из твоего вопроса следует, что скорей всего, подобный промысел, не только избавит чаек и бакланов от привычки питаться на помойках. — Иронично, с улыбкой, подметил будущий предок. — Будет меняться огромный, живой, чуткий и умный организм. — Более серьёзно добавил он.

<Ждать продолжения сказки от того, кто есть производное сомнение из миллиардов случаев, которые навоображала злая воля, — бессмысленно, когда велико стечение производных, от прожитых лет, обстоятельств, способных вылиться в кривду строк, оставив злую волю без сомнения, что сказка останется только сказкой.>

<Со своей стороны, чтобы была ясней картинка о том, как блудит злая воля, можно задаться вопросом:
На какой день, в условиях истинной беременности, к подобного рода предкам, явился прямой потомок со схожей задачей и явился ли только один из них, как и явился ли вообще кто-либо, чтобы предоставить больший объём координат?>

<Как бы там ни было, но им, обоим, придётся обратиться к членам своих семей, с расстановкой базовых критериев задачи, понимая, что всех и сразу, в первый же день, после оплодотворения - не соберёшь, а качество формирования того или иного предка, в достаточно широком понимании вопроса, - во многом может зависеть именно от того, либо иного к ним подхода, как к членам своих семей. Хорошо если есть члены семей, к которым можно обратиться по-существу - сразу, до начала первого сна, после оплодотворения...>

Они, наметив общие критерии целеполагания, - сразу устремились к тётушке будущей мамы, которой (как первой, так и второй), - так же, вскоре, придётся родить человека.

— Мне нужно родить человека! — С порога выдала девушка.
— Хм, — поправила волосы тётушка... — А что тебе нужно для этого, поспособствуя, сделать, добрый молодец? — С загадочной улыбкой обратилась она к будущему предку. В ней томилось сомнение, что необходимость племянницы так и останется на плечах только их двоих.

— Меня тревожит множество неразрешённых вопросов. — Не стал теряться юноша. — Каламбур древних письменных символов, отбракованные личинки насекомых (и пятое, десятое, что ушло в умолчаниях молодца), но теплит чувства глаголический символ "Ижица", как самовар, который, вполне, для меня очевидно, и вопреки предчувствиям, прискорбно, заполнен не совсем верно, поэтому кипятит только "Фита" в людских головах...

— Являя "тазик с выменем" для потомков... — Непроизвольно протянулось от тётушки.

— И совсем не грамотный Космос тишины. — Уверенно утвердила базовый триумвират племянница.

— Присаживайтесь, дорогие, у меня аккурат запылился старенький самоварчик, вот только давно уж не видать тех, с кем его можно было бы вскипятить. — Выдохнула с облегчением тётушка.

"Значит о первой спокойной ночи можно будет не переживать, уже, как минимум четверым". — Будто, с дружественным выдохом облегчения, прокаркала ворона, сидящая за окном уютной кухни.

«Намётан ворона насущный глаз!
Ему, да в ваши опытные годы —
Взмах крыльями один лишь раз.
Когда намёк есть на решение невзгоды,
То меньше всем проращивать "алмаз",
Что часто, просто, — прозапас,
Ибо теряется из фаз, запас самой природы...
Дли Ижицы от Азбуки метан,
Как тот бутан, что пламенем набьёт любой карман?».

Так послышалось пение разноголосых пернатых, которые никогда не пролетают мимо, способствуя рою правильных мыслей.

— Давайте продолжим с "далёка", — аккуратно, расставляя кружечки, промолвила тётушка, в тот момент, когда старенький самоварчик, от угольков, уже начал издавать приятные для окружения звуки. — Космическое строительство... — С ещё большим сомнением рискнуло вырваться из неё.

— Я могу опираться только на подсказки природы Земли Вселенной, где Рим, для меня, есть подсказка ключевая, которая ведёт к диалектике, как к искусству задаваться предметно точными вопросами. — Мгновенно подхватил юноша. — Пирамиды же, спроецируют за пару поколений, такие (!!! — поддался эмоциям будущий предок) символьные "пейзажи", что "Фита" съедет в "руну", если в пирамиды заложить, как познавшую "Дзен" нежить, так и нежить, которой ещё писать и писать до подобного "далёка"... То вот так это может нами наблюдаться, когда в природе Земли Вселенной, любая секунда для отбракованной личинки, отсортированной наблюдателями-диалектиками, на особом счету...
— С чем же заварить нам чаёк..., — недвусмысленно, женственно, промурлыкала тётушка.

«Беременность ли лучшая пора,
Которую гоняет детвора?
Ведь..., "кто куда...",
Пока не явится картиночка туда!».

Племянница, сидя у уютного стола, ощущала на своих коленях кота тётушки, который, своим урчанием донёс ей подобные, диалектические мысли.

«Нам Сон, как топорище топора!», — Собачий ум послышался всем со двора. И проскулить, уйдя туда, из будки сторожить, ну не дала, сама лишь мысль собачия одна...

«Пчела вдруг залетела,
Она своим движеньем маленького тела, —
Мальцу чего-то донесла:
"С начала твоих строк, я знать тебя хотела...
И что одеть ты смог, учти, не проглядела!"».

— А доросла ли ты, иль не хотела, до тех эпох, где, как вам быть, без нашего, оболганного тела? — Вырвалось у мальчишки, сына тётушки.

— Увы, пчела не очень-то умела. Она движеньем управляемая мела. А нам, небытия подобия пределам, не донести, ни пчёлам, ни... — Оборвалась беседа мужа тётушки с их сыном.

— Ау, сына! Ау, Мы ees! Приглашаем к столу! — В привычной для неё форме, позвала тётушка членов своей семьи присоединиться к чаепитию.

После привычного призыва тётушки всё сегодня необходимое было в сборе.

— Видите ли как получается, — начала погружать в суть события то оставшееся необходимое, которое, на сегодня, было занято не менее важными делами, — нам нужно родить человека! — Улыбнулась тётушка вдохновляющей на достойные шаги улыбкой.

— Родить человека... — Трепетно пробурчал отец сына тётушки, медленно поднимая чайную ложечку с по-уютному сервированного стола...

— Что же нас тревожит? — Попыталась насытить живостью ума топи её мальчиков тётушка.

— Планеты! — Воскликнул их сын.

— Да, есть такое "дело". Нас тревожит вопрос о том, почему у младших планет Солнечной Системы отсутствуют спутники... Если верить советскому проекту "Венера", то можно узреть обилие на Венере, как планете Любви, гранитных структур формирования грунта. — Аккуратно, водя донышком чайной ложечки по столу, промолвил отец. — Ледники, сошедшие с просторов "Балтийского Моря", территория Финляндии, как Скандинавия... Плюс ко всему генетическая минералогия... — Всё ближе устремлялся к постели отец семейства, всё более уставая в вопросе о том, с чем же заварить чаёк, о наличии которого он даже не сомневался. Они часто понимали друг-друга.

— Ну это же вопрос Любви! — Очень своевременно поддержала момент племянница. — Ведь силён в нас вопрос: "на что же способен добрый молодец ради моей любви?", — Изящно продолжала девушка, которой вскоре придётся родить человека.

— Ледяной шар? Газовое облако? Да Всё, что угодно! — Поддержал разговор будущий предок. — А вот, что касается младших планет, вопрос, действительно, открытый..., — задумчиво добавил он. — Ему казалось проще оставить череду недопонимания в ворохе сего, им, утверждения.

Мужчина, отец сына тётушки, покачал головой.

Вечер близился к концу. За окном столь уютного дома, закат Солнца уже придавал свои краски обустроенной кухне тётушки. Решение же, с чем же заварить чаёк, совокупность мыслящих людей, так и не приняло. Ведь парочка может уйти, а тяжесть тысячелетий остаться на плечах семейных... Предчувствуя, что подобная тяжесть на плечах, разобьёт плечи на два лагеря: плечо семьи тётушки, её мужа и плечо сына. Покинувшие же, ныне обустроенный домашний очаг, будут всеми силами наращивать своё плечо, — плечо далеко не равновесия с их плечами, то так дело не делается.

