Квантовая симуляция будущего. Глава 3

3. Тайное научное общество «Тургор»

Воздух детства Аркадия был особым — он впитывал запахи старой бумаги из домашней библиотеки, сладковатый дым паяльной канифоли и едва уловимый аромат надежды, витавший в их ленинградской квартире.

Отец, кандидат технических наук, радиофизик до мозга костей, мог часами рассказывать о квантовой запутанности или парадоксе кота Шрёдингера, а вместо сказок читал сыну биографии Ландау и Капицы.

Мать, преподаватель вычислительной математики, виртуозно решала на грифельной доске интегралы и управлялась с логикой, как дирижёр с оркестром.

Их мир был построен на фундаменте знаний, и казалось, он незыблем. Но за стенами этой интеллигентной крепости бушевали ветры перемен, которые вскоре превратились в ураган, ломающий всё на своём пути.

Аркадий пошёл в школу в тот момент, когда великая страна, породившая Королёва и Ландау, агонизировала. Наступила эпоха великих и губительных экспериментов в сфере образования. Он видел, как фундаментальные дисциплины методично вытеснялись из учебных планов, словно кто-то очень умный и очень злой решил, что мыслить детям больше не нужно. Часы физики и математики безжалостно урезали, подменяя их бессмысленной писаниной отчётов, натаскиванием на примитивные тесты и новомодными «проектами», не имевшими ни цели, ни смысла.

— Они сознательно оглупляют поколение, — с горькой прямотой говорил отец, откладывая в сторону свежий, пахнущий типографской краской учебник. — Смотри, Аркадий: хаос в программах, убогие методички, учителя, поставленные в положение бесправных клерков. Это не реформа. Это диверсия.

— Но почему? — не мог понять юный Аркадий. — Кому это выгодно?

Отец тяжело вздыхал, и в его глазах читалась усталость человека, вынужденного объяснять сыну такие простые и такие страшные вещи.

— Глупыми, сынок, легче управлять. Человек, не умеющий выстраивать причинно-следственные связи, не способный к критическому мышлению… он идеальный потребитель и послушный винтик. Они не хотят, чтобы ты думал. Они хотят, чтобы ты потреблял и подчинялся.

Ответом родителей стал их личный, тихий протест. Пока школа калечила умы, они дали сыну параллельное образование — по старым, добротным советским учебникам. По вечерам, когда сверстники Аркадия слонялись по дворам, он погружался в строгий и прекрасный мир олимпиадных задач, учился выстраивать причинно-следственные связи и находить нестандартные решения. Этот мир стал его настоящей альма-матер.

Окончив школу, он, следуя семейной династии, почти не раздумывая поступил на физфак СПбГУ. Квантовая радиофизика манила его как terra incognita — последний рубеж, за которым скрывалась новая картина мироздания. Но и в этих стенах, пахнущих старым деревом и пылью великих открытий, его настигло знакомое чувство тревоги. До слуха студентов донеслись первые, пока ещё робкие, шёпоты о Болонской системе — очередном витке реформ, сулящем не прогресс, а окончательный хаос и девальвацию знаний.

Именно на старших курсах до него долетели первые вести с передовой мировой науки. В США заговорили о квантовых компьютерах — машинах, способных перевернуть мир. В России об этом молчали. Молчали академические институты, молчали научные журналы. Это молчание было красноречивым.

— Собирай чемоданы, Аркадий! — говорили ему сокурсники, один за другим подписывая контракты с заокеанскими лабораториями. — Здесь науки больше нет. Одна видимость. В Далласе, штат Техас, открылась новая лаборатория. Ищут молодых физиков. Зарплата… в десять раз выше, чем здесь предложат в лучшем случае. А здесь — медленное забвение.

Аркадий молча слушал, чувствуя, как сжимается сердце. Они были правы. Бежать казалось единственным разумным выходом.

Родители, наблюдавшие, как из страны ежегодно уезжают десятки тысяч учёных, с болью слушали эти планы.

