Между прошлым и настоящим

Вечер опустился на город, окутав всё вокруг мягкой весенней прохладой. Лучи заходящего солнца золотили волосы Маши, идущей по ещё не растаявшему снегу. Девушка не торопясь шла, улыбаясь своим воспоминаниям, хотя она привыкла ходить быстро, когда опаздывает. Маша ощущала себя самым счастливым человеком если не на свете, то в городе. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно, и эти противоречивые мысли о настоящем и прошлом разрывали её сердце, не давая покоя последние полгода. Она не смотрела на часы, хотя понимала, что уже опоздала к назначенному времени, и Костя с нетерпением ждёт её у входа в Центральный парк и стоит на пронизывающем весеннем ветру. Только мысль о том, что по её вине мёрзнет человек, который относится к ней искренне и со всей душой, заставила Машу ускорить шаг.

Костя заметил Машу издалека, и его лицо озарила радостная и весёлая улыбка. Он быстрым шагом пошёл навстречу девушке.

Маша улыбалась, прокручивая в мыслях счастливые моменты из прошлого и заново переживая их. Но, вспомнив, что уже не раз знакомые и друзья замечали её задумчивую улыбку и спрашивали, чему она радуется, Маша попыталась опустить уголки губ и принять серьёзный и обрадованный вид. Но от этого улыбка стала только ещё шире, и Маша, со злостью на себя закусив губу, натянула повыше шарф, чтобы её настроение не заметил Костя и не начал расспрашивать, чему она так рада.

«Мама говорит, что я должна искренне отвечать тем, кто относится ко мне по-доброму, — думала Маша, пряча лицо в шарф. — Чтобы не потерять людей, которым я нравлюсь. Я согласна… Наверное, хороших людей правда нужно ценить. Но как же тогда быть с тем, что я всё ещё помню? Мама считает, что я должна забыть первую любовь и сосредоточиться на тех, кто рядом. Чтобы не потерять их. А я не могу забыть. И не хочу.

Она говорит: «Искренне общайся с теми, кто добр к тебе, и постепенно ты полюбишь этого человека». Но разве симпатия возникает только потому, что человек хороший? Я могу уважать его за доброту. Со временем научусь ценить ещё сильнее. Но если он мне изначально не нравился — как же он может понравиться потом? Из моей доброты вырастет уважение, да. Только не любовь.

А если я буду с ним только из благодарности? Или чтобы не обидеть? Или потому что боюсь его потерять?.. Это же потом сделает ещё больнее. Когда он поймёт, что я его просто… уважаю. Что я рядом, потому что он хороший.

Я не хочу оказаться в этой ситуации. Когда рядом хороший человек, которому я нужна, а я… я строю с ним что-то только из страха сделать больно».

Девушка старалась унять горечь, внезапно подступившую к горлу, но вместо этого осознала свою ответственность за каждое своё слово, сказанное Косте. Она ценила его искренность и понимала, что должна относиться к нему по-доброму, потому что она не имеет права разбивать ему сердце или становиться причиной его страданий.

– Маша, как я рад тебя видеть! – голос Кости вернул девушку от мыслей к реальности.

– Костя! Ты не замёрз? Извини, я опоздала, – Маша с беспокойством и отчаянием посмотрела на его тонкую куртку и с горечью и волнением быстро заговорила: – Извини. Пожалуйста, извини меня, – к глазам подступили слёзы, но девушка сдерживала их, всеми силами пытаясь успокоиться: «Всё хорошо. Всё пройдёт. Постепенно забуду. Но как такое можно забыть? – спрашивала она себя в волнении. – Такого состояния больше никогда не будет. Такого сочетания волнения, неловкости и спокойствия одновременно. Такого восторга перед ним и шока от того, что я тогда не сразу поняла, что влюбилась. И такого человека тоже. Я знаю, что его больше никогда не увижу. Но что же мне делать? Как мне быть, если он мне всё ещё очень нравится? Ах, как же мне быть… Нечестно. Несправедливо. Ну почему вот так: сперва система создаёт все условия для влюблённости, а потом запрещает, говорит, что нельзя? Это же нечестно. Несправедливо. А потом вбивают нам в голову, что мы должны влюбляться в правильных людей, в правильное время, в правильном месте, в правильном возрасте. Я не хочу. Я не могу жить по одобренному сценарию. Я буду бунтовать, как бунтовала тогда, когда должна была влюбиться в ровесника, а влюбилась в старшего. Пусть не намного, лет на пять. Ну и что? Что же в этом такого? Ну нравится человек, и что?»