— Нет, так задача не решается! — Выразил нетерпение отец семейства. — Вам сегодня придётся остаться ночевать с нами.

— Но утро же вечера мудренее, — Очень точно улыбнулась тётушка.

— Так точно! Я пошёл раскладывать вам убранство. — Обратился к парочке, достаточно состоятельный предок.

Отец семейства, будучи проницательным предком, бился в догадках, раскладывая кровати для парочки, — чем же начнётся завтрашний день:
"Грёбаные лыжи, мы же так и не смогли хоть чем-то разбавить те тысячелетия, которые могут произойти от сегодняшней ночи!" — Думал он... Раскладывая убранство для парочки. Ему и в голову не могло прийти, что парочка продолжит делать то, в процессе чего получаются такие псевдореальности. — "Я не туда мыслю. Меня уносит...", — Успокаивал, настраивая себя он.

— Мы что же, зря кипятили самовар, если так и не смогли принять решения? — Воскликнул будущий предок... — Предлагаю пожелать спокойной ночи следующим образом. — Напряжённо сказал отец семейства. — Если сопоставить фрагментарную базу логически, то не окажется ли, что Земля больше Вселенной?

— Ведь войны же это основа всего порожнего действа, как генератора слабоумия времён. — Начал дополнять будущий предок.

— Тогда получается, если выкинуть из головы оптическую иллюзию, которую нам преподносят в качестве снимков Земли из Космоса, то земли-то, может оказаться, всем хватит! — Поддержала беседу тётушка.

— Хороший получился чаёк на ночь глядя. — Спокойно улыбнулась девочка, которой, вскоре, как не крути, но придётся родить человека.

Пчела метко вылетела из приоткрытого окошка уютной кухни. Ведь в частотах взмаха её крылышек, может скрываться нормальная "заварка".

— Umatunto... — Задумчиво прошептал сын разрастающегося в размерах семейства пчёлке вслед. Он был научен, что если взять финское слово "со-весть" и приставить к нему более объёмное слово "своё", из языка народности сету, то совестью окажется именно "чувство ума".

Сын смекнул, что где-то пишется сказка и сразу, с уверенностью, добавил:

— Писателю что-то не дало включить в наш домашний очаг ещё одного персонажа, с которой я бы понял, что в кругу того, либо иного общения, проявляются намёки на то, либо иное зачатие...

— Значит мы сегодня поторопились... — Выразила особую тоску девушка.

— Лишиться девственности с обратной стороны теплее... — Поддержала её начало тётушка.

— Уже большое дело, когда юность выражает чувство ума. — Выдохнул отец семейства. — Благодарим вас за то, что вы сегодня с нами.

— Эх, понимали бы люди, что нам нужно родить Мир, а не "пока два чёрта не выйдет"! — Промычал в утомлении будущий предок. — Эх, понимали бы люди, что вышедшие "черти" из "Рая", уже носятся по свету, в качестве волосатых наблюдателей, за нашим, так сказать, "развитием". — Решил поставить размытую точку в этом вопросе о "не с той стороны", он.

— Йети? — Спросил отец у будущего предка.

— Эхх... — Уронил с тяжелейшим выдохом голову на стол он. — Мёртвый создаст только мёртвых... — Протянул из потустороннего мира молодой старец.

— Петроглифы же могут быть от них... — Смекнул отец семейства.

Молодой старец поднял голову и встав, протянул по-мужски руку отцу семейства.

<«Я родом из мечты,
Где твёрдости ума точны.
Одна там ночь, для жизни нашей ощущения, —
В десятках лет от "слова" заблуждения...»>

Семейство мирно разошлось по своим пенатам. Молодые, лёжа в одной комнате на разных постелях, молча думали примерно об одном:

— Как ты думаешь, что там может происходить в разворачивающихся намёках не природу? — Трепетно поинтересовалась будущая мама человека.

— Пока нет сомнений, что может выразиться некоторый волхв, который, от не полного достатка ума, будет скакать по деревням и весям, пытаясь упорядочить кому-то "Sampo". Наглядные примеры есть. Вот только те примеры не до конца разобрались с корнем этого явления: ведическое "крещение" князя Владимира волхвом Ilm'ом в бане. Это как: Аз Буки Веди, когда запустив подобный процесс, уже более тысячи лет, "Sampo", всё более и более "упорядочивается". Вот только, на сегодняшний день, уже даже для пенсионеров нормой является биржевой пакет на потребление электричества...

— Как основа сегодняшнего всего, что может давать "Sampo", — Пробубнила в полудрёме будущая мама.

— Так точно, но есть ещё, видимо, и вероятность запуска череды намёков на природу, способных спроецироваться от сна моего, где мы можем всё дальше и дальше отдаляться друг от друга... — Выразил словами принимаемую им данность, парень, который может стать, неприятелем, недругом, врагом, а после просто товарищем.

Будущую маму, мягко погрузила в сон усталость. Парень же ещё какое-то время пытался отпустить ревность, но решил взяться за написание пары строк...

«Покинул ли ты край немой,
С волхвом, но будучи собой?
Иль выбежал из бани той,
Как Солнца будущий герой?

"Чтоб что" возникло слово Украина?
Чтоб всем понять, что человека не убить,
Не растерзать и в плен не заманить,
Как, в общем-то и кирзачём не придавить?

А может просто, чтоб росла малина,
В которой рождена Мальвина,
Которой мало слова Украина?
Не жаждется ль просторнее краина?

Про воздух ведь в письме нам не забыть,
Что вовсе не открытием способен быть,
Но двери многим приоткрыть.

Попробуй ка внеси в Талмуд,
Чтобы Творец не был, как баламут,
Всего лишь строчку, — как в деле точку?
Однако мёртвому уже плевать,
На воздуха поток, как благодать,
Которую "ну нахрен создавать!"
И без него всё будет "доживать",
Тысячелетиями "сказки" проявлять...»

— Это что ж получается, что соты так и разворачиваются? — Пробормотал отец семейства, лёжа в постели. — Сперва идёт генерация "Внеземного Разума", который может быть чисто микробиомным, с малюсеньким лишь заделом на человеческую генетику и который поддаётся только самоубеждениям, а дальше по Талмуду, пока каждая Ева не поймёт, что Адам, в Раю, дурак-дураком, даже тот Адам, что из соседнего Рая...

— А если в нас сильна картография мирового пространства, к которому можно обратиться из любого кармана, то не уж-то во главу угла встанет финское слово sota, как "tavai, tavai, tavai!"? — Прохихикала тётушка, не в состоянии уже приоткрыть глаз.

— "Даёшь космическую сталь!", чтоб из недр кладбища "печатать" "тарелки"? — Прорычал от нетерпения муж. — Однако, чувственно интересно мусульманство, будто в Коране уже указаны стрелки на смирение. Дескать, "Шо ж вы "цицко"-то мнёте, "кино"-то давно уже кончилось...". Но, блин, — Не мог остановиться муж, — Как же тогда с циклом телепередач "НЛО. Необъявленный визит", который был развёрнут аккурат под завязку СССР, по центральным каналам, после чего началась новая "чистка-добыча"? — Почесал "репу" отец семейства и махнув рукой, добавил, — Ай, не человеческого ума это дело!

От тётушки уже слышалось сопение глубокого сна.

Сын, сидя у письменного стола, задавался вопросом пера:

— Вот же ж недоношенный-то, а! — Вырвалось из него, когда его уже клонило ко сну. Он, несколько нервно простучал колпачком письменной ручки о поверхность рабочего стола.

