Отблески Достоевский и Македонский А Серебрякову

и папы, с-во и посвящение А.В.С.

«Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»  - Фёдор Михайлович Достоевский


Небо было такое звёздное, такое светлое небо, что, взглянув на него, невольно нужно было спросить себя: неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?».
                Фёдор Михайлович Достоевский роман Белые ночи

Его душа была чиста, как снег;
Был для него святыней человек;
Он был всегда певцом добра и света;
К униженным он полон был любви.
О, молодость! Склонись, благослови.
Остывший прах умолкшего поэта
                Константин Бальмонт - памяти А.Н. Плещеева

памяти папы, с-во   и посвящение Алексею Валерьевичу Серебрякову


ПРОЛОГ

Первая часть посвящена Е.А. Плещеевой первой жене Плещеева

Еликонида Александровна Руднева
— первая жена Алексея Николаевича Плещеева (в браке 1857–1864)

и как бы что-то мне их история резко напомнила Баязет мастерски сыгранный Алексеем Валерьевичем Серебряковым...

что-то мне история Алексея Плещеева и Еликониды напомнила Баязет Алексея Валерьевича Серебрякова, где Алексей Валерьевич Серебряков шикарно сыграл Карабанова.

"Отряд капитана Карла Гутковского 4 апреля начал движение из станицы Капальской на реку Или в направлении кокандской крепости Таучубек (в районе современного города Каскелен, Семиречье). 19 апреля отряд достиг крепости, но из-за предательства проводников из числа степняков был атакован превосходящими силами кокандцев под командованием Ак-Куллы и вынужден был отступить. Русские в этой экспедиции потеряли одного убитого и девять раненых.

Отряд майора Энгмана (одна рота, одна казачья сотня и одно орудие), выступив из Раимского укрепления (устье Сыр-Дарьи), рассеял скопища кокандцев, взяв с боем крепость Каш-Курган"


Плещеев в Уральске

памяти папы, посвящение А.В.С.

Алексей Николаевич Плещеев в Уральске: жизнь, творчество и атмосфера города 1850;х годов
Прибытие и первые впечатления (январь 1850 года)
6 января 1850 года Алексей Николаевич Плещеев прибыл в Уральск — город на берегу реки Урал (тогда — Яик), окружённый бескрайними степями. Для поэта, сосланного за участие в кружке М. В. Петрашевского, это был резкий переход от петербургской культурной жизни к суровой реальности военной службы.

Уральск встретил его морозным ветром, деревянными домами и казачьими патрулями на улицах. Плещеев был зачислен рядовым в 1;й Оренбургский линейный батальон. Первые месяцы дались тяжело: дисциплина, казарменная жизнь, отчуждение со стороны сослуживцев.

Повседневная жизнь и окружение
Распорядок дня рядового солдата:

подъём на рассвете;

строевая подготовка;

караульная служба;

хозяйственные работы;

редкие часы свободного времени.

Места, которые посещал Плещеев:

Казармы 1;го Оренбургского линейного батальона — его основное место пребывания.

Набережная Урала — здесь он часто гулял, наблюдая за баржами и рыбаками, черпая вдохновение в пейзажах.

Городской базар — шумное место, где встречались казаки, крестьяне, купцы, казахские торговцы. Здесь можно было услышать разные языки и истории.

Церкви Уральска — поэт иногда заходил помолиться и поразмышлять.

Дома офицеров и чиновников — редкие вечера, когда его приглашали почитать стихи или обсудить литературу.

Творчество в условиях ссылки
Несмотря на трудности, Плещеев продолжал писать. В Уральске он:

создавал лирические стихи, полные тоски по свободе и размышлениям о судьбе;

переводил зарубежных поэтов — это помогало отвлечься и поддерживать форму;

вёл дневник (частично утраченный), где описывал свои впечатления от города и службы.

Характерные мотивы его уральских стихов:

образ степи как символа одиночества и бесконечности;

река Урал как метафора течения времени;

контраст между красотой природы и тяжестью обстоятельств.

