Премия Наследие и Великая Княгиня

В разделе этого сайта — «новости для авторов»,мой взгляд упал на объявление:
«Вручена литературная премия «Наследие» за 2025 год...»
Торжественная церемония проходила в Соборной палате при участии главы Дома Романовых – Великой Княгини Марии Владимировны.
Прекрасная новость: литературную премию «Наследие» вручили при участии  Великой Княгини Марии Владимировны.
Сама формула звучит как реликт, забытый в музее вместе с мундиром камер-юнкера. Но нет, её произносят всерьёз, торжественно, с лицами людей, которые вот-вот подадут бархатную подушку. Империи  нет. Монархии нет. Полномочий нет. Зато есть титул, вытащенный из исторического сундука, аккуратно отполированный и предъявленный публике как действующая валюта.
«Великая» — это ведь не оценка заслуг. Это не Нобелевская премия, не подвиг, не государственная реформа. Это просто факт рождения в нужной семье. Биология, возведённая в культ. И если уж мы честны, то величие тут, чисто акушерское.
Но самое вкусное — это не титул. Самое вкусное — это реакция зала. Взрослые люди, живущие в XXI веке, в эпоху интернета, ИИ и космических телескопов, внезапно начинают внутренне сгибаться. Слова «Глава Дома Романовых» произносятся так, будто сейчас из-за кулис выйдет обер-гофмаршал и объявит: «Подданные, кланяйтесь глубже».
Вот где настоящее наследие. Не литература. Не мысль. А лакейство. Чистое, концентрированное, выдержанное временем лакейство. Душой — крепостные, по паспорту — граждане.
Если человек с гордостью склоняет голову перед титулом, который ничего не значит юридически, политически и институционально, это не уважение к истории. Это внутренняя потребность служить. Даже если служить некому. Даже если престол существует только в воображении и в рекламном буклете церемонии.
А если уж мы называем вещи своими именами, то давайте до конца. Если быдло — значит быдло. Быдло — это не социальный класс, а состояние сознания. Это когда человеку приятно ощущать себя ниже. Когда он сам ищет, перед кем бы поклониться, кому бы подать шлейф, кого бы назвать «Ваше Императорское Высочество», и желательно с дрожью в голосе.
И особенно трогательно, что всё это происходит на вручении литературной премии. В сфере, где должны цениться идеи, интеллект, независимость мысли. Но нет, вместо интеллектуальной дерзости мы получаем церемониал. Вместо критического взгляда — исторический фетиш. Вместо свободы — добровольный психологический ошейник.
Если уж вы пишете «Великая Княгиня» с большой буквы, будьте последовательны. Пишите тогда и «Лакеи» тоже с большой. И «Быдло» — обязательно с заглавной. Чтобы иерархия была симметричной. Чтобы наследие выглядело честно: сверху — декоративная монархия, снизу — восторженная челядь.
Величие без власти, титул без государства, церемония без содержания  и публика, которая счастлива участвовать в этом театре реконструкции.
Вот это и есть подлинное «наследие». Не Романовы. А привычка стоять на коленях, даже когда перед тобой просто человек с длинной фамилией и хорошей родословной.
И всё это под соусом торжественности, будто сейчас не премию вручают, а возвращают крепостное право в ограниченной, культурной версии.
Когда на сцену выходит Мария Владимировна, и ведущий с придыханием произносит «Великая Княгиня», в зале происходит тихая метаморфоза. Люди, ещё пять минут назад обсуждавшие гранты и тиражи, внезапно превращаются в статистов исторической реконструкции. Взгляд становится чуть ниже линии горизонта, осанка чуть мягче, позвоночник чуть гибче.
Это поразительное явление: республиканское тело и феодальная душа.
Самое комичное, что никто не задаёт базовый, почти школьный вопрос: а в чём, собственно, величие? Где список заслуг? Где политическая ответственность? Где исторический масштаб? Или величие теперь измеряется количеством упоминаний в программке мероприятия?
Но нет, этот  вопрос неприличен. Потому что перед нами не рациональный культ статуса, а эмоциональный. Людям нравится чувствовать иерархию. Им приятно, когда есть кто-то «выше». Это освобождает от необходимости быть самим значимыми. Ведь если рядом стоит «Великая», то можно спокойно оставаться маленьким  и даже гордиться этим.
И тут начинается самое сладкое. Те же самые люди, которые в социальных сетях клеймят «рабское сознание», при слове «княгиня» превращаются в образцовых камердинеров. Они мысленно уже подают мундир, придерживают шлейф, поправляют герб на воображаемом штандарте.