«Как в изображении пейзажа выразить наличие в природе человеческого промысла?»

После записи этого вопроса о недоумении, он упал без сил в постель своей кровати, когда все уже давно сопели, не сотрясая стены уютно обустроенного дома.

СВЕТАЛО Аз

Обычный парень, как некогда невинный мальчишка, который вчера зачал ребёнка с девственницей, пробудился от того, что его докучала назойливая муха...

— Всё...! — Понял он. — От меня никуда не деться! — Хотел прорычать он, но у него не получилось.

— Что случилось? — Зевнула в пробуждении уже нечто иное.

— Нам что ж теперь, бороться за утверждения в личной правоте, когда к принятию моей, тебе, как не крути, но придётся прийти. Однако, когда сыну уже будет не по себе от подобного родительства?

Девушке захотелось сказать до боли нам знакомое: "вылетишь у меня!", но у неё не получилось. Однако, что-то ей подсказало, что можно молча утвердить в себе подобную банальность.

— Но мы же уже наметили заранее, более или менее, но общую данность в кругу семьи? — Более умно высказалась она. — Хотя, не к каждому члену пока распахнуты двери... И ты, примерно догадывался о наших девственных мыслях. — Она говорила так, будто была уже несколько не своя, пытаясь понять в чём суть различия с ней, но прежней, оставив вчерашний день за "скобками".

"Что-то лишнее что-ли...", — думалось ей.

— Обострение утраты смирения... Вот, что я чувствую. — Признался обычный парень.

— Ты сказал, сын?

— А как сказать иначе?

После этого вопроса, ему захотелось позвонить отцу и задаться вопросом на тему о том, в каком часу он проснулся.

— Чё творишь? Когда проснулся? — С ходу, голосом, выдал вопросы отцу парняга.

— С трёх утра глаз не сомкнуть. Вдохновился продолжить свою рукопись. Ты знаешь, — романтично захотел продолжть отец, но его оборвали слова сына.

— Ты постоянно совершаешь диалектические ошибки, если бы я был рефери, которого, как ты бы мог понять, не существует, то я бы тебе выставил "неуд". Меня сегодня разбудила назойливая муха в пять утра! — По-братски терроризировал отца парняга.

Отец стал ухохатываться и через романтично-конский смех, напомнил:

— Дружище, я знаю, что ты не дурак, но и умным назвать тебя не могу. Я же тебе уже не раз говорил, что пытаюсь, через письменость, наладить с тобой сбалансированный контакт. Она мне помогает найти себя, а там и с тобой, совместно, утвердить равенство.

— Вчера уже произошло то, о чём я тебя предупреждал! — Понимая утрату положения, продолжал в обыденном духе парняга.

— "Етить твою налево!" — Изумился отец. Он понял, о ком и о чём идёт речь. — Вот только не знаю, как применяя свои уста тебя поздравить, зная о диктатуре твоего пролетариата!

— Разберёмся, — Притупляя истеричный смех, ответил сын романтичного отца.

Парняга был уверен, что в понимании отца, он, дескать — свернёт горы, если горы будут чётко описаны.

— Неее, ну нахрена сворачивать горы, когда пытающаяся свернуться гора, оторвёт ни один "шлафн"? — Бесконечно пытался донести потомок столь убеждённой романтике предков.

Отец думал (Иль подозревал?), что от его рукописей, горы не сворачиваются, а ложатся поодаль проходящих мимо.

Он чувственно догадывался, что без сына, он бы был сам не свой. Ведь, в нужный момент, только он один, позвонит, и расставит некоторые точки над его i...

Можно считать эти отступления — затяжным молчанием в трубку, после выражения доброго молодца: "Разберёмся". Инициативу взял на себя отец, сказав:

— С живыми зверьками же проще быть беременными, чем со всем на свете мёртвым! Ведь есть же один общий миг, как одного, так и прочего? — Упрощая в уме задачу, произнёс отец, оставляя зазор для Свободы.

— Точно получается. Благодарю, отец! Увидимся. — Благодарственно промолвил сын и тут же выдал своё умозаключение спутнице. Сыну, все проявления зазоров уже были нипочём.

— Ведь ещё Рик Страссман писал о развитии и затухании пинеальных желез, что дескать, буддисты выявили сходство биологических времён: "зачатие-смерть", но мы же знаем, что они так и не поняли этот момент со зверьками, и с жизнями после смерти, как таковыми. — Проницательно добавила будущая мама. — Как же сложить тогда пространства и разброс по временам, пока ещё не всё потеряно?

— Может в момент подобных умозаключений, в рамках семей, беременеют, в чаще лесных гор, не только наши дорогие Йети? — Почесал "репу" парняга. — Ведь, что не книга про них, так часто описания о том, что похищенные ими люди, подозревали, что Йети хотят зачать с ними ребёнка. Простому обывателю и в голову не приходит, что зачатие может происходить иначе, не говоря уже про лишение девственности с обратной стороны... — Улыбнулся он.

— Пойдём на кухню, там уже слышны движения. Будем соображать вместе! — Наметила общий план со своим спутником будущая мама. Двигаясь в сторону кухни, она неожиданно добавила, — Слушай, а может нас разбрасывает по Галактикам?

По приходу на кухню, все уже были в сборе. Парень, молча посмотрев на то, как мается огромный шмель, то и дело ударяясь о кухонное окно, когда буквально в сантиметрах имеется возможность вылететь на волю, не долго думая, предложил, намекая, что сегодня, коллективно, было бы лучше заняться написанием сказки. Все поняли, будто нет другого выбора, в отношение того, как скоротать сегодняшний день. Да и отпускать их, как и расставаться с ними, не хотелось.

Пока писалась простецкая сказка, в соавторстве участвовало всё, что лает, мяукает, жужжит, разговаривает, пишет, дует, течёт, волнуется и шелестит. Всё указывало на правильное, либо не очень верное движение строки.

— Сильно напряжение, — под развяку дня и вечера, призналась тётушка, — давайте завтра продолжим?...

— Нами не расставить всю природу по местам, — указывая на причастность к своей, врождённой дисциплине, с утомлением выдохнула племянница.

Причастные к дисциплине несколько иного порядка, не сильно сопротевлялись. Они приняли веяния от дисциплины их насущного порядка и сделали всё, чтобы снова, вместе, оказаться дома.

СВЕТАЛО Буки

Девушка проснулась с ощущением, что в ней появлялось что-то недостающее, пока молодой парень всё ещё "конвульсировал" в постели, досматривая какой-то сон. Ей слышались движения на кухне и она сразу, будто на плаву, — перешла в объятия семейного очага. Всё это время, после пробуждения, длилось в несколько непривычных частотах. Она успела подумать о множестве всего того, что ей никогда бы не пришло в голову прежде. Однако, ею ощущалось, что всё же, это не её реальность, но что-то общее вело её обнять тётушку, даже не смотря на то, что она ещё была не причёсана и только задумывалась о том, что нужно сходить в уборную и привести себя в порядок.

— Не так ли, через опыт, пробуждается общность? — Приняла объятия племянницы её тётушка.

— Я что же, ещё сплю? — Поинтересовалась племянница. — Так в чьём же сне мы пробуждены?

— Будем наблюдать. — Улыбнулась тётушка в ответ.

За окном послышалась приветливая улыбка собачьего ума.

— Мама что ли идёт? — Протянулось от девушки.

Ей не почудилось. В дом заглянула её мама и с порога:

— С четырёх утра на ногах. — С удовлетворением разувалась она. — Марафет навела в доме! И ты здесь, доча? — Не сильно удивляясь, как хозяйка положения, распознала она свою дочь, которая еще только готовилась отправиться приводить себя в порядок.

— Может так оно всё, смотреть от первого пробуждения? — Сонно задалась вопросом дочь.