Взаимодействие с местным обществом
Плещеев постепенно нашёл круг общения среди:

образованных офицеров, интересовавшихся литературой;

ссыльных и чиновников, оказавшихся в Уральске по службе;

местных купцов и учителей, ценивших поэзию.

Он участвовал в домашних чтениях, обсуждал новинки литературы, делился своими стихами. Это помогало ему сохранять связь с культурой.

История Никодима и Дарьи (художественный сюжет)
В это же время в Уральске разворачивалась драматическая история любви Никодима и Дарьи.

Никодим — офицер того же батальона, где служил Плещеев. Женатый, но несчастливый в браке. Он был человеком страстным и противоречивым: служба тяготила его, семейная жизнь казалась клеткой.

Дарья — молодая крестьянка из окрестной деревни, приехавшая в город на заработки. Она работала в доме одного из купцов, помогала на кухне и в огороде. Её простота, искренность и красота привлекли Никодима.

ОНА

памяти папы, А.В.С.

Оренбургские судьбы
Оренбург середины XIX века жил своей размеренной жизнью: пыль на улицах, крики торговцев на базаре, гул разговоров в дворянском собрании. Именно здесь, в зале, украшенном позолотой и тяжёлыми бархатными шторами, Алексей Николаевич Плещеев впервые увидел Еликониду Рудневу. Она стояла у окна, освещённая закатным солнцем, и что;то тихо говорила своей подруге. Плещееву показалось, будто время на мгновение остановилось.

Служба и обретение опоры
После тяжёлых лет ссылки за участие в кружке Петрашевского Плещеев оказался в Оренбургском линейном батальоне. В декабре 1856 года он оставил военную службу и поступил в Оренбургскую пограничную комиссию. К сентябрю 1858 года перешёл в канцелярию оренбургского гражданского губернатора.

Положение поэта улучшилось после визита его матери к военному губернатору Василию Перовскому. Плещеев стал получать увольнительные, был освобождён от караульной службы и даже сделался частым гостем в доме губернатора. В этот период он познакомился с местной интеллигенцией — среди новых друзей оказались офицер Виктор Дандевиль и учёный;востоковед Василий Григорьев.

Встреча с Еликонидой
Еликонида Александровна Руднева была дочерью титулярного советника Александра Михайловича Руднева, служившего надзирателем при Илецком соляном промысле (ныне Соль;Илецк). Ей было 17 лет, она слыла одной из самых видных красавиц края, отличалась природным умом и хорошим воспитанием. Говорили, что приданое её составляло 50 тысяч рублей — немалая сумма по тем временам.

Плещеев, давно мечтавший о семейном уюте, не мог устоять перед обаянием девушки. Их разговоры за чашкой чая, прогулки по тенистым улицам Оренбурга, долгие беседы о книгах и музыке — всё это сблизило их.



Однажды, объезжая окрестности города, Павел Андреевич остановился у небольшой деревни. В поле, среди золотистых колосьев, он увидел девушку. Она шла босиком, в простом ситцевом платье, с корзиной в руках. Это была Агриппина — крестьянка из соседней деревни, ей было 42 года. Её лицо, обветренное и загорелое, светилось какой;то внутренней силой, а глаза смотрели прямо и открыто.

Павел Андреевич заговорил с ней, и с этого момента его жизнь изменилась. Он стал чаще бывать в деревне, помогал семье Агриппины, привозил подарки её младшим братьям. Агриппина, в свою очередь, поражала его простотой и мудростью. Она умела слушать, давала дельные советы и никогда не льстила.

Их любовь была тихой, но глубокой. Павел Андреевич чувствовал, что впервые в жизни нашёл человека, который понимает его без слов. Они встречались тайком — положение Павла не позволяло открыто объявить о связи с крестьянкой. Но каждый миг, проведённый вместе, был для них драгоценен.

Когда Плещеев получил известие о смерти Еликониды, он написал Павлу Андреевичу письмо. Строки, выведенные дрожащей рукой, рассказывали о потере, о пустоте, которая осталась после ухода любимой. Павел прочитал письмо и долго сидел молча, глядя в окно. Он понимал друга как никто другой.

