Пушкин. Конфликт. Луи Геккерн о роли Пушкиной

“Но знаешь ли? Об этом обо всем
Мы помолчим до времени”.
Монолог  Шуйского в Борисе Годунове Пушкина

26 февраля 1837 г. Дантес обратился к презусу военно-ссудной  комиссии  А. И. Бреверну  с  письмом,  в  котором  сообщил  ряд  сведений, порочащих АС Пушкина (см. Ж. Дантес — А.И. Бреверну 26 января 1837 г. // Щеголев  П.Е.  Дуэль  и  смерть  Пушкина.  СПб.,  1999, с. 292//)

Вот это письмо полностью:
"Господин полковник!
   Я только что узнал от моей жены, что при madame Валуевой в салоне её матери он говорил следующее: "Берегитесь, Вы знаете, что я зол и что я кончаю всегда тем, что приношу несчастье, когда хочу". Она также только что мне рассказала о двух подробностях, которых я не знал. Вот почему я Вам пишу это письмо в надежде, что оно, может быть, даст ещё некоторые объяснения насчёт этого грязного дела.
   Со дня моей женитьбы каждый раз, когда он видел мою жену в обществе madame Пушкиной, он садился рядом с ней и на замечание относительно этого, которое она ему однажды сделала, ответил: "Это для того, чтобы видеть, каковы вы вместе и каковы у вас лица, когда вы разговариваете". Это случилось у французского посланника на балу за ужином в тот же самый вечер. Он воспользовался, когда я отошёл, моментом, чтобы подойти к моей жене и предложить ей выпить за его здоровье. После отказа он повторил то же самое предложение, ответ был тот же. Тогда он, разъярённый, удалился, говоря ей: "Берегитесь, я Вам принесу несчастье". Моя жена, зная моё мнение об этом человеке, не посмела тогда повторить разговор, боясь истории между нами обоими.
   В конце концов он совершенно добился того, что его стали бояться все дамы; 16 января, на следующий день после бала, который был у княгини Вяземской, где он себя вёл обычно по отношению к обеим этим дамам, madame Пушкина на замечание Валуева, как она позволяет обращаться с нею таким образом подобному человеку, ответила: "Я знаю, что я виновата, я должна была бы его оттолкнуть, потому что каждый раз, когда он обращается ко мне, меня охватывает дрожь". Того, что он ей сказал, я не знаю, потому что m-me Валуева передала мне начало разговора. Я вам даю отчёт во всех этих подробностях, чтобы Вы могли ими воспользоваться, как вы находите нужным, и чтобы Вам дать понятие о той роли, которую играл этот человек в вашем маленьком кружке. Правда, все те лица, к которым я Вас отсылаю, чтобы почерпнуть сведения, от меня отвернулись с той поры, как простой народ побежал в дом моего противника, без всякого рассуждения и желания отделить человека от таланта. Они также хотели видеть во мне только иностранца, который убил их поэта, но здесь я взываю к их честности и совести, и я их слишком хорошо знаю и убеждён, что я их найду такими же, как я о них сужу.
   С величайшим почтением г. полковник, имею честь быть Вашим нижайшим и покорнейшим слугой.
Барон Георг Геккерен.
Петербург 26 февраля 1837.
Господину-полковнику Бреверну [флигель] адъютанту его императорского величества. Петербург. От барона Геккерена".

Три дня спустя барон Луи ванн Геккерн написал неофициальное письмо  вице-канцлеру  К. В. Нессельроде.  В  нем   барон недвусмысленно писал, что рассчитывает на то, что К. В. Нессельроде доведет его до сведения государя. Дипломат подчеркнул, что клевета может посеять в уме монарха «некоторые сомнения» на его, Геккерна, счет. Поэтому-то он и решил «отразить обвинения», павшие на него (см. Я. Геккерн - К.В. Нессельроде 1/13 марта 1837 г. //там же с. 296)

Он, в частности, писал:

«Я  якобы  подстрекал  моего  сына к  ухаживаниям за г-жой Пушкиной. Обращаюсь к ней самой по этому поводу.
Пусть она покажет под присягой, что ей известно, и обвинение падет само собой.
Она сама сможет засвидетельствовать, сколько раз предостерегал я ее от пропасти, в которую  она  летела, 
она  скажет,  что  в  своих  разговорах  с  ней  я  доводил  свою откровенность до выражений, которые должны были ее оскорбить, но вместе с тем и открыть ей глаза;
по крайней мере, я на это надеялся».
Дипломат сообщил, что, если Пушкина откажет ему в своем признании, он может обратиться к свидетельствам двух высокопоставленных дам, бывших его поверенными, которым он день за днем «давал отчет во всех своих усилиях порвать эту несчастную связь»

Итак, посланник короля Голландии при Дворе Романовых показал  существование  «несчастной  связи»  (funest  liason) между Жоржем и Натали = (см.  Щеголев  П.Е.  Дуэль  Пушкина  с  Дантесом.  (Новые  материалы)  // ИВ.  1905.  Апрель. С. 199-200//

ПЕ Щеголев вцепился в это утверждение и констатировал:
«Кажется,  последнее  выражение не допускает сомнений в материальном характере этой связи»

Но Геккерн был дипломатом и в конце послания ВСК и Императору заявил:

«…я считаю своим долгом уверить вас, клянусь честью, что ее связь с моим сыном никогда не позволяла ей забыть о своих обязанностях, и что она осталась в этом отношении столь же чиста, каковой она была, когда г-н Пушкин дал ей свое имя»

Откуда Луи знает  о степени чистоты (целомудрия) Натали до свадьбы и первой брачной ночи с Пушкиным?

Главная  вина  Натальи  Николаевны    заключалась не в реальной измене мужу, а в том, что ее легкомысленное поведение спровоцировало дуэль.

Княгиня В.Ф. Вяземская передавала П. И. Бартеневу, что въ исторіи съ Дантесомъ «Пушкинъ самъ виноватъ былъ: онъ открыто ухаживалъ сначала за Смирновой, потомъ за Свистуновою (рожд. графиней Соллогубъ). Жена сначала страшно ревновала, потомъ стала равнодушна и привыкла къ нев;рностямъ мужа. Сама она оставалась ему в;рна, и все обходилось легко и в;трено».

Князь Вяземскій, упоминая въ письм; къ Великому Князю Михаилу Павловичу объ объясненіяхъ, которыя были у Пушкина съ женой  посл; полученія анонимныхъ писемъ, говоритъ, что «невинная въ сущности жена призналась въ легкомысліи и в;тренности, которыя побуждали ее относиться снисходительно къ навязчивымъ ухаживаніямъ молодого Геккерена»

Источник:
Сафонов М.М. AME DE DENTELLES, ИЛИ НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА И ПАВЕЛ ЕЛИСЕЕВИЧ - 2022