Синий

   Двести пять, двести четыре, двести три. Номера кабинетов медленно проплывали мимо. Звуки шагов стелились вдоль пола, рвались сбежать, но тут же гасли, впитываясь в плотную тишину.
   Ливай остановился перед дверью с табличкой «Рентген/Детекторная», долго не решался открыть её. Едкий, подлый голосок тенью шептал на ухо, что он уже не человек. На него смотрят косо. Шепчутся у него за спиной, насмехаются. Что слухи эти подобно ядовитому плющу расползаются по стенам его дворца, который он так старательно строил все эти годы. Годы унижений, пресмыкательства перед старшим начальством.
   Ливай пришёл в себя и понял, что грызёт ногти. Раздраженно одёрнул руку и посмотрел по сторонам. Ни души. Он заскрежетал зубами – хватит! Власть сменилась. Теперь их очередь ползать перед ним на четвереньках. А здесь всего лишь осмотр, формальность.
   Стоило ему протянуть руку, как дверь сама отворилась. Навстречу, едва не столкнувшись, вышел подтянутый мужчина примерно того же возраста. На военной униформе в рассеянном свете поблескивала планка знаков отличия. Ливай не знал их все. Что это за награды, и за что выдавались. Но две были ему знакомы слишком хорошо. Синюю с белым планку рассекала надвое красная полоса Серебряной Звезды. А чуть ниже было Пурпурное Сердце с бронзовой звездой по центру. Обе награды с укором взирали на него. На лацканах сверкали серебром дубовые листья подполковника. В руках человек держал папку, из которой вразнобой торчали справки и выписки врачей.
   Военный сперва опешил, но тут же улыбнулся и хлопнул Ливая по плечу:
   - Привет, Ли. Что-то припозднился. Смотрю, «Эвриско» своих не сильно-то гоняет. Не то, что армия.
   - Дела, - коротко ответил тот.
   - Ну да, теперь важная птица. После смерти Ларсена пошёл на взлёт, а? Был самым синим из всех белых воротничков, а сейчас – посмотри на себя!
   - Лишь бы не оранжевый, - неохотно ответил Ливай. – Как у тебя, Сай?
   - Проверка? – Саймон мотнул головой в сторону двери за спиной. – Нормально. Да что со мной станется. С Шиммер Хиллс всё никак не уляжется. Я от них лысеть начинаю. Представляешь, только сорок стукнуло и уже лысина!
   - Сам виноват. Я тебя предупреждал. Нужно было подготовиться, прежде чем отправлять людей.
   Саймон помрачнел:
   - Мне не пришлось бы отправлять людей, если бы вы не взорвали целый завод к чертям собачьим. Вы не просто взорвали его. Вы пролюбили красный кристалл, а вместе с ним синий. Ну и - Ларсен отправился в Вальгаллу.
   - Дождись ты лазеров, вы расплавили бы …
   Они замолчали - мимо прошуршала коротким платьицем медсестра.
   - Проехали, - выдохнул Саймон. – Иди, а то опять ворчать будет. И найди уже своего невидимку.
   Ливай молча кивнул, глянул вслед Саймону и, наконец, вошёл в кабинет.
Врач смотрел на него поверх очков. Лицо как всегда каменное, без намёка на эмоции. Аккуратно постриженная и расчесанная борода скрывала уголки рта. Глядя на него, Ливай ощущал, будто смотрелся в зеркало: это был такой же холодный винтик корпорации, как и он сам. Правила и устав, порядок и дисциплина.
   - Почему вас каждый раз приходится ждать? У меня работа стоит, - спросил врач.
   - Ну как же, полный коридор работы. Еле пробился.
   На секунду могло показаться, будто по лбу над очками рябью выступила складка. Но даже если это и было так, она исчезла в тот же миг как появилась. А Ливай, досконально знавший порядок, снял пиджак с рубашкой, и отправился в соседнюю комнату. Там в самом центре стояла кабина, в несколько слоёв опоясанная защитными экранами. Сверху из неё вырывались вентиляционные трубы. Цепляясь за толстые крепления, они сперва плавно переходили в широкие фильтры с нагнетателями внутри, а затем врезались в стену и исчезали в шахте. За тонкой перегородкой скучали бойцы с лазерными винтовками на ремнях, тут же суетился ассистент врача.
   Стоило Ливаю подойти к кабине, как в груди словно оживились металлические осколки, почувствовавшие приближение электромагнита. Тысячи и тысячи игл начали своё движение, царапая кости, стараясь выбраться через просветы между рёбер. Ещё мгновение и он закричал бы от дикой боли. Однако движение прекратилось. Ливай ощутил давно забытую лёгкость. Он пару раз глубоко вдохнул, чего не мог сделать после взрыва в Шиммер Хиллс. Грудная клетка отозвалась странной шероховатостью, словно туда насыпали мелкого песка. Но дышать стало легче, и он, заметив краем глаза интерес бойцов, вошёл в кабину.
   Внутри из динамика послышался тихий голос ассистента: «Стойте. Руки на пояс. Не дышите. Повернитесь боком». Процедура длилась минуты три. Ливай выполнял все команды, поворачиваясь к толстой пластине детектора то одной стороной, то другой. Наконец, прозвучало «можете идти». Ливай поторопился поскорее убраться из этой лабораторной клетки. Он на ходу застегнул рубашку и успел накинуть пиджак, когда врач его задержал:
   - Не торопитесь, мистер Уоррен.