— Жизнь — странная штука, — сказал он однажды Агриппине. — Мы теряем тех, кого любим, но именно в эти моменты понимаем, как важно ценить то, что имеем.

Агриппина молча взяла его за руку. В её глазах читалась та же боль и та же надежда. Они стояли рядом, два человека, чьи судьбы переплелись на пыльных улицах Оренбурга, и в этот миг им казалось, что ничто не сможет разлучить их.

Развитие их отношений:

Первая встреча. На городском базаре Никодим увидел Дарью, покупавшую хлеб. Их взгляды встретились — и что;то дрогнуло в его душе.

Тайные встречи. Они виделись у реки, в тени старых ив, на окраине города. Никодим читал Дарье стихи (в том числе — Плещеева), рассказывал о мире за пределами Уральска.

Конфликт. Жена Никодима узнала о связи мужа и устроила скандал. Офицерский круг осуждал его поведение. Дарья оказалась в опасности — хозяин дома, где она работала, грозился выгнать её.

Развязка. Под давлением обстоятельств Никодим был вынужден прекратить встречи. Дарья вернулась в деревню.

Роль Плещеева в этой истории
Плещеев знал о чувствах Никодима и Дарьи. Он:

был свидетелем их коротких встреч;

пытался дать совет Никодиму, убеждая его не рушить жизнь;

сочувствовал Дарье, видя её искреннюю любовь;

отразил эту историю в нескольких стихотворениях (косвенно, через образы и метафоры).

Однажды он сказал Никодиму:

«Любовь — не преступление, но долг — не пустой звук. Подумай, что будет с ней, если ты поддашься порыву?»

Культурная жизнь Уральска глазами Плещеева
В письмах друзьям поэт описывал город так:

«Уральск — странное место. Здесь казачья удаль соседствует с купеческой расчётливостью, а степь дышит вечностью. По вечерам, когда ветер шумит в тополях, кажется, что слышишь голоса прошлого. Но в этом есть своя поэзия…»

Типичные сцены города:

казаки на лошадях, возвращающиеся с патруля;

рыбаки, чинящие сети у реки;

дети, гоняющие голубей на площади;

торговцы, расхваливающие свой товар на базаре;

зимние вечера с песнями и гармошкой в домах горожан.

Переезд в Оренбург (25 марта 1852 года)
25 марта 1852 года Плещеева перевели в Оренбург, в 3;й линейный батальон. Перед отъездом он:

попрощался с теми, кто стал ему друзьями;

посетил места, ставшие ему дорогими;

оставил Никодиму несколько своих стихов с надписью: «В память о Уральске».

Уезжая, он оглянулся на город, раскинувшийся на берегу Урала, и подумал:

«Здесь я узнал, что жизнь — не только страдания. Здесь я увидел настоящую любовь, пусть и обречённую. И здесь я научился видеть красоту там, где другие видят только ссылку».

История Никодима и Дарьи осталась не оконченной для Плещеева - Плещеев покинул Уральск и вернулся в Москву

памяти папы, маме, А.В.С.

онец XIX века, Санкт;Петербург. Семья купцов Серебряковых — одна из самых влиятельных в городе. Они владеют несколькими фабриками и активно участвуют в благотворительных проектах, что постепенно открывает им двери в высший свет.

Жизнь Санкт-Петербурга 1850-х годов била ключом. Омнибусы развозили людей, а заново отстроенный Зимний дворец радовал глаз   прохожих студентов, революционеров и литераторов. 

в это время был возведен потрясающий Исаакиевский собор, а по проекту Огюста Монферана была возведена Александрова колона - как память об императоре Александре 1 - и победе в Войне 1812 года.

в Санкт-Петербурге активно развивалось новое творческое направление - фотография.

Никанор Серебряков, молодой представитель купеческой династии, полон амбиций. Он понимает: чтобы укрепить положение семьи, нужно заручиться покровительством влиятельных лиц. Однажды через общих знакомых он получает приглашение на приём, где присутствует великий князь Сергей Александрович.