Лакейство — это ведь не профессия. Это мировоззрение. Это когда человек испытывает внутренний восторг от чужой фамилии. Когда генеалогия возбуждает сильнее, чем интеллект.
А слово «великая» в XXI веке звучит особенно трогательно. Великая — без государства. Великая — без трона. Великая — без юридического статуса. Это как если бы кто-то ходил по городу с табличкой «Император Луны» и ему бы на полном серьёзе аплодировали.
Но самое беспощадное здесь даже не это. Самое беспощадное — это добровольность. Никто никого не заставляет. Нет ни штыков, ни указов, ни страха. Есть только внутренняя готовность склониться. Чистое, рафинированное, добровольное лакейство.
И если уж быть честными до конца — это не про неё. Это про них. Про тех, кому необходимо ощущение вертикали. Кому страшно жить в мире, где нет «высочеств». Кому нужно, чтобы над ними кто-то стоял, хотя бы символически.
Ирония в том, что премия называется «Наследие». И действительно, наследие здесь налицо. Наследие не монархии, а подчинённого сознания. Наследие не империи, а привычки преклоняться.
Если бы это был честный вечер, афиша выглядела бы так:
«Торжественная церемония вручения премии в присутствии титула, не имеющего институционального значения, и публики, испытывающей сладостное удовольствие от собственной второсортности».
Но, конечно, так не напишут. Напишут «Великая Княгиня»  с большой буквы. Потому что буква — это единственное, что здесь действительно велико.
И, пожалуй, единственное, что в этой истории по-настоящему впечатляет,  это не родословная, а масштаб коллективной иллюзии. Ведь чтобы всерьёз играть в монархию без монархии, нужна не просто фантазия. Нужна глубокая, почти трепетная любовь к собственной внутренней зависимости.
И вот прошёл вечер. Погас свет. Сняты баннеры. Унесли фуршетные тарталетки, в которых величие мирно соседствовало с лососем.
А лауреаты разъехались по домам и  тут началось настоящее торжество.
Не о тексте будут рассказывать. Не о книге. Не о том, какую мысль они пытались донести человечеству. О нет. Главное достижение будет сформулировано чётко и с расстановкой:
— Премия была вручена в присутствии Великой Княгини.
И это будет произноситься с той особой паузой, которая требует внутреннего барабанного боя.
Сначала это услышит семья. Потом друзья. Потом соседи. Потом случайные знакомые, которым вообще-то достаточно было бы просто «получил премию», но нет, им будет аккуратно добавлено главное:
— Да-да, в присутствии Великой Княгини.
Через год формулировка станет компактнее и ещё пафоснее:
— Меня награждали при Великой Княгине.
Через три года —
— Я лауреат премии, вручённой лично в присутствии Великой Княгини.
Через десять лет это превратится в:
— Когда я общался с Великой Княгиней…
А к старости, при достаточной фантазии, возможна эволюция до:
— Мы тогда с Марией Владимировной…
Память ведь  гибкая материя. Она любит дорисовывать величие. Особенно если собственного масштаба слегка не хватает.
И это будет рассказываться с блеском в глазах, как будто в тот вечер произошло не литературное событие, а помазание на культурное дворянство. Словно титул слегка распылился по залу и осел на лауреатских пиджаках тонкой золотистой пылью.
И внуки будут слушать:
— Дедушка получил премию… при Великой Княгине!
И дедушка будет кивать с выражением человека, стоявшего вблизи исторического разлома, хотя на самом деле он стоял вблизи микрофона и баннера.
И самое прекрасное в этом, это абсолютная искренность. Они действительно будут считать, что это придаёт событию дополнительный вес. Будто величие передаётся по воздуху, как благословение через Wi-Fi.
Но, пожалуй, в этом и есть настоящий эпос нашего времени:
люди гордятся не тем, что написали, а тем, что рядом стоял титул.
Не собственным трудом, а чужой родословной.
И если когда-нибудь будет вручаться премия за выдающееся умение наслаждаться отражённым блеском, то лауреаты этой церемонии смогут смело указать в резюме:
«Опыт многолетнего упоминания Великой Княгини в бытовых разговорах. Навык устойчивого внутреннего поклона.
Способность поддерживать монархический антураж без наличия монархии».
И вот тогда, да. Вот тогда их рассказ, наконец, станет по-настоящему великим.