   - Что-то не так? Вы что-то нашли?
   - Расскажите о ваших визитах к неврологу и психиатру. Какой диагноз они вам поставили?
   - Раз вы знаете о них, то, наверняка, у вас на руках эпикриз. Зачем спрашиваете?
   Врач молчал, пристально глядя Ливаю прямо в глаза. Тот помялся немного, чувствуя, будто так и остался мелким клерком на побегушках, и сухо ответил.
   - Невролог ничего не обнаружил. Сказал, что причина приступов амнезии, скорее всего, в психологической травме после взрыва. А психиатр считает, что приступы – это лишь симптомы чего-то более серьёзного. Он выписал таблетки, и я их принимаю. Ещё вопросы?
   Врач тяжело вздохнул:
   - Мистер Уоррен, я вам не враг. Вы сколько работаете на «Эвриско»?  Должны бы уже привыкнуть, что, даже находясь в одном здании с кристаллами, вы, я, мы все рискуем заразиться. Для этого и нужна регулярная проверка. Я должен быть начеку. Думаете, мне интересна ваша личная жизнь? Вы как, уже отыскали свой ключ-карту? Кому как не вам понимать, насколько эти провалы опасны для компании.
   Ливай ничего не ответил. Он прекрасно представлял себе все риски. Ведь именно такой ключ позволил диверсанту незаметно прокрасться внутрь.
   - У меня через десять минут встреча с журналистами. Если у вас всё, то я пойду.
   Врач сжал губы и вернулся к своим записям.
   Выйдя из кабинета, Ливай почувствовал, как в груди медленно возвращалась прежняя тяжесть, словно разбросанные осколки сливались в единое целое.

   Крохотный зал гудел приглушёнными голосами. Шелест бумаги перемежался со взводом фотоаппаратов. Ливай разгладил пиджак и надел свою фирменную улыбку. Среди присутствовавших было полно знакомых, с которыми он не раз общался. Это были ручные журналисты «Эвриско». Таким было достаточно бросить кость, что дела у компании идут хорошо, что все слухи – это лишь происки недоброжелателей, а они уже сами настрочат такую статью, что комар носа не подточит.
   Остальные представляли собой дикую смесь из метана и взрывчатки. Одно опрометчивое слово и на следующий день в новостях всё раздуто так, будто наступают последние дни человечества, и виной тому компании вроде «Эвриско» и лично Ливай. Эта публика требовала от него особого подхода. Тщательно выбирать слова и улыбаться – всё прекрасно, дорогие ребята, можете спать спокойно.
   - Привет, Джек! Пенелопа. Как дела, Кэт. Всем кого не знаю – Добрый день! Надеюсь, это время мы проведём плодотворно. Я постараюсь ответить на все вопросы. У меня много работы, поэтому давайте начнём.
   Он указал на первого поднявшего руку.
   - Адам Форрест, «Чикаго Трибьюн». Ли, ваша компания открывает ещё одно отделение в Иллинойсе. Это уже девятое за последние три года. Люди обеспокоены, ведь такими темпами вы можете выдавить с рынка местные, более мелкие фирмы.
   - Отличный вопрос. Да, мы уже неоднократно получали запросы от антимонопольной службы. Скажу то же что и им: мы придерживаемся принципов честной борьбы на рынке кристаллов. Соблюдаем законы не только штата, но и федеральные. Нас не в чем упрекнуть. На дворе конец девяностых. Мелкий бизнес сдаёт позиции. Пришло время корпораций. Но людям нечего бояться – на смену одному работодателю приходит другой. Никто не останется в стороне. Следующий.
   - Саманта Уоллес, «Нью Йоркер».
   - Ого, далеко от дома, Саманта, - Ливай улыбнулся. – Прошу, продолжайте.
   - Мы везде, где происходит что-то интересное. Мистер Уоррен, что известно о природе кристаллов? Периодически приходят сообщения, что они взрываются. Разве это не опасно для рядового гражданина? Всё-таки почти каждый из нас соприкасается с ними. Начиная компьютером дома и заканчивая автомобилем в гараже.
   - Очень и очень важный вопрос. Я рад, что вы его задали. Отвечая коротко: нет, они не опасны. Вы можете не переживать, что кристалл взорвётся у вас в руках. Сообщения об инцидентах, связанных с кристаллами – это сугубо проблематика их производства. Мы всё ещё совершенствуем наши методы. Подумайте, прошло каких-то пять лет с момента падения метеорита и открытия таких кристаллов. Разумеется, мы всё ещё много о них не знаем. Но можете не сомневаться – мы прилагаем все усилия для обеспечения безопасности не только конечного потребителя, но и рабочих, которые создают для вас такую технику.
   - Что насчёт Шиммер Хиллс? Насколько там безопасно?
   Ливая передёрнуло. Он всмотрелся в человеческую массу, пытаясь выцепить из неё наглеца.
   - Кто это сказал? Пожалуйста, встаньте и представьтесь.
   С места поднялась хрупкая на вид девушка. На лицо ниспадали непослушные пряди. Ливай обратил внимание, что она почти не использовала макияж. Аккуратно застёгнутый пиджак смотрелся скромно, почти невзрачно. Упрямые, проницательные глаза, казалось, пронзали его насквозь.
   - Теодора Клементони, «Хьюстон Пресс». Мы встречались ранее, мистер Уоррен. Уже забыли?