На приёме Никанор держится уверенно и с достоинством. Он умело поддерживает беседу, демонстрирует знание европейских тенденций в промышленности и делится планами по расширению семейного дела. Великий князь, впечатлённый образованностью и деловыми качествами молодого купца, благосклонно принимает его предложение о сотрудничестве. Это знакомство открывает Серебряковым новые возможности: теперь они могут рассчитывать на поддержку при получении крупных государственных заказов.

Тем временем в городе живёт Алексей — скромный чиновник из провинции, переехавший в столицу в поисках лучшей жизни. Однажды на прогулке по Летнему саду он случайно сталкивается с Ольгой — очаровательной девушкой из небогатой дворянской семьи. Между ними сразу возникает взаимная симпатия.

Алексей и Ольга начинают встречаться. Их роман развивается неторопливо, но искренне: долгие прогулки по набережным Невы, посещение выставок, разговоры о будущем. Ольга восхищается честностью и трудолюбием Алексея, а он очарован её добротой и утончённостью.

Параллельно с этим Питер (английский коммерсант, давно обосновавшийся в Петербурге и ведущий совместные дела с Серебряковыми) играет неожиданную роль в этой истории. Он замечает взаимную симпатию между Алексеем и Ольгой и решает помочь молодому человеку. Питер даёт Алексею несколько ценных советов по карьере и даже помогает получить повышение на службе.

Проходит несколько месяцев. Никанор Серебряков успешно реализует совместные проекты с покровительством великого князя, укрепляя репутацию семьи. Алексей, благодаря поддержке Питера и собственным стараниям, делает карьеру и теперь может предложить Ольге надёжное будущее. В один прекрасный день он делает ей предложение — и она соглашается.

История завершается на светлой ноте: на свадьбе Алексея и Ольги присутствуют и Серебряковы, и Питер. Великий князь Сергей Александрович присылает молодым ценный подарок — это знак того, что связи, налаженные Никанором, приносят плоды. Петербургская жизнь продолжает течь своим чередом, открывая новые возможности тем, кто готов трудиться и верить в удачу.


Отблески эпох: разговоры о Македонском и Достоевском
Санкт;Петербург, 1860 год. В гостиной квартиры Алексея Валерьевича Серебрякова по-прежнему уютно: камин, аромат кофе, шелест переворачиваемых страниц. Оленька, расположившись в кресле, листала томик Плутарха.

Глава 1. Петербург, 1850;е годы
Петербург дымил фабричными трубами, шумел на Невском, шелестел страницами свежих газет. В редакции журнала «Современник» кипела работа. Николай Алексеевич Некрасов, уже известный поэт и редактор, просматривал рукописи, хмурился, откладывал в сторону слабые тексты.

В дверь постучали. Вошёл Алексей Николаевич Плещеев — молодой, но уже замеченный критиками поэт. В руках он держал папку с новыми стихами.

— Николай Алексеевич, — слегка поклонился Плещеев, — позвольте показать вам кое;что.

Некрасов поднял глаза, улыбнулся:

— Алексей Николаевич, проходите. Рад вас видеть. Что у вас?

Плещеев разложил листы на столе. Некрасов начал читать. Лицо его постепенно смягчилось.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Очень хорошо. Вот это, про деревню, — прямо в сердце. Вы чувствуете народную жизнь, Алексей Николаевич. Это редкость.

Плещеев покраснел от удовольствия:

— Благодарю вас, Николай Алексеевич. Для меня ваша оценка много значит.

Так началось их сотрудничество.

Глава 2. Работа в «Современнике»
Плещеев стал частым гостем в редакции. Он помогал Некрасову разбирать корреспонденцию, отбирать материалы, вести переписку с авторами. Работа была нелёгкой, но Плещееву нравилось быть частью большого дела.

Однажды Некрасов подозвал его к себе:

— Алексей Николаевич, я хочу предложить вам вести отдел «Московской хроники». Вы хорошо знаете Москву, у вас тонкий вкус. Что скажете?

