Диалог в сумерках

Ночь в Нишапуре была тихой, лишь фитиль в масляной лампе слабо потрескивал, борясь с наступающей тьмой. Хайян сидел над свитком с расчетами, но мысли его путались. Внезапно тень на стене, отброшенная его собственной фигурой, шевельнулась и заговорила голосом, который был точной копией его собственного, но в нем звучал металл и гордыня.
— О великий Хайян! — прошептала Тень (его Эго). — Ты измерил небесный свод и заставил звезды танцевать по твоим правилам. Твои таблицы точнее, чем слова пророков. Разве ты не чувствуешь, как мир склоняется перед твоим разумом?
Хайян отложил перо и устало потер глаза.
— Мой разум — лишь искра, высеченная камнем случая в пустоте ночи. Что толку в точности таблиц, если я не знаю, зачем я здесь?
— Не скромничай! — Тень выпрямилась на стене. — Твои рубаи повторяют в кабаках и во дворцах. Твое имя переживет султанов, чьи гробницы станут пылью под копытами ослов. Ты — безсмертен в своих словах! Разве это не стоит того, чтобы презирать толпу и считать себя выше всех?
Хайян горько усмехнулся и поднес к тени пустую чашу.
— Посмотри на это стекло. Если я разобью его, оно станет грудой острых осколков. Если я оставлю его — оно покроется пылью. Ты шепчешь мне о безсмертии, но ты — всего лишь пузырь на поверхности вина. Ты хочешь, чтобы я любил свое имя больше, чем саму жизнь.
— Но без меня ты — ничто! — вскрикнула Тень. — Без моей гордости ты бы не спорил с кадиями, не искал бы истину в вине, не дерзил бы людям ! Я — тот огонь, который заставляет твое сердце биться быстрее, когда ты слышишь похвалу.
— Ты — не огонь, — тихо ответил Хайян. — Ты — дым. Огонь дает свет, а дым лишь ест глаза и мешает видеть звезды. Ты заставляешь меня сравнивать себя с другими, искать отличия, возводить стены. Но когда я пью вино, я становлюсь прозрачным. Я становлюсь каплей в океане, где нет ни Хайяна, ни тени, ни султана. В этот миг я по-настоящему свободен. От тебя.
Тень на стене съежилась, став маленькой и жалкой.
— Ты хочешь убить меня? Хочешь стать безликим странником?
Хайян задул лампу, и тень мгновенно растворилась в общей темноте комнаты. В тишине раздался его спокойный голос:
— Я не убиваю тебя. Я просто гашу свет, который дает тебе силу казаться великим. В темноте мы все — одно целое с Вечностью. Спи, мой шумный спутник. Завтра по воле Аллаhа Субхану уа Та'аля снова взойдёт солнце и я снова увижу тебя. Но я буду помнить, что ты — лишь отсутствие света.