   - Как же, помню, - неохотно признал Ливай. – Кажется, вас уволили из этого издания.
   По залу прокатился гул.
   - Никто не любит, когда копаются в их грязном белье. «Эвриско» не исключение. Так вы ответите на вопрос, мистер Уоррен?
   - Тео, я понимаю вашу личную заинтересованность в произошедшем. Видит бог – я скорблю вместе с вами. Но территория всё ещё опасна для посещения. Даже нас, сотрудников «Эвриско» не пускают туда. Наши неоднократные запросы возвращаются отказом. Правительство не объясняет нам …
   - На блокпостах стоят ваши люди. Хватит заливать нам в уши эту чушь! Расскажите о фермах. Мы имеем право знать!
   Из тени вынырнул человек в чёрном свитере и без пропуска журналиста на груди. Он мягко взял Тео за плечи, и повлёк к выходу.
   - Вы знаете! Вы все знаете и молчите! Будьте вы прокляты!
   Когда крики стихли, Ливай обратился к присутствовавшим:
   - Ух. Сколько времени, народ, пять часов уже есть?
   Раздался дружный смех. Напряжение быстро спало, и остаток общения с журналистами прошёл как по маслу. Попрощавшись, Ливай вышел прочь. Уже в коридоре, где его никто не видел, он начал грызть ногти, при этом бормоча себе под нос:
   - Сука. Вот сука!

   В кабинете было тихо. По карнизу равномерно стучал майский дождь. Полутьма и одиночество – вот чего ему не хватало. Он осторожно сел в своё кресло, пошевелил мышью. На ожившем экране появилось окно трёхэтапной проверки паролей. Первый он знал наизусть. Его он получил, когда только начал работать на компанию. Второй – пойдя на повышение, после успеха с разработкой лазерных винтовок. Ну и третий. Третий был его самым долгожданным из детей. Это был очень долгий, самый трудный год из всех. За один такой в «Эвриско» на флоте ему полагалось бы пять.
   Ливай с легкостью отбил на клавиатуре все пароли и откинулся на спинку. Машине требовалось время, чтобы установить связь с сервером. Полминуты, может минута, не больше. Но теперь это ожидание разливалось мёдом по всей его душе. Сладостное томление победителя – ни на что другое он бы его не променял. Разве что ступень выше.
   Ливай достал из ящика цилиндр из оранжевого пластика. На потёртой этикетке всё ещё можно было разобрать «Нейролит. Лития карбонат». Он никак не мог привыкнуть к этой дряни. На вкус как металлическая стружка в щепотке соли. И сколько бы воды ни выпил, привкус держался очень долго. Каждый раз ему казалось, что таблетка навсегда застряла у него в горле.
   Взгляд невольно упал на спрятанную за ворохом документов фотографию в резной оправе. Ливай выпил ещё воды и сглотнул с усилием. Стекло в рамке чуть помутнело, сверху скопилась пыль. Ливай потянулся и взял её. На фотографии было трое: он сам, пожилой мужчина в мятом свитере и девушка с рыжей гривой неаккуратно причёсанных волос. За спиной троицы застыла тележка, они её нашли на ближайшей ферме. На фанерной вставке, которая грозилась вылететь из пазов в любой момент, лежал виновник его успеха. Метеорит успел остыть, но он так крепко врезался в землю, что всей их команде пришлось здорово поработать лопатами, ломами и вообще всем, что попало под руку.
   Метеорит, янтарного цвета по всему телу, с обгорелыми и оплавленными краями, скрывал в себе еле заметное семечко ярко алого цвета. Они были счастливы только от того, что им в руки попал настолько ценный, как его тогда прозвали, фрукт. Пускай это и был лишь осколок от целого, но даже он дал им достаточно, чтобы двигаться вперёд, после многолетнего топтания на месте в перерывах между заказными исследованиями. В тот день «Эвриско» взяла их под своё крыло.
   Экран мигнул, взгляду предстала сводная таблица поступлений и убытия. Ливай погрузился в чтение. Он выделил несколько пунктов, к которым у начальства могли возникнуть вопросы. Начать следовало с них.
   Постепенно одолевала дрёма. Ни на минуту не прекращавший дождь делал веки тяжелее. Гудение компьютера окутывало Ливая в мягкое одеяло покоя и безмятежности.

   Окрик телефона вырвал из объятий сна. На другом конце был начальник службы безопасности:
   - Мистер Уоррен, у нас ЧП.
   - Что … в смысле? – Ливай протёр глаза.
   - Снова попытка отключить энергию. Подполковник Новак уже в энергоблоке, работает с полицией. Вы подойдёте?
   - Да. Сейчас буду.
   Ливай положил трубку и тяжело, с приглушённым стоном, выдохнул. Откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Там, в белой, изрытой узорами кистей, поверхности, тенями скользили волны дождя по стеклу. Тот стучал в полную силу, требуя впустить внутрь.
   Ливай нахмурился. Первым делом глянул время – дремал не более часа. Резким движением он снял с себя ботинки. В свете настольной лампы внимательно изучил поверхность, бока и подошву. Ничего. Ни влаги, ни песчинки.
   Энергоблок представлял собой пристройку, попасть в которую можно только пройдя две двери. На каждой по электронному замку, так что без ключ-карты там делать нечего. Ещё недавно был вход с улицы, но его заложили кирпичом. Без окон, с системой охраны, блок казался неприступным как Форт Нокс.
   - Гарри, - поздоровался Ливай. – Когда это произошло?