Плещеев растерялся:

— Но, Николай Алексеевич… Я не уверен, что справлюсь.

— Справитесь, — твёрдо сказал Некрасов. — Я в вас верю.

И Плещеев взялся за дело. Его обзоры московской жизни быстро завоевали популярность. Читатели отмечали их живость, наблюдательность, глубину.

Глава 3. Личное участие
Годы шли. Плещеев столкнулся с финансовыми трудностями — семья росла, расходы увеличивались. Узнав об этом, Некрасов пригласил его к себе.

— Алексей Николаевич, — сказал он, глядя собеседнику в глаза, — я хочу предложить вам ежемесячное жалованье. Вы будете числиться помощником редактора, но я почти избавлю вас от серьёзной работы. Мне важно, чтобы вы могли спокойно писать, не думая о хлебе насущном.

Плещеев хотел возразить, но Некрасов остановил его:

— Не спорьте. Я знаю, что вы талантливый поэт. И я хочу, чтобы ваш талант развивался.

Плещеев почувствовал, как к горлу подступает комок. Он молча пожал руку Некрасову. Слова были не нужны.

Глава 4. Литературное влияние
Под влиянием Некрасова творчество Плещеева менялось. В его стихах всё чаще появлялись мотивы народной жизни, сочувствие простому человеку. Он учился у Некрасова точности образов, простоте языка, глубине мысли.

Однажды Плещеев прочитал Некрасову новое стихотворение — «Я у матушки выросла в холе…».

— Ну, что скажете? — нервно спросил он.

Некрасов помолчал, потом сказал:

— Это очень по;народному. Просто, искренне, без фальши. Вы нашли свою дорогу, Алексей Николаевич. Идите по ней.

Плещеев улыбнулся. Он знал, что эти слова — высшая похвала из уст Некрасова.

Если хотите, могу развить какую;то конкретную главу, добавить больше диалогов или описать какие;то эпизоды подробнее!

в контексте этого романа Катенька Борисовна и Евдоким Игнатьевич Атурский 61 Евдокиму и 42 Катеньке встречаются и влюбляются друг в друга лирическая вставка
Лирическая вставка: «Встреча»
Глава 9. Весенний Петербург
Катеньке Борисовне было 42 года — возраст, который она сама называла «золотым рассветом»: уже нет юношеской неуверенности, но ещё не пришла пора оглядываться назад. Она любила гулять по набережной Невы в часы, когда город окутывала особая тишина — между суетой дня и вечерней сутолокой.

В тот день небо было пронзительно;голубым, с редкими перистыми облаками, а воздух — свежим и чуть влажным. Катенька шла, вдыхая аромат первых весенних цветов из ларька у моста, и улыбалась прохожим.

Евдоким Игнатьевич Атурский, 61;летний профессор истории, тоже любил эти утренние прогулки. Он шёл неторопливо, опираясь на трость с серебряным набалдашником, и размышлял о лекции, которую предстояло прочесть завтра. Его седые волосы слегка развевались на ветру, а глаза, глубокие и внимательные, замечали всё вокруг.

Они столкнулись у чугунной ограды набережной — Катенька, засмотревшись на чайку, чуть не налетела на него.

— Осторожнее, сударыня, — мягко произнёс Евдоким Игнатьевич, успев подхватить её за локоть.

Она подняла глаза и замерла. В его взгляде было столько теплоты и участия, что сердце ёкнуло.

— Простите, я задумалась, — тихо сказала Катенька, чувствуя, как заливается румянцем.

— Ничего страшного, — улыбнулся он. — Весна располагает к мечтательности. Вы любуетесь городом?

— Да… Он сегодня особенно прекрасен.

Они стояли и смотрели на Неву, на играющие блики солнца на воде, на далёкие купола соборов. И вдруг оба почувствовали, что это не случайная встреча.

Глава 10. Разговоры и откровения
С того дня они стали встречаться почти каждый день. Гуляли по Летнему саду, пили чай в маленькой кондитерской на Литейном, говорили обо всём на свете.