— Мы понимаем тебя, сынок… — говорила мать, и в её глазах стояли слёзы. — Но эта земля — твоя. Ты нужен здесь.

— Нужен? — взрывался Аркадий. — Кому я нужен? Чиновникам — для галочки? Бизнесу, жаждущему сиюминутной прибыли? Представь: мы соберёмся здесь, создадим что-то гениальное! Нас либо задавят, либо отожмут разработку, как мажоры отжимают квартиры, а самих разработчиков выбросят на улицу или, в лучшем случае, посадят на нищенскую зарплату, как на цепь!

Но слова родителей, как семена, упали в подготовленную почву. С пятого курса он начал искать выход — не для побега, а для сопротивления. И нашёл его: отчаянный, почти безумный, пахнущий духом революционеров-подпольщиков. Тайное научное общество. Собственные лаборатории, независимое финансирование и стопроцентная конспирация. Невозможное? Безусловно. Но другого пути остаться на родине и заниматься настоящей наукой он не видел.

Очередная встреча в кафе была пронизана ощущением финала.

— Итак, билеты я смотрю на конец июня, — мрачно констатировал Дмитрий, отодвигая пустую чашку. — Пока не поздно.

— Я, наверное, с тобой, — кивнул Евгений.

Аркадий сделал долгую паузу, глядя на тёмную гущу на дне своей чашки.

— А вы не думали, что уезжать — это слишком просто? Что мы просто бежим, как крысы с тонущего корабля, даже не попытавшись его спасти?

— Альтернатива? — горько усмехнулся Дмитрий. — Пойти в какой-нибудь НИИ за три копейки и до пенсии имитировать бурную деятельность, пока настоящая наука будет твориться без нас, за океаном?

— Есть альтернатива, — тихо произнёс Аркадий, но так, что слова прозвучали на весь зал. Он наклонился ближе, его голос стал шёпотом, и от этого каждое слово обрело стальную твёрдость. — Я кое-что слышал. От одного случайного попутчика в электричке. Будто бы в Питере уже много лет работает тайное научное общество. Абсолютно независимое. Финансируемое непонятно кем. Они обогнали всех легальных учёных лет на двадцать. Ходят слухи, что у них уже есть работающие прототипы квантовых компьютеров.

В кафе повисла гробовая тишина. Даже шум улицы за стеклом казался приглушённым.

— Ты серьёзно? — первым выдохнул Евгений, и его глаза расширились от изумления. — Если бы такое было, о них бы трещали все форумы. Это же сенсация!

— Знать-то знали бы, — парировал Аркадий, и его взгляд стал колючим, — и тут же раздавили. Кому нужны гении, не встроенные в вертикаль? Кто позволит создать нечто, что невозможно контролировать?

— Но тебе же кто-то рассказал, — не сдавался Дмитрий, вглядываясь в лицо друга с подозрением. — Кто? Откуда?

— Только сам факт. Ни названия, ни адреса. Только… тень. Намёк. Но раз есть дым — значит, есть и огонь.

План сработал. Искра, брошенная Аркадием, разожгла в друзьях настоящий азарт. Они с головой ушли в поиски несуществующей организации, прочёсывая глухие уголки интернета и строя догадки. Прошёл месяц. Их энтузиазм начал угасать, уступая место разочарованию. И лишь тогда, когда поиски окончательно зашли в тупик, Аркадий раскрыл карты.

— Его нет, — признался он, глядя на разочарованные лица друзей. — Никакого общества. Это была… моя мечта. Но мы можем его создать. Втроём. Мы можем построить свой «Ковчег» для науки.

После минутного молчания, нарушенного лишь руганью Дмитрия, идея была принята. Обида в их глазах сменилась огнём решимости. Они поняли масштаб замысла и с радостью согласились стать его сооснователями.

Аркадий предложил назвать создаваемое тайное научное общество словом «Тургор». Оно означало внутреннее давление клеток, помогающее растениям пробивать почву, асфальт и другие препятствия на пути к росту. А ещё — выживание в самых сложных условиях. Друзья с удовольствием поддержали это название.