   - Час назад. Может, чуть меньше, - ответил невысокий полноватый мужчина с залысиной и усами, уходившими до самого подбородка. – Вы не заметили?
   - Как хранилище? Что с серверами?
   - Вот тут самое интересное, мистер Уоррен. В прошлый раз наши инженеры установили для серверной, хранилища и систем охраны новые рубильники и подключили их параллельно основным. При этом никому ничего не сказали. Вот жуки, а? – Гарри усмехнулся. – То есть, чтобы отключить электричество, нужно было вырубить и старые, и новые. Ну, а наш ниндзя этого не знал.
   - Это они хорошо придумали. Но чтобы в следующий раз сообщали заранее! Как он проник? Что охранник у двери?
   - В этот раз через вентиляционную шахту. Он знал о камере, которую мы поставили после его первого визита, и смог её зациклить, - Гарри показал маленькую черную коробочку, которая могла уместиться в кармане штанов. – За пять сотен любой самоделкин тебе такое спаяет. Ни серийного номера, ни чека из РадиоШек. Что касается охранника, то он ничего не видел и не слышал. Две двери как-никак.
   - Точка входа? – к беседе подключился Саймон.
   - На крыше, с южной стороны. Там слепая зона. Полиция уже сняла отпечатки. Говорят, что, скорее всего, работал в перчатках, - Гарри помолчал и продолжил. - Послушайте, вокруг комплекса даже забора нет. Я двадцать лет проработал на «Дженерал Атомикс», и у них, как бы все плохо ни было, по сравнению с «Эвриско»,  там настоящая неприступная крепость.
   - Вот поэтому нам и нужны вы, - Ливай глянул на начальника охраны пристально, как ястреб смотрит на мышь, но тут же смягчился. – Ты прав, Гарри. Я запрошу дополнительные фонды.
   - Ли, - Саймон отвлёк его в сторону. – Мне сегодня к начальству с докладом. Их волнует задержка следующей поставки.
   - Можешь им сказать, что «куклы» прибудут вовремя.
   - Мне нужно убедиться в этом лично.
   Ливай подумал немного, после чего кивнул.

   Они шли той единственной дорогой, что могла привести их в хранилище. Мимо шумных кабинетов и совещательных залов. Через те тихие закоулки, где единственным звуком был шелест вентиляторов, которые гнали холодный воздух для серверной. Молчали отключенные лифты. А звуки шагов катились по ступеням вниз, на этаж ниже, и ещё, до тех пор, пока не разбивались о металлический риф, у которого они остановились, чтобы Ливай мог приложить свой ключ-карту.
   Механизм щёлкнул, дверь нехотя открылась. С другой стороны за ней зорко следили охранники. У каждого за спиной висела лазерная винтовка.
   - Давненько тут не был, - сказал Саймон и Ливай почувствовал, как тот поёжился. – Ты уже слышал, что проект на острове Харт свернули?
   - Да. Жаль, конечно, но урожай неплохой сняли. А если учитывать и Шиммер Хиллс, то всё складывается вполне удачно.
Саймон осторожно спросил:
   - Тебя не беспокоит, что это люди?
   - Ты от имени ЦРУ спрашиваешь? - Ливай покосился на Саймона, пытаясь понять, не провоцирует ли. – Ты серьёзно? После всего того, что увидел? Они перестали быть людьми, как только вдохнули его пыль.
   - Сам-то в это веришь?
   - Я видел, что происходит с человеком. Что происходит с психикой. И неважно насколько вы были близки. Эта тварь, стоит ей полностью овладеть телом, ни на секунду не задумается и убьёт тебя. Все воспоминания, хорошие, плохие, просто гаснут как мёртвые звёзды. И ты остаёшься наедине с чудовищем, не знающим пощады.
   Они вышли в длинный стерильно белый коридор. Освещённый со всех сторон, он создавал ощущение чего-то нереального, словно переход в иной мир.
   - Хорошо, Сай, посмотри на это с другой стороны. Ты же военный, а значит должен думать стратегически, - Саймон молча следовал за ним. – Кристалл из метеорита быстро закончился. Но ведь каждому хочется иметь аккумулятор, который может работать месяцами без подзарядки. Каждому хочется иметь хороший компьютер, быстрый и надёжный. Каждому хочется иметь целую библиотеку при себе. Дискографию тысяч артистов и групп. И что бы всё это умещалось в одном лишь нагрудном кармане. Ты думаешь, распробовав, они готовы отказаться? А что насчёт вас, бравых воинов демократии? Винтовки, которые создало для вас «Эвриско», прожигают танки. Для вас отставание от врагов – это верная смерть на поле боя. Ты же сам мне рассказывал про отряд ГРУ в Афганистане. Нам приходится их нагонять, мы сильно отстали. А тут, как говорится, все средства хороши.
   Он всё шёл и объяснял, и доказывал. Понимая, что это не оправдание. Что человеку стороннему это может показаться людоедством. Но как он, военный этого не понимает?
   Звуки шагов постепенно искажались: из чётких и твёрдых, превращались в нечто мягкое, склизкое, будто шлёпали по болоту. Ливай посмотрел под ноги и едва не упал. Его идеально начищенные ботинки расползались в бесформенные кляксы. И с каждым шагом он таял всё сильнее, оставляя на идеально белом полу позади себя лужи чёрной жижи.
   - Ты в порядке? – голос Саймона вырвал его из оцепенения.