— Вы знаете, Евдоким Игнатьевич, — однажды призналась Катенька, — я всегда думала, что в 42 года жизнь уже определилась. Но теперь понимаю: самое интересное только начинается.

Он взял её руку в свои:

— В 61 я понял одну важную истину: возраст — это лишь цифра. Главное — сердце. А оно может быть молодым в любом возрасте.

Катенька улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Вы говорите так, будто прочитали мои мысли.

— Возможно, потому что они и мои тоже.

Горечь утраты


Алексей Николаевич Плещеев теряет жену

памяти папы. маме,  посвящение А В С

Свадьба и новая жизнь

Свадьба Плещеева и Еликониды


В октябре 1857 года они обвенчались. Торжество прошло скромно, но тепло: собрались близкие друзья, местные чиновники, несколько офицеров. Еликонида сияла в белом платье, а Плещеев, глядя на неё, чувствовал, как в душе зарождается надежда на счастливое будущее.

В мае 1858 года поэт получил четырёхмесячный отпуск «в обе столицы» и вместе с молодой женой отправился в Петербург. В столице он встретился со старыми друзьями, познакомился с Чернышевским и Добролюбовым. Рядом с Еликонидой он ощущал себя по;настоящему счастливым.

В браке родились трое детей:

Александр (1858–1944) — журналист, драматург, театральный критик;

Елена (1860–1948);

Николай (1863–1932) — деятель в области народного просвещения.

Горечь утраты
В 1864 году, когда Еликониде было всего 23 года, она скончалась. Для Плещеева это стало тяжёлым ударом. В январе 1865 года он написал стихотворение «Памяти Е. А. Плещеевой», полное горечи утраты и светлой тоски по ушедшей любви. Автограф произведения хранится в фонде Николая Некрасова в Российской государственной библиотеке (РГБ).

История Павла и Агриппины
На той же оренбургской земле, среди пыльных улиц и шумных базаров, разворачивалась другая история — история Павла Андреевича Кострова, начальника Плещеева. Ему было 61 год, он служил в канцелярии губернатора уже много лет, слыл человеком строгим, но справедливым.
 

 Признание


Однажды вечером они сидели на скамейке у воды. Закат окрашивал небо в розовые и золотые тона, а фонари уже начали зажигаться вдоль набережной.

Евдоким Игнатьевич долго молчал, потом тихо произнёс:

— Катенька Борисовна… Я старый человек, видавший многое. Но такого чувства, как сейчас, не испытывал никогда. Вы наполнили мою жизнь новым смыслом, новыми красками. Я люблю вас.

Она не ответила сразу. Смотрела на воду, на отражение огней, на его взволнованное лицо. Потом повернулась к нему и сказала просто:

— И я вас люблю, Евдоким Игнатьевич. С той самой минуты у ограды.

Он осторожно обнял её, и они долго сидели так, слушая плеск волн и дыхание города. В этот момент весь мир стал другим — более светлым, добрым, полным надежд.

 Обещание
— Что будет дальше? — тихо спросила Катенька.

— Всё будет хорошо, — уверенно ответил Евдоким Игнатьевич. — Мы будем гулять, разговаривать, любить друг друга. И пусть никто не скажет, что 61 и 42 — это слишком большая разница. Для любви нет возраста.

Она прижалась к его плечу:

— Спасибо, что вы есть.

— Спасибо, что вы вошли в мою жизнь, — прошептал он.

Над Невой плыли звуки шарманки, где;то вдали смеялись дети. А они сидели, держась за руки, и знали: это только начало их истории — истории, написанной весной, на берегах великой реки, под взглядом вечного Петербурга.

— Алексей Валерьевич, — начала она, поднимая глаза, — вы как-то упоминали, что Достоевского восхищала личность Александра Македонского. Неужели великий завоеватель мог вдохновлять нашего романиста?