— О чем вы всё? Понять вас никак не могу, — энергично призналась мамаша. Её признание парням показалось бы "штыками", поэтому они ещё все досыпали какие-то сны. — Чем-то новым пахнет в твоём доме, хозяйка, шкаф что ли поменяли, который мозолил глаза?

— Мне со вчерашнего дня нужно родить человека... — Очень нежно промолвила дочка.

— А кто, этот... Этот?! — Будто не обременяя сомнениями, выразила проницательность мамаша.

— Этот. — Ещё нежнее ответила дочь.

Пока тётушка притупляла глупость собственного смеха, мамаша продолжала:

— Нуу, у него батька хороший, как-то правильно улыбается что ли.

Стали просыпаться Титаны. Последовательно и по порядку. Первым проснулся парняга, по его следам следовал отец семейства.

Сперва парняга зашёл в ванную комнату, где прежде были подписаны зубные щётки. Взяв себе намеченную, он начал подозревать, что происходит на кухне и только после, всё то, что происходит вообще. Сделав своё дело, пришла пора объединиться.

"Если такова реальность, то нечего даже сопротивляться", — Заблаговременно подумал он. — "Ааа, пока дам волю спонтанности...", — Закрывая дверь в ванную комнату, решился продолжить утро он.

На кухне отчётливо была видна хозяйка положения.

— С четырёх утра на ногах. Навела марафет в своём доме. — Радостно промолвила, как дочь, так и племянница, кивая головой в сторону матери.

— Ух ты. Надо подумать... — Глубинно-вдохновенно протянул несколько лишний для текущего положения.

— Сколько можно думать?! Один тоже думал, думал, да "в суп попал"!..  — Вспоминая опыт своих наблюдений, выронила мать.

Следующие несколько десятков минут прошли молча, когда сервировка уютного стола, уже была наготове и все ждали оставшихся двоих. Перед тем, как все были бы в сборе, хозяйка пригласила в дом собаку со двора и ополоснув её, по её же желанию, в душе, иронично ей сказала, по приходу собаки в кухню:

— Ну вот, такая ситуация. Что скажешь?

Собака задумчиво улыбнулась, но ощутив, что "стрелки на башмаках" у большинства выстроены в правильном направлении, не менее улыбчиво выбросила своё: "Да!".

На кухню по-царски начал заходить кот семейства... В матушку события начали закрадываться жизнеутверждающие мысли. Мысли непонятного порядка. Кот, несмотря ни на кого, — что-то отчётливо мяукнул, но мяукнул так, что многим и не снилось.

Все смотрели на кота и каждый чувствовал мысленную активность хозяйки сегодняшнего утра. Кроме самой хозяйки...

— И как нам? — Аккуратно-тактически разрядил тишину набросок на чуткость, пока отец и сын пытались вспомнить, чья из зубных щёток именно "моя"...

— Нее, так быть не может. — Почистив, как зубы, так и полость рта, и ополоснув лицо наброска отца текущей реальности, промолвил отец, какого бы там ни было, но семейства, присоединяясь к очагу уютной кухни, в условиях которой не было ничего, спросонья, неожиданного...

Немного погодя и немного прочтя ноты молчания, отец догадался, что сын, именно сегодня — перевернёт пробудившуюся реальность. Парняга был с ним мысленно солидарен.

Кот, почувствовав хрупкость предоставленной ему реальности, — бросился к подоконнику уютной кухни.

— Доброе утро! — Жизнеутверждающе промолвил сын, как племянник мамаши.

<Всё бы ничего, но нет в этой сказке имён, а так бы, маман, первая бы назвала хоть чьё-то, в её неразберихе, имя>

Эх, пьют и пьют, скоты! — Что-то примерно похожее вдруг вырвалось из мамаши, застав всех врасплох.

Все, хором, вдруг начали вспоминать с кем пили и, самое главное, — как?

"А на кой ломать мамашу...", — подумалось недолюдку предугадываемого мамашей порядка.

Мамаша всё это время не предпринимала ни одной попытки, чтобы посмотреть на дочь. Она то смотрела в самый краешек стола, то на краешек подоконника, на котором лежал кот. При переводе задумчивого взгляда на знакомого пса, она всячески старалась улыбаться, будто выражая признательность сегодняшней с ним встрече. При непроизвольном взгляде на зачинщика сегодняшней, но её реальности, она старалась не фыркать, но, с точки зрения за ней наблюдателей, у неё это не получалось, хоть и делала она это максимально сдержанно.

— Эх, кот! Не ты ли самый умный? — Вырвались некогда прожитые эпохи из мамаши.

Кот, немного приподняв свою ленивую голову, не меняя места на подоконнике, аккуратно сменил свою позу, так и не предоставив ответа на вопрос, вопрос той одной, как многих.

Дочка, чувствуя в себе развитие, чувствовала и неизбежность развития любого положения, связанного с той, либо иной мамашей.

— Как, не пробуждая нас ото сна первой ночи, аккурат после зачатия, наладить общность мыслей, когда нечто необузданное нас пробудило в псевдореальности намёков на настоящее? — Попыталась обратить внимание не на себя, но на суть нерешённой проблемы дочка мамаши.

Молчание остальных, предоставило возможность ощутить мамаше утомительность хозяйства в рамках текущей ситуации.

Сын семейства, вставая со стола, непроизвольно дал понять, что его утомило подобное развитие событий.

— Может писателя сегодняшнего дня протрезвить? — Метнул в мгновение он.

— Я не знаю как... — Ответило, первое, на первый взгляд мамаши, недоумение дочери, как одно из тех недоумений, с которыми ей ещё предстоит наладить "контакт".

Отец семейства мягко уложил подбородок на ладонь своей руки, локоть которой, прежде, комфортно был уложен на предоставленный ему, в текущей реальности, — краешек стола.

Сын, будучи на коне невинности, бессознательно ощущал, что от его умозаключений будет зависеть многое, как то производное от текущей ситуации. Он, посматривая на часы, замечал лишь одно, что в текущем моменте не пробило и двенадцати часов полудня...

— Ладно, оставлю всё на самотёк. — Сказал он и покинув кухню, расположился в условиях своего убранства, а по мере продвижения к нему, уверенно забыл всё им наблюдаемое сегодня, вчера, и вообще, когда бы то ни было им наблюдаемое прежде.

— Может отец снова пытается уложить горы своими рукописями? — Утомительно, продлив ситуацию неопределённости, пробормотал былой Аз проницательности. — Иль я какой-то недоносок, которому бы живи, да плати разным долбоёбам за всё, чем, и как дышишь, приняв такую данность жития-бытия... Главное не выёбывайся. Гони "порожняк" и будет быстро: "родился-сдох", а всё о тебе памятное, это пару строк о дате рождения и дате твоей смерти, и, наверное похуй, пусть даже там будет написано: "Вечная память!", дабы потомкам не скитаться в сомнениях, а чётко, но глупо интерпретировать всё предельно смертное, передавая эстафетную палочку из поколения в поколение... — Покидало кухню ненужное. Оно устремилось в коридор, чтобы одеть свои ботинки и уйти куда глаза глядят. Одному. Не призывая никого идти за собой. Просто и безмятежно.

Мамаша, мановением головы и частями тела, выразила своё ключевое: "Пусть идёт", после которого, никто не посмотрел ему в след...

Прогуливаясь по парку, добрый молодец вспомнил о квантовых переходах, коими изобилует любая классическая литература, чем особо знаменательно "Воскресение" Толстого:

"Хм, никакого вчерашнего зачатия могло и не быть!", — Думалось ему. — "Просто, да как-то, природа могла скрыть явление такого девства...".

— Значит, мы можем где-то ещё встретиться в кругу семьи, но по-уму..., — выразила свои мысли девушка, — чудит с чувством ума сия глупость и никуда от этого не деться. — Решилась отправиться в уборную дочь мамаши и племянница тётушки.