   - Да. Нормально.
   - Я понял тебя. Но …
   - Но?
   - Не знаю. Я привык к честному бою, лицом к лицу. А вся эта затея с фермами. Меня не так воспитывали, понимаешь?
   - Понимаю. Прекрасно понимаю. Но тебе придётся проглотить своё идеальное воспитание. Вот эти дубовые листья ты получил как соцработник месяца? Может ты заслуженный донор? Или пожарник? Сколько ты котят снял с горящих деревьев? Это работа, Сай. И выполняя её, ты защищаешь свою страну.
   Коридор закончился. Перед ними оставалась последняя дверь.
   Замигали и одна за другой вспыхнули лампы под потолком. Хранилище представляло собой обширный зал, по центру которого спина к спине в полный рост выстроились саркофаги. Со всех сторон окружённые непроницаемым пластиком, они походили на овальные, чуть приплюснутые куриные яйца размером немногим больше человека. Каждый из них крепился на толстой раме, в основание которой уходил сноп из переплетённых трубок и проводов.
   По полу стелился холодок, чуть слышно гудела вентиляция. Ливай подвёл Саймона к центральному терминалу и парой ловких движений вывел на экран таблицу.
   - Разберёшься?
   - Да. Дай мне немного времени.
   Ливай медленным шагом обходил свои скромные владения. По мере приближения, загорался экран, прикреплённый к каждому саркофагу-яйцу. За жёлтой пеленой появлялись имена, даты, адреса. Появлялись номера. Стоило Ливаю отойти достаточно далеко, и экран гас.
   Сорок девять, сорок восемь, сорок семь. Постепенно дошёл до самого первого. Он знал не всех своих «кукол», но самую первую помнил как собственное имя.
   Ливай приложил руку к холодному пластику. В его груди дрогнуло. Ноги ослабли, и ему пришлось постараться, чтобы не осесть на пол. Казалось, будто кончиками пальцев он чувствует пульс. Будто резонирует вся капсула. Ливай стиснул зубы, чтобы случайно не закричать.
   - Хочешь открыть?
   - Что? – Ливай резко обернулся.
   Саймон с удивлением посмотрел на него и пожал плечами:
   - Я ничего не говорил. Ли, в списках нет красного. Что мне сказать начальству?
   - Его опасно отделять от носителя.
   - Это самый ценный из всех. Его, так или иначе, придётся размножить.
   - Мне его выпустить на охоту?
   Саймон замялся:
   - Третьего не дано?
   - Можно заморозить, и замедлить рост. Но это лишь даст нам время, чтобы подготовиться.
   - К чему?
   - К одному из двух вариантов, - заметив, как Саймон помрачнел, добавил. – Или можно позвать ребят с поста охраны. Всё закончится за минуту.
   Саймон посмотрел на него исподлобья. В его глазах читались и непонимание, и отвращение, и сочувствие.

   Дождь давно закончился. В воздухе пахло сыростью. Она находила себе дорогу даже сквозь толстые деревянные рамы. Весь кабинет дышал этим странным чувством, когда хочется сесть, закрыть глаза и погрузиться в собственные мысли. А в следующую секунду вскочить, разорвать на груди одежду, разбить стекло с одним лишь желанием – глотнуть свежего воздуха.
   Ливай закинул в себя очередную порцию лития и запил её. За окном было ещё светло, была ещё работа, но ему ничего не хотелось. Визит в хранилище вымотал. Он потянул за невидимую ручку и открылась неприметная дверь. За ней в тесноте, напоминавшей его старую квартиру, ютились все атрибуты холостяка. Пожелтевшая, но чисто выдраенная раковина. Микроволновка, с так и не содранной наклейкой на дверце. На невысоком холодильнике, издали напоминавшем гнома-переростка, выпятил свои бока переносной телевизор. Вдоль другой стены стояла раскладушка, а у изголовья её подпирал квадратный столик.
   Ливай скинул ботинки, снял пиджак и под натужный скрип пружин погрузился в объятия своей незамысловатой кровати. Над ним мерно гудела лампа. Случайный сквозняк трепал порванную, почерневшую от времени и пыли паутину. Его мучал один единственный вопрос: почему?
   Голова делалась всё тяжелее. Мир постепенно сжимался до размеров комнаты. Мерное пощёлкивание холодильника, сначала незаметное, постепенно становилось всё громче. Растягиваясь во времени, оно сливалось в единый хор. В ушах стоял оглушительный звон, как вдруг всё прекратилось.

***

   - Закрыл? Начинаем, - Ларсен взял миниатюрный лазерный резак и включил его. – Дженни, не стой под рукой.
   - Вентиляция работает, запись, огнетушитель. Всё готово, профессор, - Ливай встал от него по левую руку.
   - Начинаю срез. Датчики?
   - В переделах нормы, - ответила Дженни.
   Кусок красного кристалла, чуть вытянутый с краёв, походил на грубо высеченный из камня футбольный мяч. По краям к нему крепились несколько датчиков. Невидимый луч плавил и отсекал остатки жёлтого, тут же уходившие в заранее подготовленный поднос. Это не были ненужные срезки, вроде тех, что кидают голодным псам. Им тоже найдётся применение.
   Проход за проходом, кристалл обретал ярко алый цвет.
   - Ну, что, теперь самое интересное, - выдохнул Ларсен.
   Его рука заметно дрожала.
   - Профессор, может я?