Серебряков улыбнулся, поправил пенсне и откинулся на спинку кресла:

— О, это весьма любопытная параллель, моя дорогая. Позвольте мне объяснить…

Разговор об Александре Македонском
— Представьте себе, — начал Серебряков, — в юности Достоевский зачитывался историями о Македонском. Его поражала эта фигура: юноша, покоривший полмира, человек, который бросил вызов устоям и раздвинул границы возможного. Но Достоевского привлекало не столько военное величие Александра, сколько его внутренняя борьба, его поиски смысла.

Оленька быстро записывала: «Александр Македонский как символ внутренней борьбы».

— Видите ли, — продолжал Серебряков, — Александр был одержим идеей дойти до края мира, познать его границы. А Достоевский в своих произведениях постоянно исследует границы человеческой души. Вспомните Раскольникова: он тоже пытается понять, где предел человеческой воли, можно ли переступить через мораль «ради высшей цели». Это же эхо македонской идеи — проверить, где заканчиваются человеческие возможности!

— Но ведь Александр — завоеватель, а герои Достоевского — чаще всего страдающие люди… — засомневалась Оленька.

— Верно, — кивнул Серебряков. — Но и Александр страдал. Плутарх пишет о его муках от осознания собственной силы, о тоске по дому, о чувстве одиночества на вершине власти. Разве это не напоминает нам князя Мышкина? Человек, который слишком хорошо понимает других, и от этого становится чужим в мире.

Оленька задумалась, потом спросила:

— А как же Плещеев? Он разделял этот интерес к Македонскому?

— Плещеев, — улыбнулся Серебряков, — был более романтичен. Он видел в Македонском прежде всего героя, символ молодости и дерзания. Однажды на вечере у него Достоевский и Плещеев спорили об этом.

Воспоминание о споре Достоевского и Плещеева
Серебряков закрыл глаза, словно вспоминая:

— Это было в апреле 1848 года. Достоевский зашёл к Плещееву поздно вечером, часов в одиннадцать, и застал там Данилевского и Спешнева. Разговор зашёл о печатании за границей, но вдруг Достоевский, который был в задумчивом настроении, произнёс: «А знаете, что меня всегда поражало в Александре Македонском? То, что он плакал, узнав, что миров много, а он покорил лишь один».

Плещеев тогда возразил: «Но ведь это же прекрасно — стремиться к невозможному! Разве не в этом суть поэзии?»

Достоевский покачал головой: «В этом — трагедия. Человек рвётся за горизонт, а горизонт убегает. И в конце концов остаётся только пустота».

Спешнев, который слушал молча, добавил: «А может, в этом и есть свобода? В вечном поиске?»

— И что же ответил Достоевский? — затаив дыхание, спросила Оленька.

— Он улыбнулся и сказал: «Возможно. Но цена этой свободы — одиночество».

Возвращение к дружбе Достоевского и Плещеева
— Вот так, — подытожил Серебряков, — их дружба была полна таких споров. Плещеев — поэт, мечтатель, видевший в истории героические примеры. Достоевский — философ, искавший в великих личностях их человеческие слабости и страдания.

Оленька перелистала блокнот:

— Получается, их отношения были как диалог двух миров: поэтического и философского?

— Именно так, — кивнул Серебряков. — И это делало их дружбу особенно ценной. Вспомните, как Плещеев помогал Достоевскому после каторги: материальная поддержка, переписка с конца 1856 года, сотрудничество в журналах «Время» и «Эпоха» в 1860;м. Это не просто помощь — это верность идеалам, которые они обсуждали ещё в те полуночные беседы 1840;х.

— А тот вечер по случаю дня рождения Плещеева в 1848;м? — уточнила Оленька. — О чём они говорили тогда?

— О литературе, конечно, — улыбнулся Серебряков. — Достоевский читал отрывки из «Белых ночей», которые позже посвятил Плещееву. Плещеев декламировал свои стихи. Данилевский рассуждал о будущем России, а Спешнев спорил с ним о роли личности в истории. И всё это под треск камина, с чашками остывающего чая…

Оленька закрыла блокнот, её глаза светились вдохновением:

— Теперь я понимаю, почему их дружба так важна. Это же целая эпоха в миниатюре: мечты, споры, испытания — и верность друг другу вопреки всему.

