Чемпионат по Декламированию

В уездном городе N произошло событие необычайной важности: мэр, большой поклонник классики и здоровой конкуренции, учредил ежегодный чемпионат по Декламированию. Не просто чтению стихов, а именно Декламированию — с пафосом, с придыханием, с соответствующей мимикой. Первый приз — сертификат в санаторий «Березки» и годовую подписку на приложение со всеми отечественными сериалами.
Главным фаворитом считался Ипполит Ипполитович Клюквин, учитель литературы в гимназии. Человек с бородкой клинышком и голосом, способным заставить содрогнуться даже пластиковые окна. Он тренировался месяц, отрабатывая перед зеркалом в прихожей фирменный взгляд «вдаль, за горизонт страданий». Его жена, Анфиса Петровна, уже мысленно примеряла халат для «Березок».
Но был у Ипполита Ипполитовича тайный, юный враг. А именно — сосед снизу, студент Колян. Колян носил огромные наушники, писал что-то в телефоне и, как казалось Клюквину, вообще не имел души. Однажды, снизу, сквозь потолок, донеслось громкое: «Это просто райское наслаждение — кататься на трамвайчике в сумерках!» Это был голос Коляна. Ипполит Ипполитович побледнел и уронил ложку в борщ. «Он тренируется! — прошептал он жене. — Он пародирует меня! Он хочет сорвать мой триумф!»
День чемпионата настал. Зал районного ДК «Рассвет» был полон. Ипполит Ипполитович, в своем подворотничке и с томиком Блока, нервно прохаживался за кулисами. Колян, в толстовке и кедах, спокойно играл на телефоне.
Выступления начались. Библиотекарь прочла Ахматову так пронзительно, что несколько пенсионерок вытерли слезинки. Местный бард взял гитару и спел Есенина под фолк-рок — жюри (в лице зав отделом культуры) хмурилось. Наконец, вышел Ипполит Ипполитович.
Он выбрал «Незнакомку». Он не читал — он вещал. Глаза его то закатывались под лоб, то пронзали зал. Голос взлетал до тенора и падал в густой, как хороший кофе, баритон. Он жестикулировал так, что смахнул со стола стакан воды. Зал замер. Это было грандиозно. Это было невыносимо. Это длилось семь с половиной минут.
Спускаясь со сцены под робкие аплодисменты, Ипполит Ипполитович поймал взгляд Коляна. Тот… улыбнулся! Зловеще! «Всё, он видел мое могущество, он отступит», — подумал учитель.
Вызвали Коляна. Он вышел, неуклюже поправив микрофон.
— Коллеги, — сказал он в него. — Стихотворение малоизвестного автора.
И начал. Голосом обычным, почти бытовым. Без закатываний глаз. Просто, четко, но с какой-то смешной, ироничной интонацией, которая заставляла улыбаться. Он читал не Блока, а смешной, дурацкий стишок про то, как кот пытается поймать солнечного зайчика и в итоге падает со шкафа. Потом — короткое, язвительное четверостишие про бесконечную утреннюю очередь в офис. И в конце — трогательные строчки про то, как бабушка в деревне отправляет в мессенджере голосовое сообщение, состоящее на две трети из тишины и вздохов: «Коленька… привет… у нас всё… дожди… котёнка взяли… будь здоров».
Он не декламировал. Он разговаривал. И зал сначала хихикал, потом смеялся, а под конец затих и слушал, по-настоящему слушал. Аплодисменты были оглушительными.
Ипполит Ипполитович в гримерке сидел, как разбитый. Его мир рухнул. Его пафос был разбит в щепки простой человеческой интонацией. «Это не искусство! Это стёб! Это профанация!» — бормотал он.
Жюри удалилось на совещание. Вернувшись, завотделом культуры объявил:
— В связи с уникальностью выступлений и разностью подходов… мы учреждаем два первых места! Клюквину — за верность классическим традициям! Коляну — за новаторство и связь с современностью!
Ипполит Ипполитович стоял на сцене с сертификатом в руках, слушая овации. Он победил. Но чувствовал себя странно. Он поймал взгляд Коляна, который, держа свой дубликат сертификата, опять ему улыбался. И не зловеще, а как-то… по-доброму. Как будто говорил: «Ну чего вы так, Ипполит Ипполитович? Мы же оба про одно. Про жизнь. Только вы — про ту, в книжках, а я — про эту, вот эту, дурацкую и смешную».
Вечером они ехали в одном лифте. Молчание.
— Знаете, — вдруг сказал Колян. — А у вас с жестами… это сильно. Я так не смогу никогда.
Ипполит Ипполитович откашлялся.
— А у вас… с интонацией… — буркнул он. — Не бездарно.
Лифт доехал. Каждый пошел в свою квартиру. Анфиса Петровна встретила мужа вопросом: «Ну что, наш чемпион?»
— Чемпион, — вздохнул Ипполит Ипполитович, вешая подворотничок на вешалку. — Но, кажется, чемпионства теперь два сорта. И второй… он, черт возьми, тоже имеет право на существование.
А снизу опять донеслось: «Ипполит Ипполитович! Если что, у меня сауна в «Березках» на среду, а у вас? Может, пересечемся?» Голос был обычный, без всякого пафоса. Совсем живой.