Девушка и сама не заметила, как по её щекам потекли предательские капли, и она уже не могла сдерживать поток слёз. Костя, видя состояние Маши, обнял её и спросил:

– Что случилось?

Девушка собрала остаток воли, который она растратила ещё пять месяцев назад, когда внезапно растерялась и забыла правила хорошо знакомой с детства игры в «ладушки», и сказала:

– Всё нормально. – Она злилась на себя за то, что заставила его беспокоиться и переживать из-за неё. Маша много раз говорила себе, что не покажет Косте свои слёзы, а будет плакать в подушку ночью, когда никто не видит. Но дома приходили воспоминания, светлая грусть и тихая радость из-за неразбитого сердца.

– Маша, что такое? Чем тебе помочь? – Костя с беспокойством поглядел на девушку. Её настроение передалось и ему.

– Не переживай. Ничего страшного не случилось. Это личное. Я не хочу тебя расстраивать. Это пройдёт, – девушка попыталась улыбнуться, стараясь выглядеть весёлой и беззаботной.

Некоторое время они шли молча. Маша упрямо молчала, не желая ничего рассказывать, чтобы не ранить человека простой и невыносимой правдой. Костя, решив, что в момент внезапных слёз девушки можно узнать её искренний ответ на вопрос, который так мучает многих в этом возрасте, сказал:

– Маша, я давно хотел тебе сказать… – он остановился и посмотрел в глаза девушке, ещё не высохшие от недавних слёз, – … что ты мне давно нравишься.

Костя с волнением замер, с нетерпением ожидая ответа девушки. Он больше всего боялся услышать «нет», но Маша не отвечала ничего, лишь слёзы тихо катились по её лицу. Она пыталась сглотнуть их и успокоиться, но это не получалось, что вызывало ещё большее отчаяние в глазах девушки.

– Знаешь, Костя, – наконец проговорила она, заставив себя собраться из-за чувства ответственности перед этим человеком, – человек… Он должен не только нравиться: его нужно уважать. А я… я… Я уважаю тебя за то, что ты нашёл в себе силы задать мне такой непростой вопрос. Но я… я понимаю, что иметь парня – это ответственность за… за его чувства и эмоции. И я взяла на себя эту ответственность, думала, что справлюсь. А сейчас… сейчас поняла, осознала, что это мне не под силу. – Девушка сглотнула ком слёз, подступивших к горлу и мешающих говорить чётко и ясно. – Я уважаю тебя за доброту и искренность, с которой ты ко мне относишься, но я очень боюсь тебя разочаровать. Очень боюсь. Извини, – Маша провела рукой по щеке, стирая скатывающиеся по лицу слёзы. – Извини. Я не знаю, что мне делать. Ах, как же мне быть? Мне нравится другой, хотя я знаю, что он далеко и что я… я больше никогда его не увижу, – девушка снова разрыдалась, уже не в силах сдерживать слёзы.

Костя молча слушал, и ему было жаль девушку, которая так страдает. Он с сочувствием и пониманием спросил:

– Это была первая любовь?

Маша кивнула, пытаясь вытереть слёзы рукой, и из-за этого только размазывая их по щекам.

На улице уже совсем стемнело, и Маша накинула на голову капюшон, пытаясь укрыться от холодной мороси, неприятно касающейся лица. Но от внутреннего перепада эмоций – то смех, то слёзы – никуда нельзя было деться уже полгода.