С высоты науки

Каюсь, довёл я одного… «психиатрия». До самоубийства — чуть не сказал. Доктора. В самом расцвете. Глыбу этакую, центнера на полтора. «Психиатрия Таврического», как иной раз называю его про себя.

Конечно, «до самоубийства» — это я немного сочиняю. А хорошо было бы. Ну, хоть бы до инфаркта. Да только такого никакие инфаркты не возьмут. Просто выгнали. С работы. Из поликлиники. А ведь советское время было. Самый застой.

Сейчас расскажу.

Я в то время любил Владимира Маяковского. Особенно некоторые места. Хоть не всем нравится его поэзия, но по мне — так лучше не бывает.
А этот — психиатрий — не понравился мне сразу. «А этому взял бы да и дал по роже — не нравится он мне очень». Это, конечно, Маяковский.

Началось с того, что он спрашивает:
— Не кажется ли вам, что на вас все смотрят?

Может, и зря, но мне вдруг показалось, будто этим стандартным психиатрическим вопросом он дал мне под дых. Подумалось: какого чёрта он тут сидит, а не гайки завинчивает? Или кирпичи на стройке таскает?

Ну, говорю:
— Да вроде нет.

А он:
— А не «вроде»?

Свысока так. С высоты науки. Сейчас, мол, выведу на чистую воду.

Я говорю: так, мол, и знал, что вы так скажете.

Он взвился:
— Давно заикаетесь?

(Я не заикаюсь.)

Спрашиваю:
— Откуда вы взяли, что я заикаюсь?

Он:
— Сразу видно!

Я в ответ:
— Если бы вы не на глазок определяли, давно работали бы где-нибудь в сумасшедшем доме, а не в районной поликлинике.

Ну и началось.

Он грубить начал. Как же — сейчас в тот самый сумасшедший дом и отправит. Я тогда молодой был, доверчивый, только начинал работать.

— Вы бы повременили, — всё же говорю, — ведь выгонят с работы — вас.

Но он только затопал ногами:
— Вон! Вон! Вон! И без ответа не возвращайтесь! А лучше — и вовсе!

Короче, с каким-то запечатанным письмом и отправил — в соответствующую лечебницу.

— Мне кажется, вы там и лежали! Вам там самое место! — кричит вдогонку.

В лечебнице письмо читали-читали — ничего понять не могут. Я, конечно, прикинулся нормальным — нормальнее не бывает. Тихо так, кротко сижу перед комиссией, а они в это время письмо «психиатрия» разбирают.

— Стыда бы он хоть поимел, тот доктор, — говорит сочувственно какая-то женщина в белом халате. — Пишет, как курица лапой по бумаге дерёт.

— А о чём — и не поймёшь, — поддакивает другая. — Прислал вот ребёнка… Такой здоровый мальчик, глаза голубые. Ну, ты уж иди, детка, а мы тут сами им позвоним, скажем, что нужно.

И я пошёл восвояси, представляя по дороге, как убиваю психиатрия.

Но убивать не пришлось. Психиатрий навсегда исчез из моей жизни. Правда, кто-то говорил, что он всё-таки умер от инфаркта после разговора со мной. Но это лишь слухи. А слухам доверять нельзя.