   - Я сам. Стой в стороне и записывай.
   Резак продолжил своё путешествие. Поначалу так же плавно, но вскоре замедлился. Для красного требовалось больше энергии. Вскоре первый кусочек оказался на подносе. Он стукнулся с едва слышным звуком, отдалённо напоминавшим смешение металла и резины.
   - Профессор, датчики почувствовали небольшое напряжение в структуре.
   - Ерунда. С жёлтым было то же самое. Продолжаем.
   Брякнул следующий кусочек. Ларсен приноровился и теперь срезал не по углам, а сам делал углубления. И это со стороны выглядело так, словно мастер отточенными движениями, отсекал ненужное, чтобы освободить от налёта веков нечто прекрасное.
   - Что это? Ливай, видишь? Запись идёт? Это профессор Ларсен. Под толщей красного кристалла, что мы обнаружили в слиянии с жёлтым, мы только что наткнулись на потемнение. То, что раньше воспринимали как неоднородность, или даже просто камень, оказалось … что это, бордовый? Направь лампу, Дженни.
   В ярком свете блеснул синий.
   - Ух, - у Ливая от восторга перехватило дыхание.
   - Так, спокойно. Нужно взять пробу. Во-о-от. И е-ещё.
   Красный отступал подобно морю во время отлива.
   - Обнаружена вибрация.
   - Частота?
   - Пять герц.
   - Хорошо, следи за показаниями, Дженни.
   На лбу Ларсена выступил пот. Руки напряглись, он стиснул зубы. В какой-то момент снял маску противогаза и отбросил её на пол. Слипшиеся волосы пристали ко лбу, заливало глаза. Сквозь натужное шипение слышались его проклятия.
   Ливай, чем дольше смотрел, тем больше ему казалось, будто кристалл ожил, почувствовал вторжение, может даже боль, и теперь пытался сопротивляться.
   Ещё один кусок отделился, обнажая лазурное семя внутри инопланетного фрукта. Дженни ловко подхватила последний, и замерла. Собранные кристаллы начинали ползать по поверхности подноса. Некоторые пустились в пляс, лихо подпрыгивая и переворачиваясь.
   - Профессор, - сказала она испуганным голосом. – Вибрация усилилась. Восемьдесят три герца и быстро растёт.
   Но Ларсен её не слышал. Он был увлечён синим сильнее, чем гончая, которая вот-вот нагонит механического зайца. Его губы двигались беззвучно повторяя одно и то же, но разобрать, что именно он говорил, в нарастающем шуме было невозможно.
   Ливай не выдержал и схватил Ларсена за руку:
   - Профессор, прекратите! Вы не чувствуете как уже воздух трясётся? Ещё немного и может начаться цепная реакция!
Ларсен вырвался и с самозабвеньем маньяка продолжил отрезать синий кристалл.
   Ливай схватил его и попытался оттащить. Только в этот момент он разобрал, что шептал профессор:
   - освободи меня освободи меня освободи меня …
   Из кристалла вырвался электрический разряд. За ним последовал ещё один. По телу пробежала трещина. Ещё выплеск энергии. И вдруг ухнул взрыв.
   Невидимая сила толкнула Ливая в сторону. Визор его противогаза залепило красной пылью смешанной с синей. Он лихорадочно пытался стереть её, но статическое электричество раз за разом притягивало новые частицы. Волосы под защитным костюмом встали дыбом. Шатаясь как пьяный, Ливай поднялся с пола. Его мутило. Он задыхался.
   - Дженни, - прохрипел он. – Дженни!
   Рядом послышался стон. Девушка лежала навзничь. Ослабевшей рукой она пыталась ухватиться за сам воздух, и каждый раз роняла её на грудь. Ливай подполз ближе. Маска Дженни треснула, пыль просочилась внутрь и теперь витала в ней, изредка вспыхивая светлячками.
   - Лив, я не … мне трудно дышать. Помоги, - она попыталась снять маску, но Ливай не позволил. – Прошу, не бросай меня. Мне больно, Лив.
   - Я рядом. Я тебя не брошу.
   - Пустые слова, - раздалось со стороны.
   Ливай обернулся. Ларсен сидел на полу, прижавшись спиной к стенке верстака. Красная пыль полностью облепила его голову, лицо и плечи. Глаза, то что от них осталось, скорее, напоминали две зияющие и кровоточащие раны. Из носа и ушей бежали тонкие струйки. Кристаллическая взвесь волновалась в воздухе, изредка потрескивая. Но даже сквозь такую пелену Ливай смог разглядеть его улыбку. Да, он улыбался. Через силу, сквозь бесконечные муки. На зубах уже скопилось столько пыли, что они сами стали напоминать крохотные кристаллы. В груди Ларсена заклокотало:
   - Ты ведь её так и не спас. Ты даже не старался. Занял моё место и успокоился, – он обвёл рукой их небольшую лабораторию уже заставленную оборудованием «Эвриско». – Вот он – твой трон. Твой потолок. Ничтожество.
   - Ещё ничего не кончено, - процедил Ливай.
   - Да? И где же она?
   Ливай посмотрел на свои руки. В них лежал защитный костюм и треснувшая маска. Он огляделся. Никого. Только он и призрак.
   - Пустые слова.
   - Я не для того … , - Ливая стали душить слёзы. – Когда я найду лекарство …
   - Когда, если. Его нет. А время не ждёт. Посмотри на неё, - Ливай замотал головой. – Посмотри на неё!