Сын отвлечённо думал о тех "кругах на полях", которые оставляют множество вопросов. Его мысль постоянно сбивала тема эпидемии чумы. Он встал и направился на кухню.

— Думается мне, что "круги на полях" есть результат грамотной сборки воедино... — Из потусторонне девственного мира протянул он. — Если же гонять, ради решения, мёртвых, то может явиться лишь эпидемия чумы.

Отец семейства, в прямом смысле, — выразил выдох удовлетворения:

— Это же может быть основной вопрос "разрастания" Солнечной Системы. Не рождается ли ещё и звёздочка на небе, в результате грамотно намеченного движения в русле человеческого промысла? — Поддержал разговор отец.

— Всё вам звёздочки подавай! — Выразилась мамаша. — Всё видимое на небе, как вооружённым глазом, так и не очень вооруженным, может быть чередой попыток, в результате которых произошло отслоение, как процесс разрастания Солнечной Системы. Это я услышала от одного дурака. — Уверенно закончила мысль хозяйка положения.

Тут же может быть только так, как ощущал добрый молодец. Он догадывался, что Толстой, своим "Воскресением", мог описать череду событий своей жизни, в некоторой, той реальности, от которой никуда и никому не удавалось деться.

Вырос ли "столп" Толстого от его стихотворения своей бабушке, о котором он упомянул в своём "Детстве"?

Ведь ещё Пушкин, в своём "Евгении Онегине", намекал, что он, скорее то, что находится строками ниже, а сам Онегин, как мы знаем, был обычный башмачник из города Торжок.

Такие вот "башмачники", обувающие в "башмаки со стрелками".

[...]

[...]

СВЕТАЛО Ижица?

— Мы ведь все живые и можем сказать просто об этом. — Спросонья промолвила будущая мамочка человека, буквально следующим утром, после столь важного, но довольно печального события, оставляющего многих в дураках.

— Ты права. Мы все живые и нечего нас "пылесосить" в задворки власти. Вся власть от кровожадности. — Просыпаясь, поддержал её будущий отец человека.

— Мы, как-то находясь всей семьёй у тётушки, завели эту тему и совместно пришли к выводу, что смысл твоего высказывания, относительно власти, приходит к нам с первой нашей кровью. — Нисколько не удивляясь способностям мужа, добавила будущая мама человека.

— Значит и в этом вопросе уже давным давно постарались. — Улыбнулся он, будучи уверенным в том, что его улыбка не будет воспринята с женскими "штыками".

Основное чувство этого утра заключалось в том, что все были уверены, что их уже не написать, как прежде, когда любой текст, в условиях буквального восприятия — движим двоичной логикой, где простые истины могут являть и поведенческий False. Таков принцип здоровья человека природы Земли Вселенной. Ведь разбивается человек на фрагментарную базу в силу той боли, которую может ощущать микробиом...

В мире же, в котором они проснулись, как-то всё просыпалось с непривычными мыслями. Все находили слова, относительно простого вопроса на тему о том, почему воюя, — умерщвляются мозги?

Ответ заключался в простом: мёртвых — не победить, как и не победить слабоумие.

Лежа ещё в кровати, молодые ощущали, как развитие новой жизни по-своему выводит из бесконечного цикла.

— Ох уж эти смерти! — Продолжила девушка. — Ведь они загоняя в бесконечный цикл, из него и выводят, но по своим лекалам. А тут развитие жизни и удовлетворение от того, что бесконечный цикл нам уже не светит.

Парень выдохнул именно с удовлетворением, положив свою голову на голову её, пока та была положена на его плечо.

— Вот же ж оно как! А я-то думаю, какую такую жизнь мы просыпаем? — С некоторым озарением сказал юноша. — Именно преддверие бесконечного цикла нас клонит в постель, дескать, лучше уж выспаться, чем участвовать в каких-то гонках. А спать мы могли сутками напролёт. Однако, что-то нас-таки всегда в этот цикл выдёргивало.

— Видимо некоторый недостаток наблюдений. — Выдохнула девушка. Ей на мгновение захотелось сказать, что с ней он может впредь ни о чём не беспокоиться, однако, не было в этом никакой необходимости.

Молодые, будучи в здравом уме и доброй памяти, решили взяться за живой письменный язык. С какой целью? Чтобы описывать чувственное преображение того мира, в котором им довелось проснуться, исключая возможность усиления внутреннего в нём напряжения и преподнося на ладонях своих рук — правильное семейное тепло.

Что же со Святыми Баранами?

Они, просыпаясь, чувствовали острейшую боль, когда, по-привычке, пытались загнать "свою кобылу" в то же самое не туда. Думаете тому виной сия сказка? Ан нет. Вождём для таких является только боль, проецирующаяся от холода семейного очага.

Молодые же, взяв тётушкин компьютер, сделали одно из первых для себя открытий. Интернет буквально пестрил подобными текстами. Они, просматривая страницу за страницей, чувствовали, что они не одни в этом мире. Прочтя один из заголовков: "И у мёртвых есть совесть", — они переглянулись и синхронно кивнули своими головами в сторону друг-друга, выразив знак семейного согласия.

Когда все собрались на кухне, то почти сразу пришли к единому выводу, начавшемуся со слов тётушки:

— Вот это Сон! А как закончился красиво!

Дело в том, что под тем заголовком содержался текст о том, что в загробном мире есть одна единственная проблема: ни один мёртвый не знает, на кой ему такие "грабли вседозволенности". А суть проста: закончить все наши сны красиво. Там ещё были намёки на сборочный процесс, однако, видимо, то семейное авторство только подходило к этому вопросу, поэтому неизвестно был ли это день Ижицы, либо нет.

Текст заканчивался таким образом, что авторский коллектив не отрицал, что имеется множество слов из трёх букв, взяв в распоряжение одно из которых, — можно "объяснить" всё вокруг происходящее. Однако, имеется буквальное восприятие, когда явь может быть и злом, и сном, и дном, что, в общем и целом, — не позволит мёртвым закончить все наши сны красиво, а главное закончить их по-совести.

Пока семейные обсуждали прочитанное, наметился свой авторский коллектив, с потоком мыслей в общую струю, как тёмных, так и кристально чистых вод.

Тема намечалась следующая:

"Как зараза злорадства, имея разные формы и состояния, провоцирует слабаков на поспешность не только действий, но и заключений, как выводов, являя матрицу человеческого беспорядка?

Не фундаментальное ли злорадство находится там, если гнаться за поспешностью, — где каждому суждено встретиться, исключая здравие и чистоту живого ума?".

— Это-то нами и выстреливает в "кашу из шурупов, саморезов, болтов и гвоздей". — Почесал "репу" добрый молодец.

— Выстреливает, да не выстреливает. — Уточнила тётушка.

— Так точно. — Добавил он. — Но факт остаётся фактом.

Немного погодя, семейство заметило, после публикации их "трактата", что мир как-то централизуется, производя из пространства по-уютному обустроенного дома, — центр Всея Вселенной. Солидарно промолчав, они поняли, что ещё спят...

— Предлагаю дневной сон устроить! — Сказал отец семейства. — Как в детском саду, так сказать.

Все с улыбкой согласились и разбежались по своим пенатам.

Молодые, лёжа по своим постелям, старались уснуть.

— Наши бабушки оттуда, могут ведь привести "этих" в чувства... — Промолвила в тягости девушка.

— Если как минимум один дедушка, способен будет стабилизировать ту ситуацию. — Добавил парень. — Ведь они же устав всех хоронить, умирали наперегонки. Скорей всего, обогнав, через наших матерей, проецировали то самое "злорадство чемпионов", разбрасывая нас по сторонам времён и света.

— Ай, надоели они уже все. — Махнула одеялом она, повернувшись лицом к стене. — Что те, что эти. Сбросили с себя интерпретацию "гонщиц" и радуются, что всех дураков перехитрили.

