61. Когда-то я работал на заводе

Когда-то Довлатов работал на заводе. Как работал… Числился в заводской многотиражке. Понятное дело, что это никак не подходит для формулировки «работал на заводе». Работать на заводе – это стоять у станка, трудиться в конструкторское бюро, в транспортном цеху, в дирекции. Работа в заводской многотиражке – блатная. С одной стороны, ты – на заводе, с другой, пинаешь груши. Как Довлатов попал в многотиражку – Бог весть. Даже для работы в многотиражке требовалась изрядная доля лояльности. Очевидно, на территории Одной Шестой Довлатов и был – максимально лоялен. Но разговор вовсе не об этом. Завод и работа на заводе использовались Довлатовым как очень и очень длинный заход на тему смеха и юмора «там» и «здесь». Я не сторонник длинных предисловий, но раз Довлатов выбрал именно такой путь – пусть.

Оказывается, какой-то знакомый Довлатова, заводской инженер, правоверный член партии с безупречной репутацией купил путевку в Англию, а заводской партком отказался выдать ему рекомендации. Рекомендацию не выдали потому, что инженер часто улыбается.

С огромной долей вероятности можно предположить, что данную историю Довлатов выдумал. Уж больно много признаков художественного вымысла.

Во-первых, заграничные путёвки стоили не очень-то и дешево. Точных цифр сказать не могу, не приобретал. Но если есть знатоки, которые сталкивались лично, сообщайте.

Во-вторых, не слышал, чтобы инженерам запросто продавали турпутёвки в Англию. В стране всё было в дефиците, в том числе и заграничные путевки. В Болгарию бы заводской рабочий приобрёл путёвку. Ну, в Венгрию. Но в далекую и категорически враждебную по отношению к бывшему Союзу Великобританию… Что-то уж очень сомнительно.

В-третьих, если уж заводской инженер исхитрился приобрести путевку в Англию, то есть имел определённые связи, то, наверняка, у него и с парткомом было всё вась-вась. Если бы парторг принципиально ненавидел инженера, то инженер бы об этом знал, и, вероятно, даже и путёвку покупать не стал бы. Ну, не круглый же он идиот. Да и если бы заводской партком отказал бы, инженер отправился бы прямиком в партком жаловаться. И еще неизвестно, насколько бы весомым оказалось мнение заводского парткома.

В-четвертых, парторг не стал бы откровенничать с Довлатовым, если бы Довлатов не был его личным другом или, как минимум, собутыльником. Второе, впрочем, вполне вероятно.

Отказ за улыбчивость понадобился Довлатову для следующего вывода:

«Улыбающийся человек неугоден тоталитаризму. Смеющийся - опасен. Хохочущий - опасен втройне».

Заявление так себе. Зачем же того тоталитаризм финансировал огромное количество кинокомедий? Причем, следует заметить, очень смешных кинокомедий. В свое время в кинозалах стоял хохот, который Довлатов называл втройне опасным. Эти комедии снимали великие режиссёры – Рязанов, Гайдай, Данелия. Постоянно закупались не менее смешные иностранные комедии с лучшими комедийными актерами – Луи де Фюнесом, Пьером Ришаром, Норманом Уиздомом, Паоло Виладжио, Бельмондо. Успешно работали великие цирковые клоуны Олег Попов, Никулин, Енгибаров, эстрадные мастера Райкин, Штепсель и Тарапунька, Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична, Хазанов, Петросян… Это только - мегазнаменитые. Зачем всё это проплачивал и организовывал тоталитаризм, если улыбающийся человек ему неугоден, смеющийся – опасен, хохочущий - опасен втройне?

Может быть, Довлатов уже в это время изрядно выпивал, не смотрел телевизор, не ходил ни в кино, ни в цирк, ни в театры, поэтому ему запомнились только неулыбчивые лица парторгов, милиционеров, заведующих отделами, домоуправов, торговых работников и служащих почты…

Но то, что заведующие отделами не улыбались, неверное, все-таки следовало отнести к особенностям народного характера. Они и сейчас, когда во всем мире победил свободный рынок, не очень улыбаются. Очевидно, руководствуются народной присказкой «Смех без причины – признак дурачины».

Далее в заметке Довлатов продемонстрировал не только способность к острой критике, но и к пафосным песнопениям в стиле полного махрового соцреализма:

«Сейчас мы в Америке. Строим новую жизнь. Реализуем изначальные демократические права. Право на собственное мнение. Право на материальный достаток. Право на творчество...»

После таких абзацем возникает закономерный вопрос: зачем уезжал? Такие опусы он мог бы выдавать в любой советской газете, заменив слово «Америка» на «Страну советов».

А самое главное право, которое Довлатов, по его же мнению, получил в Штатах – это право смеяться. Не просто смеяться, конечно же, а высмеивать, критиковать с ярко выраженным юмором, иронизировать и так далее. Правда, в своих заметках в «Новом американце» он этим правом совершенно не пользовался. Вдруг, право испортится от частого употребления.