До защиты дипломов оставалось полгода, и каждый вечер они тайно собирались, разрабатывая устав и структуру своего будущего детища.

Чтобы общество было по-настоящему тайным, требовалась безупречная служба безопасности. В глубинах даркнета, через цепочку шифрованных каналов, они вышли на команду из четырёх хакеров — трёх парней и одной девушки. Встречу назначили в заброшенном техническом помещении на окраине города, пахнущем пылью и серверными кулерами.

— Задание простое, — без предисловий начал Аркадий, глядя на тени, скрывающие лица собеседников. — Сделать нас невидимыми. Полный цифровой нуль. Деньги, которые нельзя отследить. Адреса, которые не существуют. Личности, стёртые из всех баз данных.

Лидер хакеров, парень по кличке Барс, коротко усмехнулся:

— Детективы любите? А тестовое задание будет?

Оно было дерзким и опасным, как прыжок через пропасть: купить и доставить из разных интернет-магазинов три прибора — лазер, осциллограф и сосуд Дьюара — оплатив их со счетов наркокартелей через цепочку подставных фирм и виртуальных шлюзов, а затем стереть все цифровые следы сделки, будто её никогда не было. Когда через неделю они получили свою добычу на заброшенном складе, не оставив ни малейших цифровых следов. Стало ясно — хакеры справились.

Следом пришли трое электронщиков, создавшие прототипы неснимаемых браслетов-трекеров, призванных стать одновременно и защитой, и гарантией для всех сотрудников.

Аркадий, его друзья и семеро новых сотрудников службы безопасности составили костяк будущего тайного общества.

Получив заветные дипломы (у Аркадия он был с отличием), они инсценировали отъезд в США, устроив прощальные вечеринки и распустив соответствующие слухи. А затем просто растворились. Их цифровые призраки исчезли из сети: страницы в соцсетях обратились в прах, а в академических базах данных их имена были помечены как «выбывшие».

Сердце своей империи они нашли в заброшенном бомбоубежище времён блокады. Спускаясь туда в первый раз с фонарями в руках, Аркадий почувствовал ледяной озноб.

— Здесь, — сказал он, и его голос, многократно усиленный эхом, прозвучал под сырыми сводами как клятва. — Здесь мы начнём нашу войну за будущее.

Ремонт оказался титаническим. Они сами, забыв о дипломах, таскали мешки с цементом, прокладывали кабели и устанавливали оборудование. Лаборатории, словно ростки в каменистой почве, начали прорастать в бывших казематах. После окончания работ в подземелье доставили всё необходимое: приборы, инструменты, измерительную аппаратуру и расходные материалы. Вся инфраструктура была подключена напрямую, минуя счётчики, а хакеры обеспечили анонимный канал в интернет с головокружительной скоростью, обходя всех известных провайдеров.

Перед первым вербовочным собеседованием Аркадий нервничал, как студент перед госэкзаменом.

— Мы предлагаем им исчезнуть! — говорил он Дмитрию у входа в убежище. — Оставить прошлую жизнь, семью, друзей. Стать призраками. Кто на это согласится?

— Те, кому, как и нам, больше некуда идти, — спокойно ответил тот. — Те, для кого наука — не профессия, а единственно возможная форма существования. Они найдутся.
Переговоры велись через аватары в зашифрованных чатах, где царил параноидальный уровень безопасности. Личная встреча с Аркадием и его друзьями происходила только после утверждения кандидата и подписания контракта.

В ту ночь, спускаясь в своё подземное царство, Аркадий почувствовал странное, всеобъемлющее умиротворение. Они были подобны тем самым росткам, давшим название их обществу, — росткам, которым не страшен асфальт, потому что внутри них есть та самая сила — тургор, стремящаяся к свету. Они создали свой мир из ничего: из мечты, дерзости и тотального недоверия к системе, которая их отвергла. «Тургор» больше не был фантазией. Он дышал, жил и готовился к великой работе.