Так ли решаются самые короткие дни и ночи, пронизывающие тысячелетия, никому в этом "детском саду" было не известно... Было неизвестно, что способно нести управу в отношение яслей.

— Если наши даже не догадываются, что же такое красиво, то может зверушкам лучше представляется, а там и до Йети рукой подать? — Задумался об управе парень.

— Может так цепная реакция сработает, начиная с "этих" яслей? — Уже будучи практически бездыханной, хмуро выдохнула девушка и погрузилась в дневной сон.

— "Велика честь" стать для потомков подлянкой, передающейся из поколения в поколение... — Прокряхтев, уснул и он.

Подобный диалог, был, в общем-то, некоторым выражением надежд, основой которых были строки совместного "трактака". Изрядно плюнув на это дело, они закончили его следующей строкой:

«Да "живите" вы там вечно... Только не передеритесь за "вечную память"!»

Когда все проснулись, то продолжали упорно лежать в спокойствии.

— Не шевелиться! — Послышалось из комнаты сына семейства.

— Не цеплять на себя долги! — Прокричал парень.

— Надо высрать из себя этот маразм! — Послышалось от отца.

— А не высрать ребёнка... — С солидарностью промолвила девушка.

— Не ввязываться в бесовщину! — Крикнула тётушка.

Так они и пролежали до самого заката, с периодическими походами в туалет, чтобы покакать вкраплениями "этих" злорадствующих яслей. А там и поздний вечер подошёл, чтобы постараться спокойно уснуть до следующего утра.

Кот с собакой, в тот день, тоже выразили свою умственную солидарность, своими словами домашних питомцев: "Не жрать!", как и всё живое, что их окружало в тот день. Была самая длинная ночь в их жизни, которая заставляла приоткрыть глаза и погрузиться в сон раз за разом, снова и снова. Тем же днём, следующим после зачатия, каждый питомец природы, — навалил свою кучу особо лишних запахов.

НЕПРОСТО СВЕТАЛО

Рано утром, после дня зачатия, добрый молодец проснулся с непоколебимым ощущением, что их выбили, дабы "разводить" и "разводить", обводя вокруг пальца маразма. Сны были неровными, но, признаться, с вкраплениями методологической основательности, в событиях которых, азы методологии нёс именно он. Однако, не каждая образность сна могла быть развёрнута его участием.

Побеседовав с будущей мамой человека на одну тему, пока все ещё валялись в своих кроватях, они решили размножить записку в четыре руки, пытаясь, диктуя, корректировать посыл сообща. Содержание пары записок, которые должны будут достигнуть адресата двух комнат уютного дома тётушки, отца семейства и сына, выглядело следующим образом:

«Нас водят за нос НЕ НАШИХ снов.
Зверушки, как мы знаем, являются головами некоторых бесчеловечных уродов некоторого Египта, который, будучи погребённым в Святой Баранине, может быть далеко не Древним. Баранина есть то, чем смакуют египтологи. Возникает вопрос:
Сколько было заложено таких, как Моисей, — в фундамент одной из "вавилонских башен" и каков исход у каждой из них, следуя повествованию лишь об одной единственной?
Предоставляли ли стены храмов для некоторого творчества лишь Баранине, исходя из текущей повестки дня?
И сколько тогда вообще Египтов?
Как в общем-то и чей промысел в большей мере "развёл" Моисея и как от сего промысла может явиться направление слова Моисея, способного вынести вердикт текущей "вавилонской башне"?
Имеется ли Египет, где стены предоставляются обычным парням, или он весь такой?
Зверушки тоже спят и спят далеко не в головах Баранины!
По сему, предлагаем сегодня весь день напролёт — лежать и не двигаться, кроме как до туалета, чтобы выкакать из себя всё ненужное, а параллельно, пытаться нащупать в себе человека, чтобы завтра утром, получилось не только у нас описать азы человеческого промысла, столь необходимого природе.».

Молодые взяли каждый по записке и отнесли в обе комнаты, сперва постучав в дверь, а после шёпотом промолвив: «Мы валяемся весь день. Завтра увидимся» и на цыпочках покинули оба убранства, бросившись по своим кроватям. Они пролежали в молчании весь день напролёт, а на закате — тихо и мирно уснули.

Кота в этот день тревожила рвота, а собаку повизгивания в период его сна, которым он весь общий день и занял, лежа в своей будке. Домашние, проходя до туалета, видя кошачьи следы рвоты, по-хозяйски брали тряпочку и вытирали его пятна утомления.

— Слушай, выпью ка я лучше чаю. Добавлю в него немного от мухомора. — Шёпотом произнёс отец семейства тётушке, прочитав записку.

Тётушка не сопротивлялась, оставаясь в постели. Отец, ещё какое-то время ходил из стороны в сторону, после своего чаепития, а после рухнул в кровать. Тишину и покой излучал в тот день их домик.

Сын, прочтя записку в полудрёме, остановил своё внимание на основном, ощутив мальчишечье напряжение, а дочитав, — с облегчением погрузился в преддверие сна: «Сутки спать! Какая благодать! Вот только снам, — не дать, не взять...», — подумал он и тут же отрубился.

Отец размышлял над образом "вавилонской башни", которая, скорее "выстраивается" не "стояком", а в качестве некоторой кустистости:

«Кустарник? Да нее, скорее лишайник... Ведь есть же ещё лишайник в виде перекати-поле, который несёт и полезную функцию в природе, перенося с места на место необходимые для плодородной почвы семена».

— Лишайник цетрария степная: "вавилонское перекати-поле". — Непроизвольно пробубнил тот.

— Который разбрасывает нас, как различные семена, перекатываясь по грунту... — Подхватила тётушка. — Он же может иметь схожесть прорастания по схожему принципу подпитки, который может иметь место в недрах кладбища, проращивая необходимое для начала процесса разложения...

— Дико поле? Дикий лес? Или чуткость природы? — Очередной раз задумался отец об обилии человеческих клеток. — Гниём ли мы с Бараньей "головы"?

— Сегодня лежим и всё. — Поставила вопросы мужа в кавычки, тётушка. — Скоро закат, а перекатываться по полям и весям, без человеческой пользы, неблагодарное дело.

— Вон оно как! — Немного полежав, не сдержался отец. — И у мёртвых же есть совесть! Дав "всё" Баранине, Баранину же и обкорнают, отобрав необходимое...

— Взамен той погребённой интерпретации? — Хихикнула тётушка. — Пусть гниют с Бараньей "головы". Процесс гниения: генерирует тепло. — С некоторым злорадством добавила она и немного погодя исправилась. — Хотя нет. Гниение не то слово. Пусть разлагаются с Бараньей "головы". Процесс разложения: генерирует тепло.

Сын проснулся от необузданной тревоги, бесконечно разрастающейся в масштабах. Не долго думая, он отправился в комнату родителей.

— Что там за мракобесие происходит?! — Рыча, с претензией, выкрикнул он.

— Да всё нормально, сынок. — Начала успокаивать его мама. — Просто "там", человек это то, что изображено на "стенах храма". Почувствовав "силу вседозволенности", погребённые предки, бьются в иллюзиях, что на "стене" могут быть отображены и их потомки, пусть даже с козьими головами.

— Но мы же понимаем, — продолжил отец, — что обычный парень так и останется обычным парнем, тем более, когда под его рукой ничего не остаётся, кроме письменности.

— Ну ведь у них же получается, ёк-макарёк? — Засмеялся сын.

«Получатся может только у нас. У нас — живых!», — хором ответили родители.

— То, что нам туда стремиться невозможно, это я уже понял. Помню твой рассказ, пап, как ты, поступив в ВУЗ, оборвался буквально через пару недель на уроке философии, где шло повествование о том, что СССР, не имея своей философии, взяли на вооружение китайскую. Урок начинался с неведомого нам абстрактного китайского понятия Хуай, которое преподаватель так и не смог объяснить, затратив целый академический час.