Серебряков поднялся, подошёл к окну и посмотрел на вечерний Петербург:

— Да, моя дорогая. История — это не даты и события. Это люди, их разговоры, их идеи. И когда мы вспоминаем Достоевского и Плещеева, мы вспоминаем не просто литераторов. Мы вспоминаем двух друзей, которые вместе искали ответы на вечные вопросы — как когда;то искал их Александр Македонский.

В комнате повисла задумчивая тишина. Оленька смотрела на пламя в камине, а Серебряков — на огни улиц, словно пытаясь разглядеть в них тени прошлого.



Глава 5. Новые горизонты
В январе 1872 года Некрасов пригласил Плещеева к себе домой.

— Алексей Николаевич, — начал он без предисловий, — я принял решение взять в свои руки «Отечественные записки». И я хочу видеть вас секретарём редакции.

Плещеев опешил:

— Но, Николай Алексеевич… Это такая ответственность!

— Я знаю, — спокойно ответил Некрасов. — И я знаю, что вы с ней справитесь. Вы человек надёжный, талантливый, преданный литературе. Мне нужен именно такой помощник.

Плещеев глубоко вдохнул:

— Спасибо, Николай Алексеевич. Я не подведу вас.

Глава 6. Посвящения
Вдохновлённый дружбой и поддержкой Некрасова, Плещеев посвятил ему два стихотворения — «Маннвельтова неделя» и «Новый год». В них звучала благодарность, восхищение, глубокая признательность.

Узнав об этом, Некрасов смутился:

— Зачем вы это сделали, Алексей Николаевич?

— Потому что вы этого заслуживаете, — просто ответил Плещеев. — Вы не просто редактор и наставник. Вы друг.

Некрасов молча обнял его. В этот момент оба поняли, что их связывает нечто большее, чем литературное сотрудничество.

В ответ Некрасов посвятил Плещееву «Три элегии» — цикл стихов, полных теплоты, уважения и дружеской нежности.

Глава 7. Тяжёлые времена
Когда у Плещеева тяжело заболели дети, Некрасов первым пришёл на помощь. Он навещал семью, привозил лекарства, приглашал лечиться в своё имение.

— Отдохните, Алексей Николаевич, — говорил он Плещееву. — Поезжайте с семьёй на воздух. А делами я пока займусь сам.

Плещеев смотрел на него с благодарностью:

— Вы снова меня спасаете, Николай Алексеевич.

— Мы же друзья, — улыбнулся Некрасов. — А друзья для того и нужны, чтобы помогать друг другу.

Глава 8. Память
27 декабря 1877 года Некрасов скончался. Плещеев тяжело переживал утрату. В некрологе, опубликованном в «Биржевых ведомостях» (29 декабря 1877 года, № 334), он написал:

«Отношения наши всегда были дружескими и взаимно уважительными. Некрасов был не просто поэтом — он был совестью эпохи, выразителем народной боли и надежды. Я многим обязан ему — и как литератор, и как человек. Его поддержка, его вера в меня дали мне силы идти вперёд. Память о нём будет жить в моих стихах и в моём сердце».



Источники и литература, использованная в романе:

1. Достоевский Ф.М. Белые ночи

2. Плещеев А.Н. Встречи с Некрасовым - воспоминания Плещеева А.Н.


памяти папы, с-во и посвящение супер лисочку Алексею Валерьевичу Серебрякову, люблю только Алексея Валерьевича Серебрякова, обожаю и люблю только роскошного и шикарного нежного гения супер лисочка Алексея Валерьевича Серебрякова!!!!

мой Мактуб супер лисочек Алексей Валерьевич Серебряков, люблю только Алексея Валерьевича Серебрякова, обожаю и люблю только роскошного и шикарного нежного гения супер лисочка Алексея Валерьевича Серебрякова!!!!




мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков, люблю только Алексея Валерьевича Серебрякова, обожаю и люблю только роскошного и шикарного нежного гения супер лисочка Алексея Валерьевича Серебрякова!!!