   Он запрокинул голову. Дженни стояла у него за спиной. Её взгляд был спокойным, даже нежным. Как же давно хотелось вновь почувствовать его на себе. Она склонилась, и он вспомнил её аромат. Тёплое, томное дыхание щекотало кожу. Мягкие руки заключили Ливая в объятия.
   - Я верю в тебя. Ты справишься. Мне так одиноко.
Н   ежные пальчики Дженни слабо сжимали его щеку, спустились к горлу, пробрались под защитный костюм.
   - Не сдавайся, - она сдавила чуть сильнее. – Я буду рядом. Я помогу.
   Руки Дженни напряглись, превратившись в стальные канаты. Пальцы вытянулись, стали необычно длинными.
   Ливай рванул в сторону, сердце колотилось в висках. Он ещё раз посмотрел на неё: лица было не разобрать, она не шевелилась. В следующий миг Дженни исчезла, обратившись в облако красной пыли.
   Смех. Дикий, скрежещущий. Мстительно злобный. Он быстро переходил в тревожный звонок. Телефон. Голова в тумане.

***

   С трудом поднявшись, Ливай нащупал свисавший пиджак и потянул его на себя. Затем пошарил под ногами в поисках ботинок. Пусто. Затолкнул под раскладушку? Он изогнулся и протиснул руку в пространство между полом и прохладной сталью. Опять ничего.
   - Да где ты? – в голосе послышались искры.
   Рывками протёр глаза и, было, потянулся, чтобы встать на корточки и найти эти проклятые ботинки, как увидел, что уже обут. Ладони моментально вспотели. Дрожащей рукой он провёл по подошве и взглянул на пальцы. Немного пыли, ничего больше. Ливай судорожно вдохнул. В очередной раз зазвонил телефон.
   - Да, слушаю.
   - Ли, - раздался голос Саймона. – Тебя не дозовёшься. Ты в порядке?
   - Сейчас … , - Ливай глянул на часы. – Три ночи?
   - Ты спрашиваешь? Я думал ты на ногах.
   - С чего бы. Что случилось?
   - Это ты мне расскажи. Мне только что звонил ваш начальник охраны.
   - Гарри? Опять ЧП? Почему он позвонил тебе, а не мне?
   - Он сказал, что ты приказал ему снять охрану с поста хранилища и сдать оружие. Что ты затеял? Какие ещё лекции по технике безопасности? Да в такой час. О таких вещах в первую очередь нужно сообщать нам.
   - Погоди, не пойму. Я ему приказал снять охрану? Когда?
   - Мне он позвонил минут десять назад. Когда ты ему приказал – не знаю.
   - Чёрт. Он здесь.
   - Кто?
   - Наш невидимка уже здесь. В хранилище!
   Трубка неровно упала на аппарат. Из динамика ещё доносился голос Саймона, а Ливай на полном ходу вылетел из кабинета.
   Этажи неслись ему навстречу. Пролёт за пролётом ему становилось жарче. В тишине его сердце билось так громко, будто собиралось разбудить мертвецов.
   Главная дверь была закрыта. Ливай бегло осмотрел её. Ни следов взлома, ни потемнений от взрывчатки. Считыватель карт приветливо подмигивал в полумраке.
   Пост охраны пустовал. Мониторы выключены, сигнализация проходила самопроверку. Ливай перевесился через стол и в тщетной надежде поискал оружие. Само собой там ничего не было. Оружие выдавалось строго под роспись. Никаких «запасных» стволов не подразумевалось.
   Он посмотрел в белоснежный коридор. Лампы всё так же ярко светили. Однако как ни старался, как ни вглядывался, у него не получалось различить вход в хранилище. Будто пространство наполняла тьма, поглощавшая сам свет. Голову не покидала мысль, что всё это лишь продолжение сна. Стоит подождать и придёт утро, а с ним и исцеление. Однако ноги уже несли его туда.
   Дверь была невредима. Ничто не говорило о вторжении. На секунду Ливай призадумался, что может это просто недопонимание. Гарри могло что-то причудиться, и он поднял на уши военных. Да, скорее всего так и произошло. Сейчас он откроет дверь, и увидит пустой зал. Дела вернутся в свою прежнюю скучную колею. Нужно лишь открыть эту дверь.
   Рука Ливая, застыла над считывателем. Его ключ-карта теперь весила тонну не меньше. В горле пересохло, а губы слиплись.
   Раздался электронный писк, щёлкнули замки.
   Зал казался пустым. Саркофаги безразлично взирали на своего хозяина. Тихо гудели лампы, всё тот же бодрящий холодок. Но что-то неуловимо чуждое витало здесь. Оно парило в воздухе. Его подхватывал порыв из вентиляции, и оно, кувыркаясь и насмехаясь над Ливаем, летело по всему залу. Окатывало, чуть шевеля чёлку, неслось к терминалу, о который разбивалось, множилось и так дальше, пока не исчезало в самых дальних закоулках.
   Запах. Он вспомнил.
   - Это ты? – Тео вышла из своего укрытия.
   На ней был халат лаборанта. Из нагрудного кармана торчал пропуск, скорее всего поддельный. В руке она держала небольшую камеру, из тех, что выпускало «Эвриско». С кристаллами вместо кассет и батарей кто знает, что уже успела наснимать.
   - Всё время это был ты?!
   - Боюсь, пресс-конференция подошла к концу, мисс Клементони. Вы явно заблудились.