— Да, он начинал с того, что в слове Хуай, с китайского, как бы нет буквы "а". — Смеялся отец. — Я с предвкушением бежал на тот урок. Но по его завершении, я, буквально поник, в отношение движения в этом русле.

— Мы долго разбирались с тем Бараном, который проснулся "другим человеком" и продолжил учёбу. — Хохотала мама.

— Убийственная Баранина получается. — Хором со всеми хохотал отец. — Нет сомнения, что СССР "родит" грамотную философию!

Молодые краешками своих ушей слышали подобный разговор с сыном и притупляя идиотский смех, по-своему радовались, молча переглядываясь.

— Я понял. — С трепетом продолжил сын. — Сперва "всё" отдали, теперь отнимут, завершая утомительный для детей сериал Санта-Барбара.

— Эффект! — С восторгом выразил отец и взяв за руки обоих, с радостью повёл их в комнату молодых. — Мы любим вас! — Обнимаясь втроём, с порога, заявил отец будущим предкам человека, когда трое членов находились в счастливых объятиях у раскрытой в их комнату двери.

Молодые, мирно лежа на кроватях, синхронно поднесли свои указательные пальцы к своим мило улыбающимся губам и повернув головы в сторону членов семейства, украдкой выразили тихое: "тсс"...

— Эффект! — Закрывая двери в комнату молодых, прошептала тётушка. — Нужно не оставлять с сыном тему войн на завтра. — Закрыв дверь и пройдя немного дальше от трепетной тишины молодых, решилась продолжить его мама.

— Любая война, как нам ощущается, до сих пор, но утомительно продолжается. — С тяжестью добавил отец. — Есть, конечно, темы, близкие к романтике, когда в условиях наличия детского журнала о природе, войны, как таковой, не может быть в принципе, но факт её разворачивания, говорит о реальности, как в некоторой ретроспективе, так и в перспективе, в общем и целом. Не говоря уже, о так называемом, но настоящем...

Всем очень тяжело давалась эта тема, когда в войне, любая Баранина, — видит ворох объяснений.

— У каждой Баранины есть некоторое множество исходников, разного возраста, разбросанных по разным "вавилонским перекати-поле", но никак не по "башням", как было начертано в сегодняшней записке. — С тяжестью в плечах говорила мать. — Ни один Баран не затронет эту тему, каким бы Святым он ни был. Затронуть эту тему способен только исходный вариант, живущий, либо убивающийся в качестве обычного парня.

— Мы не знаем, борются ли наши предки от бездумного безделья в недрах кладбища за "вечную память", когда исходные варианты именно убиваются, утратив любой взгляд на перспективу, спонтанно запуская в среде, производной от них Баранины те, либо иные войны. — Сгорбившись продолжал отец, бродя по комнате. — Но от генератора времён слабоумия, проецирующихся от каждой из них, никуда не деться...

— Поэтому у молодых сегодня большой "тихий час". — С успокоением попыталась закончить мысль мать, устав при этом быть уверенной, что сын смекнёт, продолжив тему более юным, а равно более живым умом.

— Но у Баранины, с ваших слов, могут быть и потомки? — Задался вопросом сын.

— Так и есть. Однако у любой, даже самой, самой потомственной Баранины имеются и исходники, затерявшиеся в глубинах ретроспективы. — Добавил отец, удовлетворяясь диалектическими способностями сына.

— Которым Хуай был бы не помехой? — Структурируя мозги в верном направлении, продолжил вопрошать сын.

— Какая ж помеха, когда имеется потомственный разжиж мозгов? — Притупляя идиотский смех, ответил отец.

Маманя сидела на кровати и не менее усердно пыталась притуплять истеричный смех, закрыв лицо ладонями, пока её локти подёргивались на краешках коленок.

— Ясно. И у мёртвых имеется совесть. — Поставил точку в сегодняшнем вопросе войн их сын. — Пойду продолжать сеанс большого "тихого часа". — Закрывая дверь в комнату родителей, закончил он и, оставив щелку, выдержал лёгкое мгновение вечности, добавил, слегка приоткрыв с улыбкой дверь. — Помогли расставить некоторые моменты по местам ради наших молодых.

Сын пока ещё не торопился последовать ни примерам родителей, ни примерам наших будущих предков.

— Мы сыну не только не пожелали спокойной ночи, но так и не донесли, что любая война изобилует исключительно и только символикой. — Перестав притуплять идиотский смех, со слезами на глазах, промолвила его мама своему мужу.

Отец задумался. Взяв лист бумаги и карандаш, он попытался набросать пару следующих строк:

«Что не война, как мать родна, —
Так вся символикой полна!
"Спокойной ночи", пока живые очи,
Как между прочим, до темна, —
Желать мы можем ведь и прочим!
Спокойной ночи, родина!»

Отец, после того, как он немного поработав ластиком, буквально через пару минут после начала их написания, взглянул общим на них взглядом, — передал лист бумаги матери. Она, не долго думая, взяла второй лист бумаги и в точности воспроизвела их содержание. Оба передали на цыпочках два листа со строками в разные комнаты, прошептав, каждый, своё "Спокойной ночи.".

Так закончился непростой вечер. Все выработали свои ресурсы от и до, погрузившись в новую ночь очередного сна, в преддверии третьего дня, после зачатия человека.

СВЕТАЛО У СЫНА

Сын семейства проснулся в добром здравии и бодрости ума, пока все ещё хрюкали. Он вскочил с кровати, оделся в первое, что попалось и побежал тарабанить по дверям, с целью пробудить спящих.

— Слушайте меня! — Вонзался сквозь сны он, открывая все двери. — Беременеть от всего на свете живого! Вы слышите меня! Это Свобода! Ребёнок от всего на свете живого!

Отец, встав с кровати и ощутив свой ген, не одевая ничего, будучи в пижаме, вышел из комнаты и с видом пса, не разгадавшего теорему Пифагора, взглянул на сына. Отец подошёл к нему, погладив его по спине и сразу вышел во двор к собачьей будке. Он вытащил собаку из будки за ошейник и залезая в будку вместо собаки, бросил собаке вслед:

— Вылезай, это Свобода!

Собака, напоминая физиономию сына, улыбалась в не менее добром здравии и бодрости ума. Отец же, загрузив своё туловище в будку, перевернул собачью миску и с торчащей "мордой" наружу, положил свою голову на её донышко, стараясь продолжить свой сон из "детского сада".

Семейные смотрели в узенькое окно — "столбиком" прямой фигуры тетриса из четырёх и не знали чему умиляться, отцу, либо проникновенно смотрящей по сторонам собаке.

— Пёс, ведь мы же ровно так закончили сказку буквально сегодня вечером! — Не поднимая головы с донышка миски, добавил собаке отец.

Фигурка из тетриса стала на одну ячейку поменьше.

— Ведь я ровно так закончил свою рукопись буквально сегодня на закате, завершая прогулку по парку. — Ходя по кухне, заявил добрый молодец.

— А я, каждое такое сегодня, думал о том, как об этом сказать. — Смело признался сын. — Но с каждым сегодня, догадывался об этой теме своих дальнейший раздумий, всё раньше и раньше...

Пёс вдохновенно бегал по дворику, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть то чуть выше горизонта, то вдаль, не обращая ни на кого внимания, будто пытаясь найти выражения, чтобы поддержать текущую ситуацию, не ломая наблюдателей своим пристальным взглядом.

Кот, будучи со всеми живыми кошачьими света в одной теме, привольно лежал на том же месте, где и проснулся.

Общий ход мыслей домашних питомцев можно было бы охарактеризовать так: «Чуть-чуть осталось...».

Что же является причиной того, что совместная письменность коллективного авторства — загнала отца в собачью будку?

Он, почувствовав свой ген Y-kuva, стал ведомым другим своим геном, геном mt-vяlilaine.

— Козявки ещё... — С истинным лицом предпринимателя махнул рукой сын, декрементируя фигуру тетриса своей ячейкой. — Пойду выковыривать.

Он молча прошёл в своё убранство не задирая носа. Уселся за налаженную по-опенсорсному "тачку" рабочего стола и стал выковыривать козявки из того самого гена, дабы не быть ведомым в дебри слабоумной иронии.

— Ну шутка же! — Прокричал отец перелётным птичкам, вылезая из будки, даже не столько видя, сколько ощущая чуткость всего того, что питалось с ним одним кормом.

— Мне не хватает вас, молодые! — Требовательно, но с некоторой беспомощностью совершил оклик сын, сидя перед "тачкой".

Молодые, почувствовав общее дело, не долго думая, сменили рабочее пространство, окружив своими мыслями убранство сына семейства. Родители сына, пока отец готовился к тому, чтобы принять душ, сделали общий вывод:

— Пусть трудятся самостоятельно. Весь необходимый инструментарий предоставлен. — Утверждал отец.

— Да, это прекрасно, когда дети, после завершения своего труда, преподносят нам его плоды, которые заставляют глубинно расслабиться и только тогда проникнуться в суть всего происходящего, почувствовав, что потомки, хоть чуточку, но умнее нас. — Волновала мать.

Пока молодые рассаживались по местам, сын, не долго думая, принялся за целеполагание.

— С чего начнём? — Исключая в себе хозяина положения, начал общее дело он. — Proza.ru это грамотный портал, где, видимо, сосредоточены одни исходники, которые бьются в догадках, что за Баранина маячит над их головами. — Без устали продолжал сын. — Начнём с явления вождя? — Отпустив мысль, начал аккуратно постукивать кончиком пальца по рабочему столу он, без предвкушения ожиданий от отвечающих.

Молодые не растерялись.

— Давай начнём с "коленки", на которой всё пишется. — Вовремя встрял добрый молодец.

— Вождя можно вставить между строк, как некоторую, особую и неуёмную проекцию от самого обычного парня. — Добавила спутница.

— Вот и денёк намечен. Посмотрим, что из этого выйдет. — Оперативно подхватил сын семейства и наметил заголовок, артикулируя, но тормозя текущее событие: "Коленка образного волнения". — Наметили... Нужно передохнуть...

— Диктатура, от которой никуда не деться. — Подытожила девушка, пристально взирая в тактические способности сына семейства.

— Да ёкарный бабай, колысь такое дело, то нефиг сопротивляться! — Разрядил обстановку ныне вечно отстающий.

После намеченного заголовка, авторский коллектив стал меняться местами, по мере диалектического развития "шифрограммы", не в поочерёдном порядке, а в том порядке, где "руль" от "тачки" брал на себя тот, кто был, на тот, либо иной момент, — наиболее близок к своим, как к общим для всех — мыслям и чувствам. Так развивалась мысль коллективная.

Так называемая "Поросль", меняясь местами, — сперва мониторила орфографию и пунктуацию предшественников, а после, — перенимала эстафетную палочку развития мыслительного процесса, продолжая движение строк в необходимом русле, не забывая о порядке.

Конечно же были отскоки от намеченного, но каждый старался любой отскок преобразовать в искусство диалектики. Проще говоря, когда "наитупейший топор" обретал хоть одно направление в отношение каждого из них, то любой старался сформулировать предельно грамотный вопрос, не отходя от существа целеполагания.

Они смогли. Они смогли предельно грамотно, понимая при этом, что предела грамоте — не существует. Её не уложить в несколько заповедей.

Между строк авторского коллектива, одни из основателей семейства размышляли. Они, ютясь по углам, не придавая себе значения, — попросту вникались в подачу утренних мыслей сына, пока, между их делом, именно они и разворачивались.

— Короче! Папан, маман. Нам и без вас никуда! — Донеслось из комнаты совместного творчества.

Папан и маман, освобождаясь от ощущения преддверия мыслительной каторги, — направились в сторону комнаты сына. Осуществив вход в убранство, их нахлынул мыслительный процесс, который был заложен прежде того, пока они могли появиться в комнате сына.

— Смотрите, что мы смогли! — Демонстрируя распечатку промолвил сын, когда одни из его основателей уже были в его комнате. — Нужны вкрапления и дополнения.

Предки, осматривая распечатку, производную от плодов авторского коллектива, взирали на точность подачи мысли. Им и в голову не приходило внести в содержание некоторые изменения. Им ничего не оставалось, как остановить время. Молодой же авторский коллектив, переглянувшись, — ощутил некоторую невозможность превзойти долготу текущего момента, пока старшие углублялись в суть начертанного. Этот момент невозможного уложил их на кровать по своим местам. Предки же семейства — переглядываясь, — осознавали, что вот он тот момент, когда можно на перспективу освободиться от сугубо личностного Эго и не менее сугубо личностного удовольствия (Так "мыслит" каббалистика).

— Давайте именно это и опубликуем на портале proza.ru. — Не выходя из положения матери промолвила тётушка.

— По мне, так все недочёты проявятся в нашей жизни. — Добавил отец семейства.

— Ведь это не риск, когда у нас имеется реакция, которую, сперва, необходимо бы расправить, если говорить о чувствах. Расправить совокупным спокойствием предельностей всех самых лучших. — Очень умно, но вороша свои волосы добавила тётушка.

— Предельность чувств рождает умиротворение. — Закончил мысль отец семейства.

Новоявленное коллективное авторство, выслушав вердикт старшинства, — мгновенно опубликовало произведение "Коленка образного волнения" на портале proza.ru, оставив, даже после общения со старшинством, всё, как есть и дано было теми, кто наделил себя целеполаганием!

Заканчивалось повествование следующими строками:

«...»

Однако, какая разница, когда утро началось так, как ни одному мёртвому не снилось?

Сколько можно писать языком мёртвой воды?

Пусть даже малец и навёл неразберихи в вопросе беременности, то какова наша участь?

Ведь малец был точен в этом вопросе. Точен в вопросе Свободы, которая не снилась ни одному мёртвому! А что его тревожило? Только они. Они — мёртвые, как мёртвая программа бесконечного цикла.

— Дети "появляются" только у тех "тарелочников", что великоглазые. — Подытожил сегодняшний вечер сын. — Видимо великие глаза от нашей порнографии, когда у страха глаза велики. — Дал образное сравнение он. — Идём все спать, хорошо потрудились сегодня, намекнув о самом важном, не забыв упомянуть, что все сиськи для младенцев. Спокойной всем ночи!

Все, взаимно желая спокойной ночи, разошлись по комнатам и мило уснули живым сном.

На этом и закончим эту Сказку. Лады?

<Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!>

<Сказка быль, да в ней намёк, — добрым молодцам урок!>

<От себе же добавлю следующее, что мне не известно, догадывался добрый молодец, как и догадывался ли вообще кто либо, что зачатия, в привычном понимании вопроса, могло и не произойти в тот день, а могло произойти именно в период нахождения в условиях домашнего очага уютного семейства, буквально тем же вечером...>

<Мне также неизвестно, проявился ли в том месте, где жила тётушка со своей семьёй, водоём, изобилующий рыбой, оставив пару загадок тем, кому ещё "спать" и "спать" до самой Ижицы... Если такое возможно, то вполне вероятно, что после главного пробуждения у тётушки, все они могут быть наблюдаемы в несколько более человеческом качестве от простых истин, оставляя задел для памятной иронии...>

<Однако, известно одно, что множественность живых организмов лежало ли, либо засыпало спокойно и со смиренными мыслями, будто с мыслями самой природы: "Я не получаюсь и я не получусь, а значит не получится!">


Рецензии