   - Хоть сейчас не неси чушь. Это ведь ты подбросил мне ключ-карту, а потом схему вентиляции, - Тео не сводила с него глаз. – И Энджи … Это ты подложил мне в пресс-релиз обрывок доклада!
   - Не понимаю о чём вы.
   - Наверняка черновик. Но это ваша фирменная бумага. Там было сказано, что Энджи перевели сюда. На эту «ферму».
   Ливай молчал. Он смотрел на неё, и видел ярость, запечатанную в зеркале.
   - Все эти инструкции по отключению электричества, камера. Что это такое? – Тео указала на один из саркофагов. – Я должна была их открыть?
   - Хватит. Экскурсия окончена, - он потянулся, собираясь схватить её.
   Тео отскочила и свободной рукой выхватила из кармана пистолет. Мелкий, едва способный подстрелить крысу, он жадно уставился своим дулом на Ливая.
   - Где она? Где моя сестра? Я обошла каждую, здесь нет её имени!
   Комок подкатил к горлу. Настолько крупный, будто его тело собиралось вывернуться наизнанку. Тяжесть в груди усилилась. Ему хотелось опуститься на пол, даже лечь, как-то извернуться, чтобы мог нормально дышать. Но на каждое его движение, гулявший в руке пистолет, шептал: «Только дай мне повод». Пол медленно уплывал из-под ног.
   - Заканчивай свой маскарад, Уоррен! Тебе не хватило духа публично признаться, в этом дело? Почему?
   Ливай смотрел на этот мир сквозь линзу телевизора. Такой был у бабушки. Чёрно-белый, хрипящий, всего с одним рабочим каналом. Он видел, как шевелятся губы Тео, а через некоторое время, с задержкой, слышал её голос. И всё ждал, когда же тот, к кому она обращается, ей ответит. Это мелодрама? Комедия? Что за фильм? Всё равно канал не переключить.
   Раздался голос. Знакомый, но искажённый. Как слышишь себя на записи. Каждый раз удивляешься и не веришь до конца – ну не уже ли это я! И всё же это был его голос. Но исходил он откуда-то со стороны. Ливай слушал его, и не мог взять в толк, что происходит.
   - Бесполезные.
   - Что?
   - Самая бесполезная форма жизни. Я дал тебе всё, открыл перед тобой все замки, все двери. А ты даже одну не смогла открыть.
   - Думаешь, я дура? Что в этих белых ящиках?
   - Он называл их «куклами», «породой», «образцами». А для меня это родные, моя семья. В них я сам.
   - Говори яснее.
   Лицо Ливая усмехнулось.
   - Ты искала сестру, - Тео вздрогнула. – Я отведу тебя к ней.
   Они подошли к самому первому саркофагу. Скрюченный палец с трудом попадал по кнопкам.
   - Должен признать – ты первая, кому удалось забраться так далеко. Остальные сдавались на полпути и уходили. Ты – наиболее успешное из моих поражений.
   - Как в таком маленьком человеке может умещаться столько самомнения?
   - Во мне больше сюрпризов, чем ты представляешь.
   С нажатием последней, включился насос, по тонким трубам под пол побежала жидкость. Пневматические замки нехотя ослабили свои захваты.
   - Да-да, а теперь отойди в сторону. Но чтобы я тебя видела!
   Тело Ливая шагнуло назад. Тео спрятала камеру в карман и освободившейся рукой потянула крышку. Сквозь облако холода проступало обнажённое женское тело. Руки лежали безвольно. Пальцы, необычно длинные, были заострены от вытянутого запястья и до самых кончиков, совсем как ножи. Между костяшками набухли мешочки. Рыжие пряди ниспадали на лицо и грудь. Из-под них выглядывали наросты похожие на переспевшие плоды. Некоторые уже пробились наружу и выступали над кожей, поблескивая алым.
   - Энджи? Нет. Кто это?
   - Это тот ответ, что ты всё время искала.
   - Это и есть «кукла»? Вы что, выращиваете кристаллы на людях? – глаза Тео распахнулись, её затрясло. Она достала камеру и начала снимать. – Вы больные! Не-ет, хуже. Вы – преступники! Завтра же этот материал уйдёт по всем изданиям!
   - Не будет никакого завтра, - раздалось у неё над ухом.
   Тео отпрянула, выстрел эхом прокатился по залу. Пуля проделала аккуратную дыру в груди. Лицо Ливая скорчило саркастическую гримасу сожаления. Тео с ужасом наблюдала, как раненый человек не упал, не закричал, а шёл как ни в чём не бывало. Она выронила камеру и снова нажала на спуск, ещё один выстрел. Вторая попала в район живота. На пиджаке проступило еле заметное пятнышко крови.
   - Ничего, до свадьбы заживёт, - произнесло тело Ливая.
   Его руки схватили Тео за плечи и повлекли к раскрытому саркофагу. Выстрел. Ещё и ещё. В воздухе повис грохот. Наконец, раздался сухой щелчок. Прижатая к лежавшей в саркофаге девушке, Тео извернулась и из последних сил ударила рукоятью пистолета. Попав в глазницу, она содрала кожу, из-под которой проступило что-то твёрдое, похожее на камень. Со спины почувствовалось движение, чьи-то руки обняли её.
   - Я обещал отвести тебя к сестре. Скоро ты с ней встретишься.
   В глазах Ливая из еле заметной точки, холодным светом разгоралось синее пламя.